Королевства — хорошо, а республики — плохо

«	Да, в королевстве у власти может оказаться сволочь. Но в республике у власти может оказаться ЛЮБАЯ сволочь!	»
— некий монархист

«	Демократия — в аду, а на небе — царствие	»
— приписывается Иоанну Кронштадтскому

Продолжаем наш экскурс в политическую географию! Помните Королевство Пасторалия, где эльфы в волшебных лесах играют с зайчиками, а рыцари бьются друг с другом в честных поединках, оглашая окрестности девизами вперемешку с ругательствами? Так вот, наше сегодняшнее Королевство — не такое. В отличие от сказочной Пасторалии, Тропландия — страна респектабельная. Здесь король не просто сидит у себя на троне, символизируя патриотизм — он принимает решения, и, нет, корону и горностаевую мантию он напяливает только в предписанных церемониалом случаях. Здесь рыцари не отрывают друг у друга землю в междоусобных войнах, а верно служат королю в рядах Его Тропландского Величества доблестной армии. Здесь правит Закон, и его власть уважают. Но при этом, если закон неприменим в данном конкретном случае, король имеет полное право проигнорировать его, привнося в бездушную государственную машину элемент гибкости и отдельные нотки человечности.

С кем у Королевства граница проходит по этой широкой, полноводной реке? Нет, не с Империей. Это государство — не что иное, как Республика. Гнилая насквозь страна, где всё продаётся и покупается, где нищие мальчишки в дымных, грязных трущобах мечтают стать бандитами и продают наркотики, где у власти тупой президент, его приспешники-олигархи и, конечно, мафия. А вон про ту соседнюю народную республику, тоже за рекой, но севернее, вообще говорить не будем: там революция, террор и правят кухарки в грязных фартуках. А все, кто посмеют громко обсуждать существующий порядок, станут объектом пристального внимания госбезопасности.

Почему отсталый абсолютистский режим вдруг неожиданно оказывается успешнее и гуманнее буржуазной или социалистической демократии? Да потому, что королевства — хорошо, а республики — плохо!

Монарх пожизненно связан со своей должностью, отвечает за неё потомством и воспринимает её как долг, а не способ наживы, что позволяет ему эффективно выполнять функции общего антикоррупционного контроля за подчинёнными ему институтами, армией и прочими структурами. Монарх воспринимает своё призвание как пожизненное и, теоретически, не склонен рассматривать данную ему власть как способ личного обогащения, в чём часто обвиняют временно избираемых или назначаемых государственных руководителей. В смысле — не будет тратить государственные деньги, на свой бизнес, потому что государство — и есть его бизнес. Так-то ему не только не запрещено жить в недоступной большинству кричащей роскоши, но даже и положено — монарх всё-таки.

В общем, в республиках правит бал торжествующая чернь, а в лидеры пробиваются оппортунисты, желающие исключительно власти и связанных с ней доходов. В то время, как в монархиях к власти приходят породистые дятлы, у которых умение эффективно править страной заложено в генетическом коде. Да и вообще, согласно Аристотелю: «власть черни» — охлократия, а «власть лучших» — аристократия, ну и романтика, все дела.

Если автор осуждает демократическую форму правления без конкретного противопоставления ей монархии, то Демократия — это плохо. Противотроп — Королевства — плохо, а республики — хорошо.

Почему это не так

В первую очередь ― потому что монарх получает власть просто по праву наследования. Он не проходит никакой проверки личных качеств и способностей к управлению. Это может стать серьёзной проблемой, если он обладает реальной властью ― а если не обладает, как большинство нынешних монархов, то и толку от него немногим больше, чем от талисмана сборной, и содержать его двор можно разве что из уважения к традициям. Родиться в семье короля — большого ума не надо. К власти вообще может прийти и безумный король (хорошо, если просто безобидный олигофрен, а не маньяк на троне), или избалованный подросток, за которого в лучшем случае правят серые кардиналы, а в худшем он сам.

