Не бедный раб
Перейти к навигации
Перейти к поиску
| « | — Вообще, рабы обеспечиваются трёхразовым питанием, один раз — обязательно мясом. Один выходной день в неделю. Разрешенные две недели побега каждый год. Я не чищу плиты, не поднимаю тяжести и подвергаюсь насмешкам только по согласованию. — Да, но ты не свободен! — воскликнул совершенно сбитый с толку Брута. — А в чём разница? — Э-э… ну, когда ты свободен, у тебя вообще нет, как это, выходных. — Брута почесал в затылке. — И кормят тебя реже. — Правда? Тогда я лучше откажусь от свободы, спасибо большое. |
» |
| — Терри Пратчетт. «Мелкие боги» | ||
Рабство в этом сеттинге такое, что раб может быть не беднее свободного, а то и вовсе стать могучим вельможей. Пересекается с тропом Шея мёрзнет без ошейника… а в данном случае и ошейник кажется рабу шёлковым чокером.
Может получиться грустный зигзаг. У одного хозяина раба хорошо кормят и одевают, учат грамоте, никогда не бьют, считают скорее другом и разрешают вступить в брак по сердечной склонности. Потом раба приходится продать — порой уже после смерти доброго хозяина, — и вот тут-то бедняга ощущает, что Рабство — худшее из зол. Классический пример — «Хижина дяди Тома», также встречается у Некрасова.
Дальнейшим развитием событий может являться Даровать рабу свободу в завещании.
Примеры
Литература
Русскоязычная
- И. С. Тургенев, «Хорь и Калиныч». «Я уж ему не раз говорил: „Откупись, Хорь, эй, откупись!..“ А он, бестия, меня уверяет, что нечем; денег, дескать, нету…». Логика железная: договориться с одним барином проще и быстрее, чем с бюрократической машиной государства. И в личные дела Хоря он не лезет.
- В. Ян, «К последнему морю» — Самуил бен Абрам (Самуил Со-Вздохом). Попав в рабство к гадалке Биби-Гюндуз из Сарая, этот бывший купец и меняла из Иерушалайма стал фактически её личным «советником по экономике». Без его консультаций Биби-Гюндуз не совершает ни одной сделки.
- Л. Н. Мамин-Сибиряк «Верный раб» — Михайло Потапыч, крепостной высокопоставленного чиновника, взятками и откатами собрал такое состояние, что спустя пару десятилетий выкупился и стал купцом третьей гильдии, да не где-нибудь, а в Санкт-Петербурге.
- Нина Соротокина, «Трое из навигацкой школы» — крепостной-камердинер Гаврила, его же барин ему постоянно должен. Хотя проценты решил с него не брать. Но барин все-таки байстрюк, потому отцовские денежки идут мимо.
- Сергей Лукьяненко, «Черновик». В мире Антик сохранилось рабство. Но хозяева не могут отбирать у рабов имущество. А также у рабов есть право на восстание.
- Антон Орлов, «Мир-ловушка». Рабы находятся в собственности государства и весьма неплохо социально защищены: настолько, что приходится следить, чтобы небогатые свободные граждане не выдавали себя за рабов.
- А. Прозоров, «Дикое поле» — пленница Даша не хочет возвращаться на Русь: все родные погибли, нынешний господин, татарин Алги-мурза, обращается с ней хорошо. А там, глядишь, и женой сделает…
- С. Могилевская, «Крепостные королевны» — героиня Дунька и остальные ученики. Зигзаг: героиня была счастлива в театральной школе, где обучалась музыке, языкам и манерам, но невеста барина была против театра, актеров отправили в деревню или продали другим помещикам-театралам, а ГГ, обладательницу редкого бельканто, вернули прежней хозяйке, которая распорядилась выдать ее за вдового крестьянина с кучей детей.
- Ю. Латынина, «Вейская Империя» — Шаваш рассуждает именно так: «Вы оставили нас свободными. Если бы меня сделали рабом и я бы растирал спину хозяину, через два года я был бы управляющим у хозяина, а еще через два — вольноотпущенником и министром. Но вы оставили нас свободными, и я могу стать хоть первым министром Вей, но, согласитесь, даже если я эмигрирую, — каковы мои шансы стать одним из депутатов Сейма Федерации?»
