Pathologic 3

«	Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать. Тральфамадорцы умеют видеть разные моменты совершенно так же, как мы можем видеть всю цепь Скалистых гор. Они видят, насколько все эти моменты постоянны, и могут рассматривать тот момент, который их сейчас интересует...	»
— Курт Воннегут «Бойня номер пять»

«	Это было завтра. Это будет вчера.	»
— одонг Гууга

«	Чтобы достичь истинного бессмертия, нужно сперва решительно размежеваться.	»
— В. И. Ульянов Симон Каин

Pathologic 3 (рус. как же непоследовательна эта ваша нумерация) — уже третья интерактивная постановка ледорубов по мотивам всё той же дебютной игры 2005 года. На этот раз игроизирован рут биполярно-аффектированного начлаба кафедры экспериментального смертеведения Даниила Данковского, кой, как и в оригинале, наезжает в Горхонск в отчаянной попытке исследования экстремального долгожителя, а в итоге оказывается в кабинете некоего столичного дознавателя и теперь вспоминает, как же всё так обернулось.

Разработка, как и всегда у IPL, шла со страшным скрипом, к тому же отягощённая скандалом и изгнанием на мороз полноводного Дуная разума всея русигродевелопмента Николая Дыбовского. Бразды правления перехватили Потапов и Закиров, привлекли уходившую было Альфину, Поляринова и Анмориса, на музыку снова посадили Машрумера. В марте 2025-го года вышло первое демо «Карантин», в октябре — демо с парой часов из начала игры, в январе 2026-го года состоялся полноценный релиз. Релиз прошёл не так гладко, как хотелось бы — из-за количества внутриигровых взаимосвязанных событий некоторые квесты весьма капитально ломались и портили впечатление от прохождения. К февралю ситуация стала значительно лучше, три патча и ворох хотфиксов ситуацию более-менее поправили. По крайней мере, все восемь концовок теперь нормально открываются.