Монархия была толковым видом правления в средние века, когда практически все профессии были наследственными. Нового кузнеца учил кузнец, новую портниху — портниха, а нового короля мог подготовить только старый король или хотя бы лорд со сравнимым опытом. Кроме того, в эпоху феодализма большинство государств по сути держались на личной присяге сюзерену, — а верховными сюзеренами и, соответственно, (теоретическими) гарантами всех прав выступали монархи. В особенности это относилось к правам на владение землёй, в то время бывшей главным экономическим активом, а также к международным отношениям из-за их близкой связи с землевладением. Монархии в этом плане отличались как минимум относительной предсказуемостью: иноземные посланники и местные элиты могли за несколько лет присмотреться не только к нынешнему королю/королеве, но и к их наследнику (-ам), чтобы разобраться, как с ним(и) иметь дела и с какой стороны к нему/ней/ним лучше всего искать подход. В республике же — даже аристократической или олигархической — хотя бы угадать, кто будет наиболее вероятным следующим правителем, несколько сложнее, а чтобы влиять на выборы в свою пользу, нужны немалые ресурсы, доступные не только лишь всем… Во многом из-за проблем с гарантией этих самых прав, особенно на крупномасштабном уровне, республики считались подходящей формой правления только для небольших стран: если в споре с новым королём или князем можно как минимум апеллировать к светлой памяти его венценосных предков, то что помешает новому дожу сказать «мой предшественник вам обещал, с него и спрос»? А если под властью государства оказывается много народностей со своими культурными и прочими особенностями, всё становится ещё веселее… Опыт единственной до Нового времени крупной европейской республики ― Римской, где всё вылилось в перманентный политический кризис с тёрками между оптиматами и популярами и с последующим скатыванием в принципат, а затем и в доминат, сиречь ту же монархию ― оптимизма тоже не прибавлял.

Но если на дворе времена более-менее доступного образования, развитых конституционных и правовых механизмов — какие преимущества у сына/дочери правителя? Скорее всего, они выросли в роскоши и страшно далеки от народа. А для успешного правления нужен человек, повидавший жизнь снизу. Даже если республика не демократическая, правителем в ней просто так не станешь — нужны хитрость, упорство и успешный опыт работы на должностях пониже. Избалованные мальчишки, сумасшедшие и олигофрены генсеками и президентами обычно не становятся, могут разве что выжить из ума к концу правления. (Конечно, если это настоящая республика, а не замаскированная под неё наследственная монархия, типа КНДР). Наконец, республика имеет механизмы мирной и законной смены власти — даже в СССР элита отправила Хрущёва на пенсию, просто договорившись и проголосовав. В королевствах — особенно абсолютистских — смена не желающего уходить правителя производится только табакеркой по голове, и хорошо ещё, если без гражданской войны или как минимум комплотов против новой власти.

Помимо того, хоть это и не константа, республиканское устройство общества подразумевает несколько больше возможностей защиты себя и своих интересов для обычных людей — например, в форме легальности профсоюзов, свободы слова и собраний, независимой прессы. Не то чтобы всё это обязательно было в любой республике, но уважающее себя королевство гарантированно не допустит ничего подобного. А если допустит, то это:

• либо провокация и хитрый план (см. Операция «Трест» и «Пусть расцветают сто цветов!» — правда, там в обоих примерах не королевства, а социалистические режимы), после исполнения которого поспешно легализовавшиеся враги короны окажутся на виселице/в темнице/в изгнании (в зависимости от настроения правящей особы и своего статуса);
• либо непростительная для монарха уступка, признак слабости и неспособности заткнуть распоясавшуюся чернь силой (см. Иоанн Безземельный);
• либо у нас монархия эпохи «просвещённого абсолютизма» — то есть монарх, хоть и единоличный самодержец, но правит в соответствии с идеями эпохи Просвещения, вследствие чего, например, в Пруссии и Австрии вполне себе существовала независимая пресса, позволявшая себе довольно жёстко критиковать власти, а монарх мог проиграть в суде простолюдину, как Фридрих дер Гроссе в 1745 году.

Хотя конфликт в данном сеттинге, как и в ему подобных, сформулирован в плоскости борьбы форм правления, в реальности он с ними не связан, что и показывают упоминаемые контрпримеры. Правильнее назвать его «Условно справедливое государство — хорошо, а условно несправедливое государство — плохо». А дальше авторы просто вертят внешнюю атрибутику как им нужно.

Что делать, чтобы это было так

Монархия, как и любая другая система, со временем накопила средства преодоления своих недостатков.