- А. Церетели, «Пережитое» — автобиография включает в себя описание детства в глухой грузинской глубинке середины XIX в., где отношения князей и крепостных ввиду почти полного отсутствия товарного хозяйства на экспорт были почти отеческими. Прежде всего, любая семья могла вместо оброка отдать сына в услужение — и князь не мог отказать, так что дом в итоге обслуживала куча ленивой челяди. А один крестьянин благодаря некой дедовской заслуге платил годовой оброк… в пол-яйца — ежегодно на Пасху торжественно приходил к барину, очищал яичко, разрезал пополам и преподносил ему половинку, после чего они расцеловывались.
- Николай Шипов «История моей жизни и моих странствий» — мемуары крепостного, который разбогатев на оброке, решил выкупиться у барина на волю, но барин… отказал, и он подался в бега. В бегах он пробыл тридцать лет до самой отмены крепостного права. Причём, будучи человеком небедным, и пользуясь тем, что барин в Санкт-Петербурге, в бега он подался… купив поддельные паспорта.
На других языках
- «Сага о Гисли, сыне Кислого» (XIII в.) — у раба Коля есть меч Серый Клинок. Хозяин вынужден просить этот меч у раба, чтобы выйти на поединок с берсерком Бьёрном Бледным. Нет, потребовать или просто отобрать не имеет права.
- Николас Уайзмен, «Фабиола» — черная рабыня Афра. Берет деньги у искателей руки своей госпожи, обещая замолвить словечко. Благодаря знакомствам среди земляков может спасти нужного госпоже человека: земляки-то служат в императорской страже. Когда получает вольную и выходит замуж, оказывается, что она променяла одно рабство на другое, и неизвестно, которое хуже.
- С. Лем, «Воспоминания Ийона Тихого» рассказ «Стиральная трагедия». На этот раз в качествен рабов выступают роботы и прочая разумная техника. Владелец робота может зарегистрировать бизнес, а все дела будет вести робот. В результате хозяин, ничего не делая, получает свой процент прибыли (но в случае чего его могут и посадить). Если бизнес успешен, то робот может нанимать в качестве слуг свободных людей. Забавно выглядит, когда стиральная машина с ИИ, разбогатев, нанимает несколько живых прачек, которые, надо полагать, стирают вручную. Аналогично и роботы с писательским, композиторским, художественным и иным талантом.
- Роберт Джордан, «Колесо времени». В Шончанской империи (СФК средневековой Японии) давным-давно представители некоего дворянского семейства нанесли себе татуировки с во́ронами (символ принадлежности к императорскому дому). Во избежание коллизии (или казнить за самопричисление к императорской фамилии и самозванство, или проигнорировать, но создать нехороший прецедент) семейство было объявлено собственностью императора. И с тех пор формально императорские «да’ковале» (слуги) по факту имеют полномочия не ниже, чем у свободных придворных. И даже служат «Взыскующими» (госбезопасность).
- Джон Норман, горианский цикл — с фитильком и переподвывертом. Для женщины быть рабыней — чуть ли не самое большое счастье на свете. Притом, что стереотипной жестокости по отношению к ним в сеттинге предостаточно — тут вам и клейма, и кнуты, и охота на рабынь. А вот для мужчины рабство — горе и позор. К слову о «богатстве»: в горианской Тарне, городе победившего феминизма в худшем его проявлении, рабам надевают ошейники из серебра. Серебра, которое эти самые рабы и добывают. Но в остальном аверсия — рабы существуют в скотских условиях и умирают пачками.
- Роберт Хайнлайн, роман «Свободное владение Фарнхэма» — всё белое население Америки далёкого будущего состоит из рабов, среди которых есть и те, кто считает себя хозяевами жизни. Расстраивает лишь то, что всех рабов-мужчин, за исключением племенных жеребцов, кастрируют. Право на размножение имеют только низкорослые рабы — таким образом производится искусственный отбор, призванный не допустить появления новых Спартаков, потенциальных лидеров сопротивления. Ну, а ещё некоторых рабов их чернокожие хозяева едят.
- Дж.Р.Р. Мартин, «Песнь Льда и Пламени»: среди угнетённого класса в Заливе Работорговцев были и такие (как правило, личные рабы могущественных местных аристократов). По этой причине не все рабы Залива приветствовали радикальные реформы, устроенные Дейенерис: бывшие небедные хотели назад в рабство, и Дени пришлось даже разрешить им заново продаваться в рабство по собственному желанию.