Tempora mvtantvr, et Данковский mvtamvr in illis

• Основной фичей свежего «Мора» можно назвать манипуляции со временем. Теперь мы вольны скакать изо дня в день (разумеется, с ограничениями) дабы подправить те исходы, которые нам не по нраву. Карта мыслей из предыдущей игры, напоминающая доску конспиролога, утыканную кнопками со связями-шнурками, теперь наш верный друг и товарищ. Не успели выкопать вивисепультурного из могилы и он погиб чудовищным образом? Не беда, переиграем день заново, отменив этот исход, как недействительный. Придумали новый указ для борьбы с заразой и теперь жалеем, что не приняли его раньше? Прыгаем в нужный день и принимаем его там. Лишь бы накопленной амальгамы хватило.
• Через предыдущий пункт возникают изменения в игровой экономике. При переходе изо дня в день вещи из инвентаря теряются. Совсем. Сохранить их можно только в часах, а ячеек в них не так, чтобы много. Приходится носиться по городу в поисках ящиков со снаряжением, искать в них медикаменты, спички и традиционную мелочёвку для бартера, а затем не менее шустро торговаться с детишками у Лестниц-в-небо да спекулянтами в выгоревших районах. Арсенал товаров для бартера сократился драматически, но это и неудивительно — наш столичный дохтур мусорками и урнами ныне брезгует.
• К слову о беготне по городу — теперь это фасттревел. Да, при переходе из района в район будет тратиться время, а автоматически пересечь чумной или заколоченный район не получится, но тем не менее. Бесшовный единый Горхонск пришлось приносить в жертву игромеху и оптимизации.
• Чумные районы теперь можно чистить вилкой пневматическим аэрозольным прототипом. Дело в том, что Данковский теперь не может заболеть песчанкой вообще. Шабнак и всяческие миазмы бьют напрямую по здоровью, чего можно избежать, отвлекая костяного голема кострами (спички), а миазмы разгоняя чудом инженерной текноложии (два десятка зарядов при полной заправке). Мегадевайс при этом стучит и гудит, если в определённом чумном районе есть очаг заражения (зелёный в ведьмачьем зрении кочан с цветком), который можно и нужно искать, извлекать из оного пробу и следовать дальнейшим указаниям. Правда, у шабнак на это будет контрответ, но об этом играющий узнает уже сам.
• Если теперь нельзя заразиться, то как быть со шкалой иммунитета? А её нет. Как и шкал усталости, голода и репутации. Нашему несносному Устименке Данковскому думать о таких мелочах недосуг — на нём организация борьбы с эпидемией. Вместо одного постылого микроменеджмента состояний теперь другой — под впечатлением от разгона «Танатики» и под влиянием вкусного сентябрьского твиринового амбре Даниил отрастил в голове биполярно-аффективное расстройство в крайней степени. Если шкала состояния клонится в манию, бакалавр спринтерски преодолевает стометровку за десять секунд, трясётся в корчах, пугает своим видом окружающих и понемногу протекает индикатором здоровья. Если же индикатор ползёт к апатии, Данковский плетётся со скоростью тихоходки, теряет драгоценную амальгаму, а по достижению левого края шкалы извлекает карманный «дерринджер» и простреливает себе жизненно важную голову. На настроение протагониста влияют медикаменты (стимуляторы и релаксанты), строчки в диалогах (и поди угадай, какая что сделает), созерцание и взаимодействие с окружением (получай, мусорный бак, я Рафаэль Амброзиус Кусто!).
• Упомянутые медикаменты можно, как и раньше, применять в мини-игре (ненависть) по эваназированию безнадёжных в чумных районах, где при удачном исходе получим шмат вкусной временной субстанции. Доставать их можно как из ящиков, так и мешая в «Омуте» из воды и прочих компонентов. Не бураховская алхимия, но тоже неплохо.
• А, да, мини-игры и механики. Поскольку Даниил человек головастый, эту самую голову придётся применять регулярно. Ловить роящиеся мысли и собирать из них выводы (порой, чтобы не отравиться свинцом от уныния). Опрашивать больных в госпитале и ставить им верные диагнозы дифференциальной методой (собирать анамнезы вита и морби, опрашивать об условиях работы и проживания, осматривать 3D-модельку напрямую, брать биоматериалы для гистологии и порой даже собственноножно ходить в жилища пациентов, поскольку ВСЕ ВРУТ). Играться с неумолимо ползущими вверх графиками заболеваемости и рисками беспорядков путём жонглирования указами на доске состояния города. Ну и пугать радостно бегущих на нас бандюков в опасных районах, ловя их бестолковки на мушку револьвера (пока они ещё прочухают, что патронов у нас Артист наплакал, мы уже успеем смыться к точке перехода).

Crambe repetita novo habitv

В целом, от старой истории осталась только самая-самая основа, так что пересказ сюжета придётся полностью убрать под спойлер. Вас предупредили.

Итак, экспериментальная лаборатория (кабинет 3×6 метров с кладовкой, тьфу) смертеведения «Танатика» при некоей столичной Академии переживает не самые лучшие времена — финансирование урезают, лекции отменяют, вульгарные фрейдисты в лице некоего Тельмана интригуют, а заезжие инквизиторы в лице Глаши Лилич очаровывают знанием латыни наших ассистентов. Наше светило в плаще из змеюки, будучи не в силах выдержать подобного напора, наезжает в Горхонск дабы поизучать чудесного аксакала Симона Каина и утереть нос недоброжелателям.

