Julia (Sandra Newman novel)
Джулия (англ. Julia), также иногда «1984. Джулия» или «Джулия [1984]» — роман Сандры Ньюман, переосмысляющий события классического оруэлловского «1984» с точки зрения возлюбленной Уинстона Смита, Джулии, официально одобренный Фондом Оруэлла и наследниками писателя.
Сюжет
Книга, естественно, следует канве оригинального романа, и в ключевые моменты диалоги и детали воспроизводятся дословно. При этом, взгляд Оруэлла, среди прочего, всё же был предельно мужским, так что лакун для заполнения в сюжете хватает. Даже записка «Я вас люблю», которую Джулия передаёт Уинстону, обретает собственную предысторию. Тоталитаризм Взлётной Полосы I глазами Джулии, росшей в спецпоселении и с детства учившейся циничному выживанию, выглядит гораздо более осязаемым и приземлённым.
На дворе 1984 год, родившаяся уже после революции Джулия Уортинг входит в «Молодежный Антиполовой Союз», живёт в женском общежитии и работает механиком в лито[1] Миниправа, хотя подрабатывает починкой чего угодно. При этом регулярно нарушает законы Океании всяческими способами, от посещений проловских чёрных рынков до злосекса, сложно ли умеючи. Однажды она заинтересовывается работником докотдела[2] Уинстоном и сближается с ним так же, как сближалась с многими мужчинами до него. Но на этот раз она попадает в поле зрения внутрипартийца О’Брайена, у которого свои планы. Не имея другого выбора, Джулия становится внештатной сотрудницей Мыслепола, фактически «медовой ловушкой» для Смита, а позже и для Амплфорта с Парсонсом. Всё это, как она и подозревала, никак её не спасает и в итоге она оказывается в тех же застенках Минилюба, что и её любовники.
Также, повествование периодически возвращается к жизни Джулии до Лондона — детство она провела в глуши Полуавтономной зоны номер пять[3], где насмотрелась на нестоличную жизнь Взлётной полосы I. Она была сослана туда со своей матерью из «бывших», и какое-то время жизнь в ссылке даже была сравнительно не так плоха, но со временем становилось только хуже, а потом вовсе наступил голодный 1973-й. В итоге, Джулия вырывается из этого кошмара, совершив главный детский партийный подвиг.
Во многом благодаря этой закалке, Джулия переживает пытки Минилюба и покидает его в несколько лучшем состоянии, чем идеалист-интеллигент Уинстон. Сюжет романа заканчивается немного позже, чем оригинальный «1984», но счастливее ли — большой вопрос.
Что тут есть?
- А для меня это был вторник (добрая версия) — внезапно, Диана Винтерс, которая не помнит, как когда-то помогла матери Джулии на дореволюционном митинге, и даже говорит, что это на неё не похоже. Учитывая, что до своего ареста Диана доросла до высоких внутрипартийных чинов в Минилюбе, ожидаешь злую версию тропа.
- А он там был один такой — читать лекции о «сапоге, топчущем лицо человека — вечно» это фишка лично О’Брайена, да и «2+2=5» скорее внутренняя шутка Мыслепола, чем основа партийной идеологии. Надо же как-то палачам развлекаться на тяжёлой работе.
- Альтернативный календарь — новый год в революционном календаре наступает первого мая. Возможно поэтому Уинстон не уверен, какой сейчас год.
- Антигерой — Джулия не дожила бы даже до своих 26 лет, если бы не совершила кучу аморальных поступков.
- Бандит-оборванец — за пределами Лондона спорадически встречаются целые банды, особенно в голодные годы.
- Все оттенки чёрного — а чего ещё ждать от антиутопии. Противостоящее Старшему Брату «Братство» всё-таки существует, и даже выигрывает, но клятва при вступлении у них именно та, какую озвучил О’Брайен — про готовность плеснуть кислотой в лицо ребёнку и всё остальное.
- Заговор с необычной целью — почему Смитом, Амплфортом и Парсонсом вообще заинтересовались? Потому что они мыслепреступники? Потому что О’Брайену надо палки зарабатывать? Потому что начальство лито интриговало против доко. Раз доко занимается постоянным переписыванием архивов в соответствии с меняющейся линии Партии, не лучше ли просто каждый раз писать нужный документ с нуля когда понадобится? Тогда доко можно упразднить, а у лито будет больше фондов и полномочий. Только упразднять решили не напрямую, чтобы не успели отбиться, а через раскрытие гнезда разврата.
- Контрастные персонажи — Уинстон и Джулия. Он мужчина, она женщина; он столичный интеллигент, она росла в колхозе; он мечтает о революции, она сотрудничает и приспосабливается; он после всех пыток полюбил Старшего Брата, она возненавидела.
- Красно-коричневая сволочь — режим Океании даже более явно коричневый, чем в оригинале. Во всяком случае, открыто рассуждают о новой расе, да и инвалидов в лагеря ссылают. Но и к коммунизму, видимо, официально стремятся.