- Терри Пратчетт, «Мелкие Боги». Сыграно шутки ради. В СФК Древней Греции, Эфебе, рабы имеют право на отпуск, на хорошее питание и выходные дни. При этом в отпуск формально надо «убегать», и один раб жаловался на жмота-хозяина, который не захотел никого за «беглым» рабом отправлять, и тому пришлось возвращаться за собственные деньги. Неудивительно, что эфебские рабы не обрадовались вторжению теократической Омнии, где нет рабства, но все живут под жестоким гнётом церкви. Против омнианцев эфебские рабы и свободные встали плечом к плечу.
- Фредерик Пол, «В ожидании Олимпийцев» — альтернативная история, в которой некоего безумного иудейского проповедника не распяли, а просто выдали сколько-то палок по пяткам. «Меня вообще достают большие коммерческие станции, которые возносят рабов на такие должности, где те отдают приказы свободным гражданам. Это нехорошая практика. Места учителей, преподавателей, воспитателей — это дело другое: рабы могут исполнять данные обязанности так же хорошо, как и свободные граждане, причем, за гораздо меньшие деньги. Но в данном случае мы имеем дело с проблемой морали. Раб обязан иметь хозяина, иначе, как тогда можно считать его рабом? Но если рабу позволяется исполнять роль хозяина, пусть даже в таком маловажном деле, как запись телепрограммы — это уже покушение на самые устои общества!»
- Р.С. Бэккер, «Князь Пустоты» — встречается повсеместно. Здесь рабы могут быть и высокопоставленными чиновниками (как Скеаос, раб-советник нансурского императора), телохранителями при знатных господах (рослый евнух Писатул, охранник императрицы), весьма известными учёными и учителями, воинами (как джавреги — личная грардия Багряных Шпилей) и совсем не бедствовать, не ощущая своей несвободы. Отдельные примеры показывают, как рабы могут быть до смерти верны своим хозяевам и рады своему положению, как рабыни Эсменет, ни за что не променявшие бы своё рабство на свободную жизнь какого-нибудь свинопаса, или рабы уже стареющего Ахкеймиона, к которым он относился очень по-доброму. Конечно, в таком мире, как Эарва, даже свободным людям, включая аристократов, может сполна достаться невезения, поэтому присутствует множество примеров жестокого обращения с рабами, причем более массовых: скюльвенды, поклоняющиеся войне и убийству и смотрящие на всех, кроме себя, как на жертвенных животных, считают унижения рабов делом само собой разумеющимся, чтоб не забывали, что находятся в рабстве! А под пятой кунуроев Кил-Ауджаса люди и вовсе превратились в уродливые подобия самих себя, изнурительные работы в нимилевых шахтах и возможность быть убитым, просто чтобы безумный хозяин почувствовал себя более живым, прилагаются. Так что в общем и целом троп отыгрывается зигзагом. Особенно сильный зигзаг в Иштеребинте — местные кунурои тоже могут запытать какого-нибудь раба, чтобы ремиссировать свои психические болезни, но при этом в остальном с рабами обращаются довольно хорошо — и местные человекоподобные даже не пытаются оттуда сбежать (между вероятной мучительной смертью в Иштеребинте и гарантированной мучительной смертью в лапах шранков в окружающих пустошах им хватает ума выбрать первое). А в лучшие годы Иштеребинта рабов даже в местный театр водили, причём в качестве зрителей.
- Пирс Энтони, «Начинающий Адепт» — на планете Протон рабами являются все жители, за исключением немногочисленных Граждан. Раб может заниматься любым делом, в том числе и на руководящей должности, получает зарплату, копит деньги, может завести семью (хотя официально оформляется только рождение детей; законный брак — привилегия Гражданства, а рабы просто сожительствуют по взаимному согласию), выйти на пенсию, располагает досугом, бесплатно питается за казённый счёт и развлекается… В чём подвох? Ну, во-первых, он не имеет права носить одежду — за исключением спецкостюмов, когда это действительно нужно, либо дома и по особому разрешению хозяина. Во-вторых, обязан не просто подчиняться даже посторонним Гражданам, обращаясь к ним «сэр» вне зависимости от пола, но и выполнять любые прихоти своего господина под угрозой увольнения и депортации с планеты. Включая сексуальные — подобная эксплуатация рабов и рабынь на Протоне в порядке вещей. Граждане не стесняются даже публичных оргий, в том числе на глазах детей. И в-третьих, не совсем понятно, как именно гарантируются существующие права рабов перед лицом Граждан — де-юре верховной властью на планете является Совет Граждан, де-факто автор правки так и не смог обнаружить каких-то силовых структур, вроде армии или полиции, стоящих над Гражданами, в отличие от личных мини-армий самих Граждан.