Сойдя с поезда, Даниил немедленно лишается рабочего оборудования, которое растаскивают местные, мать их, детишки. Последовательно фраппируясь об: детей, одонгов, травяных невест, Гришу Филина, видения грядущего мора, Марка Бессмертника и лестниц-в-небо, бакалавр добывает остатки инструментария и заселяется в Омут к Еве. Увы, вечером того же дня Даня становится свидетелем того, как на пустыре Костного столба жгут заподозренную в шабначестве травяную невесту и через это (а так же через попытки нас, как Наблюдателя до него достучаться) впадает в ГЭС. В таком состоянии он торчит в Омуте до четвёртого дня, не предпринимая никаких активных действий, после чего хватается за иллюзорную возможность свалить из города на отходящем поезде, но обламывается — вагон забит телами погибших от Песочной Грязи, а на путях уже поджидают дружинники Сабурова. Выйдя на следующий день из камеры, Данковский выясняет, что принятые не им указы по борьбе с эпидемией добьют город уже буквально завтра, снаружи Управы чума и погибель и вообще всё пропало. Бакалавр кое-как берёт себя в руки, выбирается из заражённого района и пытается понять хоть что-то о Симоне. Увы, все зацепки оборваны — Стах и Гриф убиты накануне разъярённым плебсом, Исидор погиб ещё до того, как Даня сошёл с поезда, а Каины разочарованы тем, что бакалавр оказался обычным человечишкой без искры и помогать отказываются.

Город обречён, чума и бунты охватывают квартал за кварталом, меры бессмысленны и даже госпиталя толком не открыто. Едва переставляя ноги из-за крушения всех надежд и чаяний, на пути к Омуту Даниил Данковский, бакалавр медицины, извлекает из кармана дамский пистолешек, суёт его в cavum oris и…

…появляется в карманном измерении со множеством зеркал, синема-аппаратом и напольными часами. Выясняется, что Симон, оказывается, умел жить по-тральфамадорски и крутить время в разные стороны и сейчас такая же фича доступна и Даниилу, который вопреки заявлениям Григория всё-таки что-то да представляет. Бакалавр преисполняется решимости и со словами: «Нэ так всё било, савсэм нэ так», — принимается исправлять причинённый бездействием ущерб. С посильной помощью играющего в Горхонске открывается госпиталь, отменяются смерти, издаются указы, мешаются коктейли и решаются судьбы.

На седьмой день является Инквизитор, и это один из неожиданных моментов для тех, кто ещё помнит дебют ледорубов. Собор оккупирует Марк Вешатель, за жестокость прозванный Карминским. Из-за того, что к семейству Каиных, в отличие от, он отношения не имеет, к Невозможной Башне у Марка интерес возникает неподдельный и основательный. Ева, как и двадцать лет назад, падает с крыши Собора и существует где-то вне измерений, прибывшие армейские лютуют (не без участия Грифа), генерал Блок попадает в какую-то совсем стыдную зависимость от мерзавки Клары, Форель умирает от неудачного наложения рук, вся наша госпитальная работа идёт под огнемётные струи (вместе с лучшим персонажем игры, суки, не прощу), а Карминского распарывает осколком зеркала буйный Андрюша Стаматин. В итоге дела принимает приехавшая ещё в первый день вместе с нами Глаша (если в самом начале игры повернуться направо и приглядеться, можно её увидеть) и командует к чертям снести постылую Башню, дабы Каины утёрлись, а ея любимый Тёма сумел наделать панацей из авроксовой крови.

Но мы же помним, что Даниил теперь умеет скакать между дней и переписывать события, да? Поэтому то, чем закончится для него и для нас эта история, будем решать мы. Если только не сходим на одну коварную улицу и не последуем за колокольчиком…

В Столице заканчивается допрос бакалавра Данковского, руководителя «Танатики». Все события, которые происходили на наших глазах — воспоминания Даниила о том, что он сделал, чего не сделал и чего изменить не мог. Мерзенького вида следователь закрывает папку с делом и отпускает бакалавра на все четыре стороны. Наслаждайтесь обретённой концовкой, эчеленца. Или попробуйте поменять что-нибудь ещё, вдруг получится?

