Мова (роман)

Мова (Мова 墨瓦) — роман-антиутопия белорусского писателя Виктора Мартиновича, изданный в 2014 г. Китайские иероглифы, вынесенные в название, читаются как «Мо» и «Ва» и обозначают слова «чернила» и «черепица» соответственно.

Скачать роман можно здесь.

Сюжет

4741 год по китайскому календарю. Минск, Северо-Западные территории Союзного государства России и Китая. Действие разворачивается вокруг двух основных повествователей — контрабандиста Серёжи и некоего джанки, наркомана. Серёжа занимается наркодилерством — перевозит из Европы в отгородившийся стеною Русский Китай скруткi — фрагменты текста на мове — запрещённом лингвистическом наркотике, вызывающем невообразимые галлюцинации и действующем лишь на коренное население. Во время поездки в Польшу Серёже подбрасывают чудовищно ценный и опасный груз — целую печатную книгу на мове, хотя считается, что в мире их не должно было остаться — в Северо-Западных территориях мова запрещена, а книги, оставшиеся за рубежом, растянуты на наркотики. Впутавшись в отношения с китайской мафией, Серёжа попадает в логово минских китайцев (попутно описывается их район, надстроенный над старым центром Минска). Оказывается, китайцы вполне владеют запрещённой мовой, а во главе мафии стоит Цётка — непонятного возраста привлекательная представительница коренного населения и, более того, лидер движения сопротивления. Цётка хочет узнать от Серёжи одно-единственное слово мовы из печатной книги (переводов Шекспира), обозначающее чувство меж мужчиной и женщиной (нет, не любоў и не каханне, а что-то третье, автор вообще не раскрывает карт: мол, копайся, читатель, сам в Шекспире, переведённом Владимиром Дубовкой). Серёжа всё больше вникает в запрещённую и забытую мову и былое той страны, которая превратилась в Северо-Западные территории. Между ним и Цёткой появляется более чем симпатия.

Финал

Серёжу убивает в погоне за печатной книгой дошедший до ломки и доведённый доблестными органами правопорядки до ненависти к диллеру джанки, для которого книга лишь куча новых доз. Движение сопротивления вместе с влюблённым в Цётку боевиком Рогом гибнет после нападения на телецентр и бесплодной, хоть и завершённой попытки донести мову напрямую до зрителя, подчинённый Цётке и также влюблённый в неё руководитель китайской мафии Мастер Благовоний тоже умирает. Постепенно заменённая подложным вирусным кодом мова уничтожена.

Что тут есть

• Антиутопия по Хаксли — запретов, конечно, достаточно, но до оруэлловщины недотягивает, да и мову в итоге уничтожили не запретами, а легализацией и заражением.
• Безымянный герой — имени джанки мы так и не узнаем.
• Бонус для местных — действие происходит в Минске, многое завязано на его географии.
• Городские трущобы — «исторический центр Минска» Зелёный Луг, с курицами на балконах и криминалом на каждом углу. Как и минский чайнатаун Шанхай, с миллионом китайцев на один квадратный километр, да и остальные районы немногим лучше.
• Иваны, родства не помнящие — вся книга об этом. POV-персонажи, видимо, первое поколение, выросшее уже под китайской властью. Серёжа вообще не разбирается в истории и культуре Беларуси. Джанки тоже, но мнит себя интеллектуалом с западным уклоном.
• Китай захватит мир — действие происходит в Союзном государстве России и Китая, конкретнее в Минске, на Северо-Западных территориях.
• Любовный многоугольник — все влюблены в Цётку — и Рог-Сварог, и Мастер Благовоний, и Серёжа. Возможно, тремя разными видами любви.
• Народная этимология — Серёжа постоянно демонстрирует абсолютное незнание истории, в духе «улица Коласа названа так в честь хлеборобов» или «пятиэтажки называются хрущёвками, а девятиэтажки — нет, потому что до девятого этажа хрущи не долетают».
• Наше время + 20 — на момент написания + 30. 4741 год по китайскому календарю это 2044.
• Ненадёжный рассказчик — в конце выясняется, что части, написанные Серёжей, после его смерти отредактировал Сварог. А из частей джанки непонятно, что он отвратительный толстяк.
• Организованная преступность — триады, конечно же. В частности, триада «Светлый путь».
• Промывание мозгов — нейролечение, очищающее мозг лингвистических наркоманов от лингвотоксинов. Судя по тому, что в итоге стало с прошедшим через него Ганиным, выжигание мозга, мягко говоря, неизбирательное.
• Сам себе надмозг — ну не прям надмозг, но довольно много загадочных решений. В русском переводе Мартинович, например, решил не использовать псевдоним Тётка, заменив его на Элоиза. Площадь Независимости, с памятником Мао вместо Ленина, переименовал в площадь ЕврАзЭс, а не в площадь Зависимости, как было бы при дословном переводе. И ещё куча мелких примеров.
• Секрет Полишинеля — официально убийство Серёжи так и не раскрыли, но, по словам Рога, все, кто смотрел в «Криминальной хронике» на YouTube следственные эксперименты с подозреваемыми, поняли, кто именно виноват, а читатель знает, что поняли правильно.
• Смердяковщина — джанки с презрением относится и к китайцам, и к русским, к которым себя причисляет, и к беларусам, которых вообще, по его мнению, не существует.
• Смесь французского с нижегородским — джанки часто вставляет в речь английские и французские слова и выражения.
• Совпадающая неверная аббревиатура — в русском переводе Серёжа расшифровывает БВС как Беспилотное Воздушное Судно или Биржа Вторичного Сырья. В оригинале вспоминает про автобус по-английски.
• Сопротивление — Белорусское Вооруженное Сопротивление, с Цёткой во главе.
• Тайная полиция — Госнаркоконтроль.
• Утопии нет нигде — совсем напрямую не проговаривается, но в Евросоюзе, судя по варшавским храмам-бутикам консьюмеристской духовности, свои проблемы.