• Парламентаризм. Совещательный орган при монархе со временем собирает в своих руках всю полноту власти, а самому монарху остаются лишь представительские функции. Преимущество перед республиками здесь в том, что во главе государства стоит не политик, а потому он может быть объединяющей общество фигурой, которую можно любить и уважать вне зависимости от политических пристрастий. Примеры — большинство оставшихся европейских монархий (Бельгия, Дания, Испания, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Швеция и, last but not least, Великобритания), а также 13 стран Содружества (Австралия, Канада, Новая Зеландия и ещё с десяток островных стран).
  • Получается далеко не всегда: если, например, царственные дома Японии и Камбоджи до сих пор сохраняют своё достоинство, то выходки иных представителей британской, испанской или, скажем, нынешней (это важно!) тайской королевской семьи вызывают скорее всеобщую ненависть. И даже камбоджийскую династию Нородом регулярно критикуют за увлечение искусством в ущерб государственным делам — покойный король Нородом Сианук (регулярно свергавшийся частыми в 60-80-х революциями) в основном зарабатывал профессией кинорежиссёра, а его сын и нынешний король Нородом Сиамони — в первую очередь профессиональный балетный танцор, и в короли попал довольно-таки по случаю.
• Компромиссная версия предыдущего варианта — дуалистическая монархия (она же полуконституционная). Власть монарха ограничивается конституцией или конституционными актами, но первое лицо формально и фактически сохраняет обширные властные полномочия, в частности ― неограниченное право роспуска парламента и право абсолютного вето в отношении принимаемых законов. Правительство также формирует монарх, поэтому реальная исполнительная власть сохраняется в его руках, а парламент отвечает за законодательные функции. Примеры: Бутан, Марокко, Эсватини, Иордания и нефтяные эмираты — Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ, плюс вполне европейские и процветающие Лихтенштейн и Монако.
  • До недавнего времени такими были Камбоджа, Таиланд и Тонга, но сейчас они скорее парламентские. В Таиланде же за короля де-факто вообще правят военные хунты ― сейчас в основном по мере необходимости, когда демократические политики в очередной раз погорят на каком-нибудь скандале.
  • Ещё раньше — Германская империя, она же Второй рейх. Оба Вильгельма были отнюдь не декоративными фигурами вроде шведского короля, но и не самодержцами на манер Ивана Грозного. Также именно дуалистической была монархия в Японии по конституции Мэйдзи, основанной на германской.
• Регентство. Неадекватных монархов отдаляли от исполнения государственных обязательств, назначая вместо них регентов-заместителей — так было, например, с британским Георгом III.
• Вмешательство в престолонаследие. Великий князь Константин Павлович сам говорил, что не годится в российские императоры, поэтому престол перешел к его младшему брату Николаю I. В Британии же в 1936 при всеобщем удовлетворении избавились от неудобного короля Эдуарда VIII, формально проправившего меньше 11 месяцев, в пользу его брата Георга VI. Правда, там ещё большой вопрос, что же всё-таки больше повлияло на его принуждение к отречению: брак с простолюдинкой, да ещё и разведенной американкой, — или же действительно его неудобная политика (явно профашистские симпатии к Муссолини и сочувствие Гитлеру).
  • Римская монархия времён Пяти добрых императоров: наследниками престола были не родные, а приёмные сыновья императоров. То есть императорам вменялось найти себе достойную замену, а выбор свой они согласовывали с сенатом.
  • Черногория до середины XIX века при династии Петровичей-Негошей: правитель страны одновременно был митрополитом местной православной церкви с обетом безбрачия, поэтому наследников выбирали из племянников предыдущего князя-епископа.
• Достойный государственный деятель может быть приглашен в качестве монаршего супруга — так было, например, с приглашенным в Британию Вильгельмом Оранским (aka король Англии Уильям III и король Шотландии Уильям II). Россия же довольно удачно приобрела Екатерину Великую.
• Выборная монархия, при которой монарх выбирается из числа родовитых особ. Примеры: Новгородская республика (князь на княжение приглашался), Священная Римская империя (новый император избирался имевшими на это право семью князьями-курфюрстами), Речь Посполитая (король избирался сеймом), Монгольская империя и её наследники (хан избирался из правящей династии всем народом, представленным выборщиками от каждого рода), англо-саксонские Семь Королевств (вся знать королевства (таны и эрлы) собиралась на Витенагемо́т выбрать одного из сыновей короля), современная Малайзия (король избирается на 5-летний срок из числа глав девяти малайских княжеств, причем должность князя в некоторых из них также является выборной).
• Возможность легально сместить оказавшимся негодным монарха. Рокош в Речи Посполитой, смещения ханов в бывшей Монгольской империи, с фитильком — опять же вышеупомянутый Эдуард VIII в Великобритании.
• Наконец, кто сказал, что монарху обязательно быть человеком, да ещё и с человеческими печалями вроде престолонаследия? Быть может, местные просто называют Императором некую киберсистему, впрочем, не особо распространяясь о его природе перед иностранцами?