- Маргарет Митчелл, «Унесенные ветром» — Мамушка не особенно бедствует, распоряжается в доме и живет куда лучше, чем «белая голытьба» по соседству с Тарой. Присси в целом тоже не на что жаловаться, а после отмены рабства она и вовсе присаживается Скарлетт на шею.
- Автобиография «The Interesting Narrative of the Life of Olaudah Equiano» нигерийца Олауда Эквиано — во время службы у купца Роберт Кинг, на Карибах, Экваиано смог накопить денег и купить себе свободу.
Сетевая литература
- Сергей Арсеньев, «Архимаг в матроске» — в третьей части главгероиню Леону продают с аукциона VIP-рабынь. Все девушки там — добровольцы, многие из них активно готовились и считают что это — лучшее, что с ними могло произойти, особенно если к султану в гарем. Леона попадает в гарем, султан делает её женой. Инверсия. Леона гаремы в гробу видела. Она вообще лесбиянка. Всё это спецоперация по попаданию в тот самый гарем и вытаскиванию оттуда человека. Если бы она просто пришла и потребовала… ей бы отдали, противостоять магу при полном отсутствии своих магов невозможно, только отдали бы труп, который только что с лестницы упал. Вот только не всё пошло по плану.
- Юлия Белова, «Этот прекрасный свободный мир» — американцы обнаружили проход в параллельный мир и построили там рабовладельческое общество с человеческим лицом. «Питомцы» имеют социальные гарантии и достаточно доступные возможности для освобождения, но абсолютному большинству не хочется менять свой статус. Точнее, американцы в целом тут не причём — это была частная инициатива. Да и с «человеческим лицом» рабовладения всё пошло не по плану. Один из отцов-основателей прекрасного мира в этом убедился на собственной шкуре, а вот питомцы стали жертвами выученной беспомощности.
- Сергей Ким, цикл «Интервенция» — среди землян, пленённых имперцами, оказалась танцовщица ночного клуба Амели (на деле — Аня), которую — по иронии судьбы — в качестве рабыни продали в ближайший бордель. Правда, когда спасатели таки пришли за ней, она ненавязчиво намекнула, что в другом мире её трудовой быт не очень-то и отличается от отечественного, да и вообще — ей здесь и так хорошо. Русский спецназ в недоумении. А потом Аню навестило ФСБ и в добровольно-принудительном порядке сделали агентом, раз отказалась от спасения то на лицо добровольное сотрудничество с врагом, а это гос-измена и в лучшем случае 25 лет без права переписки.
Театр
- Б. Шоу, «Цезарь и Клеопатра».
«Британ: Только будучи рабом Цезаря, обрел я истинную свободу.
Цезарь: А я, неблагодарный, хотел даровать тебе свободу. Но теперь я не расстанусь с тобой и за миллион талантов».
Кино
- «Звёздные войны» — здешнее рабство не худшее из зол (хотя в Империи Вишейта, существовавшей в Расширенной вселенной, всё было в сто раз хуже), встречаются разные случаи. Например, Энакин Скайуокер задирает Себульбу, да ещё напоминает, что тот ему ничего не сделает — иначе придётся платить хозяину за вред, нанесенный рабу. Похоже, рабский статус на планетах вроде Татуина — хоть какая-то защита. Тут дело и в самом хозяине — Уотто к своим рабам относится хорошо.
- «Джанго освобождённый» — Стивен, раб и дворецкий мистера Кэнди. 200 % уроженец Западной Африки без капли белой крови, козел тройной взгонки, а также влиятельный и уважаемый человек на плантации. Даже хозяева относятся к нему с уважением. Надир поначалу был даже недоволен своему освобождению, поскольку был любимым (во всех смыслах) рабом.
Телесериалы
- «Великолепный век» — когда пленная испанская принцесса предлагает девушке, обучающей её турецкому языку, бежать вместе, та отвечает, что ей и в гареме неплохо: получение приличного образования, содержание, а госпожи ей нравятся, она их уважает. Вообще не бедных рабов здесь предостаточно — см. раздел «Реальная жизнь».
- Рим — таких тут много. Поска — раб, позже вольноотпушенник Юлия Цезаря. Здесь же личные служанки Аттии и Сервилии.