Ex vngve lvdvm pingere

Исходы:

• Досрочная концовка — «Фиаско», «Побег» и «Истинная смерть». Первый финал мы получаем, если прийти в 12-й день, проигнорировав Артемия и Аглаю. Всё пропало, всему конец, чем вы вообще там занимались, милейший? Для второй нужно спасти Гришу, найти его в один из дней, выполнить необходимую цепочку условий, уйти от неотразимого обаяния Марии Каиной и укатить из Горхонска на поезде, бросив всё ради спасения лаборатории. Третий же финал случится, если умереть дважды, не имея запаса амальгамы. Трагик в Зеркальной комнате расскажет вам о том, что нехорошо игнорировать предупреждения и... сотрёт ваш игровой профиль насовсем. Начинайте заново, если хотите всё-таки узнать, что будет с городом и «Танатикой». Ну, хотя бы ачивку дают, и то хорошо.
• Кармическая концовка — «Гниль», «Цена чуда» и «Предопределённость». Решили и рыбку съесть и на машинке покататься, не выселив детей из Многогранника? Ну молодцы, крови для панацеи теперь взять неоткуда, а Симон интерферирует с детьми и все они теперь мучительно угасают в Башне. Ну а если детей таки выселить и разнести Город, но не понять, что же такого в этом Многограннике, Даня приедет в Столицу и поймёт, что чума уже в ней. Ай, молодца! Касательно третьей... Говорили же тебе, не лезь, оно тебя сожрёт! Смотри теперь, как Платона силой выводят из опустевшей лаборатории, а Серафима рыдает, сидя у стены.
• Плохой хороший конец — «Истинное бессмертие». Бакалавр познаёт душу Симона и, преисполнившись, становится надчеловеком. Вся эта мирская суета для него теперь — всего лишь щелчок пальцев. Приемлим ли для вас такой финал, или же он приводит вас в ужас, решайте для себя сами.
• Хороший плохой конец — «Искатель чудес», «Академик». Если познать душу Симона, но потерять Многогранник, бакалавр возвратится в Столицу, но «Танатикой» заниматься больше не захочет. Сосватает Серафиме Юлию Люричеву, пожелает всем удачи и рванёт в путь, искать новые чудеса, раз уж теперь известно, что они возможны. А если проигнорировать Симона, снести Многогранник, но при этом добросовестно исследовать чуму и её интересные побочки, Данковский доживёт до почтенных седин, дослужившись до академика, чей портрет будет висеть отныне в холле Академии.