- Маразм Склерозыч Альцгеймер — Хамфри Пиз грозит окружающим давно расстрелянным Резерфордом и обвиняет Голдстейна в том, что тот наложил ему в штаны.
- Назван в честь знаменитости — Джулия подозревает, что Уинстон назван в честь какого-то уже распылённого революционера, потому что это распространённое имя среди его ровесников, родившихся в сороковых. Про Черчилля, разумеется, ей узнать неоткуда.
- Не повезло с ФИО:
- Всякие «ультрапартийные имена». Если имя «Океания» ещё звучит нормально, то Типвип[4] просит, чтобы её называли Типпи.
- Намекается, что Хамфри Пиз поэтому и называет себя в пропаганде исключительно «Старшим Братом».
- Незапланированная беременность — вся программа по пропаганде ископла[5], нужна не столько для искоренения секса, сколько для прикрытия того, что внебрачные беременности всё ещё массово существуют, как бы Партия не старалась. Сама Джулия не знает, забеременела она от Смита, Амплфорта или Парсонса, но формально это ребёнок от ископла, причём из материала самого Старшего Брата.
- Откровеннее и сексуальнее — относительно оригинального романа, который, впрочем, уже в своё время ругали с пуританских позиций. И новая протагонистка, и время написания спустя 75 лет к этому располагают.
- Открытый финал — власть во Взлётной Полосе I скоро сменится, но далеко не факт, что от этого в целом будет сильно лучше.
- Педофил — «Первый роман у нее был в шестнадцать лет — с шестидесятилетним партийцем, который впоследствии покончил с собой, чтобы избежать ареста», рассказывает Джулия в оригинале. Врёт о возрастах, чтобы понравиться Уинстону — ей было 14, а партийцу в районе 40.
- Пережил свою полезность:
- Вики не рада перспективе брака с внутрипартийцем, потому что у них жёны до тридцати не доживают.
- О’Брайен не видит смысла заботиться о завербованной им же Джулии.
- Пощадить в адаптации — Сайм, по-видимому, «на самом деле» не был распылён, а сбежал сам.
- Проблема противоположных оценок — одним нравится женский взгляд на знакомую историю и новые остроумные подробности, другие злятся, что феминистки уже и до классики дотянулись, а Океания из грозной Империи Зла превратилась в эдакую Народно-Демократическую помойку.
- Раздуть в адаптации — из оригинального романа о Джулии известно не так много, но тут практически каждая фраза о ней получает своё подробное развитие, даже то, что Уинстон в финале замечает, что «талия у Джулии стала толще».
- Разнообразить униформу — уже отживающая своё мода зашивать дырки на синих внешнепартийные комбинезонах цветными заплатками.
- Расширенные Штаты Америки — дополнительно подсвечено тем, что флаг Океании описывается как звёздно-полосатый.
- Ретрофутуризм — ясное дело. Машины, производящие литературу, это большие механические приспособления выдающие требующие расшифровки пиктограммы, а не компьютер с нейронкой, например.
- Роман с Дуней Кулаковой — периодически и обсуждается и описывается. В основном женские варианты, хотя, например, в клинике ископла Джулию смешит, что раз есть целая отдельная программа по распространению потомства Старшего Брата — он должен был долго стараться над ведёрком.
- Сиротинушка — после доноса на родителей их распылят, а ребёнку полагается специальный значок. Предательство родителей это высшая партийная добродетель, за которую даже на проживание в Лондоне отправить могут. Правда, с Джулией зигзаг — мать сама объяснила Джулии, как лучше на себя донести и какие фамилии называть.
- Сопротивление — Братство под предводительством Голдстейна, в существование которого верят некоторые персонажи. На самом деле существует, но к Голдстейну отношения не имеет, финансируется Евразией и имеет базу в Кале.
- Так всё и было — ведь чего-то Уинстон Смит не мог знать, а где-то играли роль его личные тараканы. В целом книга даёт новые объяснения многим событиям оригинального романа и по-своему отвечает на некоторые вечные загадки.
- Теперь в современности! — внутримировой пример. Переписанная Миниправды старая литература, например «Ромео и Джульетта» (пьеса о любви внутрипартийца и пролки, объясняющая вред злосекса) или даже «Пятая добростория из „Мыслей Старшего Брата“» (Суд над пролом-баламутом, после которого прола прибили к виселице, а Председатель райотдела умыл руки, забыл и был прав).
- Тоталитарный миротворец — так, похоже, видят себя как минимум некоторые внутрипартийцы — да, жизнь населения ужасна, но зато вам хоть ядерные бомбы на головы не сыплются, как в 50-х, спасибо скажите.
- Хороший царь, плохие бояре — в это верят пролы, недолюбливающие и боящиеся Партию, но обожающие Старшего Брата. Как, впрочем, и многие партийцы, только у них в качестве плохих бояр Мыслепол.