- «Спартак: кровь и песок» — Ашур у Батиата, был его правой рукой и заслуженно пользовался его уважением и благосклонностью. Но ладно Ашур, но ведь ВСЕ гладиаторы дома Батиата считали высочайшей честью получение клейма(!!!) со знаком хозяина, хотя их статус этим не менялся, а только закреплялся. А к новобранцам, даже из числа временно «поступивших» в рабство для возврата долгов, клеймёные относились максимально презрительно. Также Назир и Чадара у своего господина.
Комиксы
- «Валериан и Лорелин», выпуск «Беззвездная страна» — Лореллин в рабстве у императора Алзафрара. Любят проводить аналогии (искать заимствования/отсылки) с принцессой Леей в плену у Джаббы, в том числе и сходство костюма (последнее, кстати, неблагодарное дело, поскольку каждый третий космооперный/фэнтезийный царек так и норовил нарядить своих наложниц/фавориток/служанок во что-либо максимально откровенное). Но Лорелин (в отличии от Леи) пошла на этот шаг сознательно для внедрения к приближенным императора. К тому же желающих стать императорской рабыней было много (целый конкурс проводился), поскольку в данном случае это означает фаворитка-наложница (и отличные перспективы для женщины в подобном сексистско-шовинистическом государстве). И даже отличилась на поле брани, спасая императора.
Аниме, манга и ранобэ
- Tate no Yuusha no Nariagari — Рафталия и Фило под патронажем главгероя. Да, формально они его рабы (первую купил, а вторую платно клеймил, чтоб не сбежала), но Наофуми честно заботится о них как о приёмных дочерях (едва ли не в упор игнорируя знаки внимания от Рафталии): за свой счёт одевает, кормит и лечит, по-отцовски отчитывает, когда творят всякую фигню (в основном, Фило), вооружает лучшей экипировкой из доступной, а в бою с помощью перка «Щит рабовладельца» раздаёт им мощные баффы. Да, время от времени наказывает их активацией рабской печати, но очень редко — и то лишь для поддержания порядка. Да и сам Наофуми хоть и не сразу, но всё же признаёт, что эти двое — дорогие ему (не)люди и единственный моральный якорь, не дающий ему стать социопатом.
- Isekai Maou to Shoukan Shoujo no Dorei Majutsu:
- Рэм и Шера сами напортачили при попытке подчинить себе главгероя, из-за чего сами оказались у него в рабынях. А заклятье рабского подчинения в местном фэнтези — штука жёсткая: одна голосовая команда хозяина — и раб тут же исполняет, как бы сильно ни брыкался. Но к их большому везению, Диабло если и пользуется этим заклятьем, то не ради насильного принуждения девушек к чему-либо. Даже более того — как лидер их группы не только решает их насущные проблемы, но и оберегает их от противников, что им не по зубам (да и вообще, старается творить добрые дела — им же на радость).
- Немного похожая ситуация и с Хорун, затесавшейся в гарем Диабло подобным образом: та тоже стала его рабыней, но не из-за насильного подчинения, а за счёт контракта — часть полученного игрового опыта Диабло отходит к самой Хорун вместе с повышением характеристик, но если Диабло умрёт, контракт убъёт и её тоже. Но это всё не значит, что Диабло собирается насильно эксплуатировать молодую авантюристку, пытающуюся расти над собственными комплексами…
Реальная жизнь
- В шумеро-аккадских городах-государствах, а позднее — в Вавилоне и Ассирии существовала мощная прослойка храмовых и царских рабов, имевших право владеть имуществом, заключать сделки, вести тяжбы. Отдельным храмовым и царским рабам удавалось накопить изрядные богатства (а близость к власти и «крыша» от храма/правителя были скорее конкурентным преимуществом).
- Схожая ситуация в Хеттском царстве, но там — только рабы царя и влиятельнейших аристократов, храмовая экономика у хеттов практически отсутствовала.
- Спарта — зигзаг с прикрученным фитильком: по спартанским законам гражданам запрещалось копить богатства, а рабам — разрешалось. На деле рабов грабили и убивали, устраивая резню во время ежегодных криптий, и накопить что-либо было мало реально. Но тем не менее время от времени (об этом специально объявлялось) находились тысячи рабов, которым удалось купить свободу у государства.
- Это мужчине не разрешалось, ибо он постоянно занят службой, а вот его жене, ведущей хозяйство… В общем могущественные женщины-олигархи в Спарте были больной темой. Жителей более демократичных Афин такое удивляло даже сильнее, чем богатые рабы.