• Ай, молодца! — таких моментов достаточно, но добрая часть из них связана с Ларой Равель. Что Клара молодца, попытавшись полечить Форельку, что мы, переигрывая различные варианты её судьбы.
• Антизлодей — Карминский. Несмотря на зловещий образ и очевидно радикальные методы, зла не желает и старается разобраться, как же уладить происходящее наименьшей кровью. Что поделать, такова работа фиксера. На суде в седьмой день спокойно реагирует на то, если мы захотим помиловать всех. Но довольно фанатично ратует за то, чтобы Многогранник остался целым, пунктик у него на Невозможные объекты. Этим и отличается от Аглаи, которая а) конкретно накосячила в Столице (возможно, убила кого-то из коллег по ремеслу, как бы не самого Орфа), б) имеет личные счёты с Каиными.
• Антиреклама наркотиков — Катерина Сабурова уже настолько пропиталась морфием, что при попытке обезболить её во время операции оным, случится очевидный ой. Запасайтесь мерадормом.
• Билингвальный бонус — помимо постоянной латыни Данковского и бурятского у степняков, во время одного из событий у Многогранника бакалавр внезапно для себя перекинется с детьми на башне парой фраз на греческом.
• Гаситель сверхспособностей — смесь табака с беладонной. Выводит из строя Аглаю во второй день.
• День сурка — легко можно устроить себе для того, чтобы выжать день по максимуму. Благо, что на прожитие дня заново амальгама не тратится.
• Душегрейка — в концовке «Академик» при усвоении догадки Якова в катсцене с холлом Академии можно будет увидеть три портрета. Момент трогает до слёз.
• Дыра в сюжете — до сих пор интересно, сколько же было родителям старших Каиных, если Симону за двести лет, а Георгий — его брат-близнец? И во сколько лет родили Виктора?
• Жертвенный агнец
  • Яков Точечка, наш верный и старательный ассистент в госпитале. Ближе к концу игры подхватывает Песчанку, но при этом замечает, что та настолько активно жрёт в организме интеркуррентную заразу, что в перспективе может быть средством вообще от любой болезни. А на 11-й день самостоятельно готовит протокол вакцинации, делая это по усвоенным в процессе работы лекалам. Очень хочется надеяться, что его, Киру, сержанта и прочих хотя бы застрелили перед тем, как жечь...
  • Влад-младший. Добровольно отдастся на растерзание степнякам, тяготясь приказом о закрытии Термитника. В отличие от предыдущего случая, обратимо.
  • Капелла. Возьмёт на себя вину отца за поставку червивых консервов армии и будет расстреляна. Аналогично.
• Жертвенный лев — Андрей Стаматин. Если предупредить Карминского о покушении, или не повлиять на сны Марии так, чтобы в Собор доставили зеркала, навахеро успеет уложить троих, прежде чем инквизитор его застрелит. А если дать буйному архитектору зарезать Марка, думается, после окончания всего этого бардака, не сносить тому головы.
• Житель Страны Эльфов — Ева. После всех попыток её спасти, можно будет понять, что Ева вообще не человек как таковой, а какая-то ортогональная этому миру сущность, которую можно как навсегда привязать к Омуту в эгоистичном желании оставить заботливую няшу около себя, либо бросить в холодную воду самостоятельности. Свежесозданная Ева в этом случае сядет на поезд с армией и покатит искать своё место в жизни.
• Загрузка сознания — для этого Многогранник и торчит страшным цветком посреди Степи. Это бесконечное с изнанки зеркальное пространство, в котором сохранённая душа Симона Каина дробится на мириады осколков (и становится теми бакалаврами, которые купили/спиратили игру и доиграли до концовок с познанием, да).
• Злодей-персонификация — Шабнак теперь осязаема и реальна. Страшный костяной голем с безглазой маской на месте лица, летающий по чумным районам и обнимающий костры. Имеет к Данковскому неслабый интерес — как это так, человек, но с дырой внутри, благодаря чему не заражается?
• Ктулху с побитой мордой — Прототип, заправленный пробой из чумного очага, капитально лупит как по Шабнак (той, что светится не зелёным!), после чего та уже в этот день не появляется, так и по графику заражения Города.
• Лейтмотив — не в музыкальном значении. Помните, как в прошлых играх нам настойчиво тыкали в лицо театром? Здесь этого стало сильно меньше (скажу страшное, даже намёки на песочницу куда-то делись), хотя пантомимы в два часа ночи таки остались, зато весьма активна тема синема́. Перепроживание дней называют заменой бобины с плёнкой, Марк Бессмертник сетует на новомодное увлечение движущимися картинками, при высокой апатии по краям экрана видна перфорация киноленты. А одно из изобретений Симона, «camera lumina», так и вовсе компактный кинопроектор.