- В Афинах бывало нередко и совершенно легально. Хозяин вполне мог отпустить раба на оброк — платишь регулярный взнос, а в остальном свободен. Сколько сверх оброка накопишь, всё твоё.
- В Римской империи такое тоже случалось — хотя бы потому, что способов разориться для богача всегда намного больше. В частности, приближённые рабы могли брать взятки за «доступ» к хозяину.
- Браслет на изображении — наглядное доказательство богатства его владелицы. Надпись внутри dominus ancillae svae означает «господин — рабе своей» (ancilla буквально значит «девка», схоже с англ.maid и старорусским — дворовая(горничная) девка). Даже если он рассчитан на тонкую женскую руку, то потянет как минимум на шесть десятков граммов золота. Цена этой штуки в те времена была сопоставима со стоимостью всего имущества бедной римской семьи и как минимум не уступала стоимости самой горничной. Такой браслетик незазорно носить самой императрице.
- Те из гладиаторов, кто сумел выиграть достаточное количество боев, играли в обществе ту же роль, что и нынешние «звезды». Впрочем, как правило, рабами такие если и были, то чисто добровольно: в среднем гладиатор мог накопить сумму для самовыкупа за 5-6 выступлений. Но многие продолжали сражаться на арене, даже получив свободу: манили огромные деньги и слава.
- Чемпионы гонок на колесницах, часто были рабами из-за риска погибнуть во время гонок. И они тоже, имели возможность накопив денег выкупиться на свободу.
- Кроме того, на этапе перехода от Республики к Империи значительную часть создаваемой имперской бюрократии составили рабы и вольноотпущенники императора (в Риме) или прокураторов (в провинциях).
- Очень много богатых и довольных своим статусом рабов было на мусульманском Востоке. В исламе отношение к рабам в принципе отличалось от такового в других культурах: Коран и Сунна предписывают достаточно гуманное отношение к невольникам и подчёркивают, что освобождение рабов — богоугодное дело. А шариат вдобавок ещё и разделял рабов на множество категорий, из-за которых оказывалось, например, что взятый в плен иноверец — это одно (его статус мало чем отличался от древнеримского «говорящего орудия» — и такие массово мёрли на строительстве каналов и прочих тяжёлых работах), а добровольно продавший сам себя в рабство[1] (или проданный родителями[2]) на условиях дальнейшей оговоренной службы и в силу этого покорный господину — и вовсе совсем третье. Рабыня родившая ребёнка от хозяина, если хозяин был мусульманин, получала особый юридический статус, «умм валад» (араб. أم ولد «мать ребенка»), означавший то, что после смерти хозяина она получает свободу..
- В Османской империи это было вообще нормой жизни. Начиная от янычар и заканчивая высшими сановниками. Чиновники вплоть до высших должностей формально оставались государственными рабами.
- Например, Ибрагим-паша, будучи могущественнейшим пашой и главным визирем Османской империи, юридически продолжал оставаться рабом.
- Сюда же можно относить и наложниц, которые выбивались в главные жены, а то и в валиде-султан (то есть мать правящего султана). Последняя вообще считалась первой женщиной в государстве, владела поместьями, получала доходы с султанских земель и активно влияла на политику (а в период женского султаната и вовсе была почти что негласным главой государства), но при этом всё ещё оставалась в статусе рабыни. За редким исключением. Крайне редким. До Хюррем султаны не женились, и гордо именовали себя «сын рабыни». Но даже и наложницы, которым не повезло завоевать расположение султана, всё равно были не обделены: все девушки в гаремах получали хорошее образование, приличное содержание, а в будущем имели неплохие шансы либо удачно выйти замуж за какого-нибудь важного сановника, либо сделать карьеру в гаремной иерархии.
- Мамлюки, воины-рабы, в ходе своей службы могли дослужиться до эмира, а в египетском и делийском султанатах были даже султаны, являющиеся мамлюками.
- Их рабский статус, в общем-то, был сомнителен. Де-факто это были выкупленные из рабства воины тюркского, черкесского и иранского происхождения, которые обязаны были отрабатывать своё освобождение воинской службой. Формально они могли покинуть хозяина после, но мало кому приходило это в голову — за службу им полагались деньги и часть военной добычи, они могли после определённого срока вступать в брак и нередко скапливали к зрелому возрасту немалое состояние и обзаводились домом и семьёй. Огромная часть формально свободных подданных с удовольствием готова была бы идти в такие «рабы».
- Сюда же гулямы — тоже ближневосточные рабы, но, в отличии от мамлюков, не собранные в армии, а обученные в качестве личных телохранителей монарха. Поскольку вся их жизнь была связана с господином, то не имели таких потрясающих карьерных перспектив, как мамлюки.
- Абид аль-Букхари, они же Абид ад-Диван, они же Абид ас-Султан в султанате Марокко были вооружёнными рабами султана в качестве гвардии, составлявшей ядро армии. Был 1699 год, в Европе рулили регулярные армии из рекрутов, служивших в армии по 25 лет, и султан захотел у себя такую же армию, а вместо рекрутов решил использовать рабов.
- В Османской империи это было вообще нормой жизни. Начиная от янычар и заканчивая высшими сановниками. Чиновники вплоть до высших должностей формально оставались государственными рабами.
- Киевская Русь и допетровское Русское государство — тиуны, ключники и иные «большие холопы». Формально — холопы, то есть фактически рабы[3]. Реально — казначеи и управляющие, в отсутствие хозяина пользующиеся всей полнотой власти от его имени. В некоторых случаях могли иметь дома, лавки, богатство — и даже собственных холопов. Единственный минус: хозяин мог всё это отобрать в любой момент.
- Особый шик всему этому придавало то, что раб, будучи юридически собственностью своего хозяина, оказывался юридически неприкосновенным: за все его поступки и решения ответ нёс хозяин, который уже мог затем при желании раба наказать. С другой стороны, и отдавать распоряжения именем хозяина доверенный раб вполне мог, и подчиняться ему в таком случае было гораздо менее зазорно, чем нанятому посреднику. В результате и в войске на командных должностях нередко оказывались упомянутые ниже холопы князей, которым, в отличие от назначенных командиров из свободных, подчинялись, как самому князю, и с той же мерой наказания за неподчинение.
- Кроме Древней Руси и ее окрестностей, рабы на руководящих и материально-ответственных должностях были широко распространены в синхронной по времени Скандинавии (по всей видимости, заимствовавшей у славян эту практику) и донорманнской Англии. По одной из версий, английский титул lady восходит к англосаксонскому термину hlǣfdige (дословно «живая рабыня»), обозначавшему ключницу или экономку («живую» в юридическом смысле, так как она имела право быть стороной в суде, защищая имущественные интересы хозяина).
- Надо сказать, что русские дворяне, как и нынешние люди очень не любили служить в армии и отдавать долги, поэтому часто добровольно шли «в кабалу» к другому землевладельцу. Алексей Михайлович баг пофиксил — запретил дворянам самовольно закрепощаться.
- «Боевые холопы», сопровождавшие хозяина в войнах и походах. В этот разряд могли записываться и обнищавшие боярские дети, не способные вооружиться за свой счёт и поступить тем самым прямо на службу великому князю или позже царю. В этом случае они получали коня и оружие от хозяина, взамен обязуясь служить в его личном войске.
- Нередко в боевые холопы писались и обычные дворяне, так как дворянская служба была очень обременительна, пожизненна и начиналась в 17 лет (а при Иване Грозном с 15). В XVII в. было несколько царских указов о запрете таких переходов.
- Всё прелести древнерусского холопства перешли в крепостное право РИ. Крепостной не нёс ответственности перед государством, потому наказывался мягче, ежели наказание назначил чиновник. Обычно это порка, которая была законодательно ограничена. Беспредел цвел и пах с обоих сторон, не только со стороны помещик. Также помещик помимо прав и имел обязанности по содержанию крепостных, в случае неурожая покупать хлеб.
- Российская империя, с большим фителищем: крепостной вполне мог оказаться богаче барина и успешно это от него скрыть. А мог и не скрывать, если барин попался умный.
- С появления указа «О вольных хлебопашцах» до самой отмены крепостного права, выкупилось всего от %0.5 до %1.5. И дело далеко невсегда в жадности помещиков, которые не пускали. Многие крестьяне сами не хотели выходить из зависимого положения. Зависимость была выгодной для крепостных богачей и некоторых дворовых. Первые не платили налоги, вторым некуда было идти.