  • И синяя бабочка — символ души Симона.
• Мудр не по годам — Каспар. Хотя в своём стремлении «быть как деда Симон», всё же, порой, перегибает.
• Отупеть в адаптации — Стах, по ощущениям, стал ещё более упёртым и безрассудным, чем во второй игре. Что случилось с Блоком, вообще говорить не хочется.
• Перекличка — уйма их, начиная от диалогов, заканчивая названиями мыслей. Пара примеров:
  • В воспоминании Данковского о посещении Академии Аглаей Лилич присутствует Вороника Крой, с которой даже можно побеседовать об её отце
  • При взгляде на обломки статуи Дикой Нины, бакалавр припоминает строки сонета Перси Шелли «Озимандия», который «взгляните на мои великие деянья»
  • Песиголовцы на лестнице-в-небо: «какие нервные лица, быть беде»
  • Брошенные Евой слова: «День подошёл к концу»
  • Как и «чуткие руки хирурга» во время операции Сабуровой
  • И головоломка Капеллы «из прошлой игры»
  • А Спичка на Станции во второй день скажет нам: «да не брал я твой визир!», на что бакалавр удивится, мол, какой визир, у меня его не было никогда
  • Пациент Бобок в пятый день
  • Весь квест про «Чёрный лес» — дань сотрудничеству с разработчиками «Darkwood»
  • Среди мыслей так и вообще раздолье: «Я — закон», «Влияние наблюдателя», «Жажда — всё», «Поезд в огне», «Дань опричника», «Нарушение условий содержания» и прочие отсылки, от Грибоедова до Маяковского
  • Упомянутый Данковским умирающий, возжелавший шампанского — очевидная отсылка к смерти Антона Палыча Чехова
  • Достижение «Он мог никогда не узнать», которое даётся, если Лавр дожил до 12-го дня и, аки Плотва, забрёл на вершину Многогранника.
• Подсветка — бакалавр замечает, что бить зеркала для него вполне допустимо, так как он в них всё равно не отражается.
• Промывание мозгов и Разум не вынес — то, что с Виктором Каиным делает инквизитор (а до этого ещё и улица в Створках). Телом тот ещё жив, а вот разум уже окончательно не здесь. Но, надо сказать, свято место пусто не бывает и на освободившееся место заедет Алая Нина.
• Сменить сторону и Предать ради интереса — услужливая мразота Курон. Ещё и запросом копии записей Исидора вздумает нас подъегорить.
• Собака съела мою домашнюю работу — буквально. Если взять в Омут бычка Лавра, то в один из дней он доберётся до стола с указами и радостно их пожуёт. После этого придётся ужаленно носиться по Горхонску в поисках того, что сможет всю бюрократию восстановить. Отдельный смех — рассказывать с каменным лицом причину просьбы. «Да, указы съел бык. И не смотрите на меня, как на умалишённого.»
• Ствол — великий уравнитель — всё тот же револьвер «Веблей-Фосбери», что и в прошлых играх. Только теперь он извлекается исключительно в бунташных кварталах, пугает чумазиков уже по факту прицеливания в них, сильно роняет настроение в апатию при удачном попадании и предательски щёлкает курком, агря на Даниила окружающих, если патроны закончились.
• Суд Линча — линчевание в первый день настолько подкосило моральное состояние Даниила, что тот закрылся в Омуте до четвёртого дня и не предпринимал никаких действий по спасению Города.
  • Жестокие расправы над Грифом и Стахом туда же.
• Так было надо — всю эту канитель с Городом решил устроить Симон Каин, рассудив, что его подопечные уже шагу не могут ступить без его вселенской мудрости и пора кидать их в воду с лодки. Получится ли его замысел в итоге, зависит уже от внешней силы — заезжего лепилы, дохтура то бишь.
• Третий том «Мёртвых душ» — сюжет за Самозванку. Продолжаем ждать, надеяться, верить.
• Тяжёлое детство, деревянные игрушки — Данковский вспоминает грустные моменты своей биографии: строгие родители, травля в гимназии…
• Флеботинум — амальгама. Чудесный ресурс, позволяющий скакать в той субстанции, которую производит механизм местного Собора и называется Временем. Частицы этой амальгамы в качестве форменных элементов крови присутствовали в теле Симона, пока Стах Рубин не извёл его всё на белую вакцину. К слову, забавный момент, Данковский пополняет здоровье препаратом на основе хлорида ртути. А из чего у нас делается амальгама для зеркал, помимо серебра?