- Впрочем, гораздо чаще очень богатые крепостные были у ещё более богатых и главное — высокопоставленных хозяев, которые могли успешно «крышевать» их от наглого вымогательства чиновников, от которого не были защищены лично свободные бизнесмены (классический пример — в гоголевском «Ревизоре», явление IX: «А попробуй прекословить, наведет к тебе в дом целый полк на постой. А если что, велит запереть двери. „Я тебя, говорит, не буду, говорит, подвергать телесному наказанию или пыткой пытать — это, говорит, запрещено законом, а вот ты у меня, любезный, поешь селёдки!“»)
- Ярчайший пример: Савва Васильевич Морозов. Будучи крепостным, держал мастерскую, производящую товара на 1200 рублей в год (по ценам 1811 года!). На волю выкупился за огромную по тем временам сумму в 17 тысяч рублей.
- Какие-то чудеса с цифрами: даже если он товара на 1200 рублей в год производил, далеко не вся эта выручка идёт в карман, в лучшем случае половина, и с этой половины надо ещё и что-то есть… Как он столько накопил-то и за сколько?
- Крепостные художники, которые могли даже быть студентами Академии Художеств наряду с дворянами. Одни хозяева хотели себе личного живописца, другие пристраивали внебрачных детей. Могли быть известными в обществе, признанными мастерами, оставаясь крепостными, что возмущало свободных коллег по цеху и просвещенную общественность, стремившуюся выкупить талантливого автора. Хозяин понимал ценность своего крепостного и хотел получить больше. Примеры: Василий Тропинин и Тарас Шевченко.
- Некоторые виды дворовых, хоть и были наиболее бесправными, старались построить хорошие отношения с барином. Некоторых отправили учиться в университеты. Отдельного разговора стоит крестьянская интеллигенция, эти крестьяне меньше всего чувствовали себя зависимыми.
- Крестьян крупных помещиков учили в крепостных школах. Совсем не из либеральных идей, а из необходимости в квалификацированных работниках. Обычно такой чести удостаивались дети дворовых, но и просто талантливые могли туда попасть.
- Воспитанницы и воспитанники. Верхушка иерархии невольников. Этих крепостных растили, как своих детей (тем более, что многие из них были неузаконенными бастардами). Им давали дворянское воспитание и образование. Худшее, что ждало такого крепостного — возвращение в деревню или вольная. Поскольку своего имущества у них не было, они жили в усадьбе с позволения помещика. Выгнать в деревню означало жизнь с мужем-тираном, а вольная — жизнь в городе (потому что длительное проживание в дворянской усадьбе свободного человека, не принадлежавшего к семье помещика и не относящегося к прислуге, мягко говоря, вызвало бы кривотолки), где не факт, что ты чего-то добьёшься. Адекватные помещики старались если и отпускать таких крепостных, то через устроение браков с перспективными «вторыми половинками», либо же выдавая им некоторое пособие.
- Давид Ливингстон в своих книгах упоминает африканца по имени Чибанти, который, не имея родни, решил, что выгодно будет продать себя португальскому офицеру. Через пару лет уже имел довольно прибыльный бизнес.
- Шуточная субверсия — футболисты.
- ↑ Мусульманин или христианин или еврей не мог этого сделать, а мог сделать только язычник.
- ↑ Шариат такое прямо запрещает, но работорговец мог купить ребёнка выехав за пределы территории, где действует шариат.
- ↑ Да, уважаемый читатель, если ты в очередной раз услышишь что-то типа: «На Руси никогда не было рабства!» — плюнь в глаза говорящему. Рабовладение и цены на рабов прямо упомянуты даже в «Слове о полку Игореве»: «Аже бы ты былъ, то была бы чага по ногате, а кощей по резане». Чага — рабыня, кощей — раб, а ногата и резаня — самые мелкие денежные единицы. Смысл как раз в том, что автор (и князь Ярослав от его имени) в «Златом слове», обращаясь ко Всеволоду (тому самому, который Большое Гнездо), говорит: если бы ты присоединился со своим войском к походу, кочевники-половцы были бы разбиты наголову — и за счёт несметного числа захваченных пленных цены на рабов рухнули бы донельзя. Другое дело, что конкретно на Руси рабский труд основу экономики никогда не составлял — рабы уходили южнее, по пути «из варяг в греки». Сюрприз, но русские торговцы везли в Византию не только мёд, воск, пушнину и янтарь — но и рабов. В том числе и своих — тех, кому не повезло проиграть в очередной междоусобице, или просто община была бедной и не могла выдать князю в виде дани достаточно ценного продукта и предпочла откупиться головами своих сородичей-бедняков.