Примеры

Литература

Русскоязычная

• Осип Сенковский, «Большой выход у Сатаны». Сейчас уже вряд ли можно установить, в какой мере такие взгляды были лично у Сенковского, а в какой являлись умасливанием цензуры времен государя императора Николая Павловича.
• Юлия Вознесенская, «Путь Кассандры» и «Паломничество Ланселота». Время действия — наступающий Апокалипсис. На Земле осталось всего два государства: Русское Православное Царство (границу которого невозможно перейти, перелететь и даже пересечь ядерной ракетой) и занимающая всю остальную поверхность Земли республика «планетян» с ужасной синтетической пищей, расстрелами несогласных и массовой интернет-зависимостью. Главный в этой республике похож на товарища Ленина, ему поют гимны на мотив гимна Советского Союза, а на самом деле он не кто иной, как Антихрист.
• Далия Трускиновская, «Королевская кровь»: свершилась революция и установилась республика а-ля «годы террора с гильотинами», и на фоне этого уцелевший обладатель королевской крови устраивает контрреволюцию (Наполеона или Сталина у Трускиновской не нашлось, а вот Бурбонов у Трускиновской народ почему-то обожает и мечтает об их возвращении, хотя в реальной жизни народ ненавидел Бурбонов и обожал Наполеона).
• О. Панкеева, «Хроники странного королевства»: республик на Дельте две, и обе они плохие. Голдиана (СФК Нидерландов) — то место, где всё продаётся и покупается, а бандит — прибыльная и уважаемая профессия. Мистралия (СФК Испании) — вотчина всесильной госбезопасности. Алсо, даже хорошие мистралийские повстанцы Зелёных гор только прикидываются коммунистами и анархистами времён испанской Гражданской войны, потому что Пассионарио придумал пропагандистский выверт на тему «на этой войне мы все товарищи!», а на самом деле они хотят посадить на трон его самого.
  • Субверсия: королевские семьи находятся под негласным наблюдением совета сильнейших магов мира, так что, если где-то заведётся глупый король, он будет оперативно нейтрализован.
  • Кроме того, у холодильника понимаешь, что Ортан (наиболее благополучное из описанных государств) находится на пороге серьезных реформ: король не проявляет никакого уважения к ортанской знати, зато возвышает людей за профессионализм. Пройдет пара поколений, и дворянство в Ортане превратится в атавизм. Но, возможно — наоборот, он создаёт новое служивое дворянство в противовес старой родо-племенной знати, и через пару поколений государство превратится в абсолютизм с «холопами государевыми».
• Александр Афанасьев, «Бремя Империи» — мировыми лидерами являются четыре империи: Германская, Японская, Британская и Российская, и одна республика — США, причем США по сюжету из-за республиканскости немало пострадали: из-за смены политического курса США дважды вступали в конфликт с Россией и дважды с Британией, а закончилось все ограниченной ядерной войной.
• В. Камша, Отблески Этерны — вольные города Фельп и Бордон, СФК Генуи и Венеции, суть республики, хотя и аристократические. При этом союзный Талигу Фельп в итоге попадает под власть единоличного монарха, а кормящийся с рук Гайифы Бордон так и остаётся догатом. Писательница свою позицию подсвечивает устами героев не раз и не два: «Нужно быть очень плохим королём, чтобы оказаться хуже очень хорошего Совета», «Королей следует поминать. Тот, кто этого не делает, рискует в один премерзкий день проснуться в республике, и хорошо если не дуксом».
  • Педаль в пол — Оллария, в которой захватившие её бесноватые учредили именно республику-дуксию.
• М. Ахманов, «Капитан Френч, или поиски Рая» — этого мнения придерживается автор одной из книг, которую читает жена ГГ. Согласно автору, просвещённая монархия — самый устойчивый вид государства в галактике, тогда как республики почти всегда проходят один и тот же цикл: республика -> диктатура -> анархия -> теократия -> республика. Примером служит планета Малакандра, где уже несколько тысячелетий правит одна и та же династия, причём за это время сместилось всего 26 королей (люди здесь не стареют). Ни одного переворота или цареубийства. Все гибели — несчастные случаи. Залог этому — селекция, благодаря которой отрицательные гены (жадность, жестокость) были давным-давно выведены из королевской семьи. Обычно король является законодателем, а его наследник — исполнителем и премьер-министром. А так как новые законы издаются редко, то и королю особо делать нечего, кроме как наслаждаться жизнью: пусть лучше сын пашет, а заодно и познаёт все премудрости правления. Планета поделена на 45 краалей, каждым из которых правит бастард короля.
• Творчество Романа Злотникова — повсеместно. Если в сеттинге есть одновременно монархия и республика, то монархия (Империя, как правило) однозначно будет самой доброй, гуманной и эффективной страной (если монархий несколько, то лучшей будет, естественно…). Республики могут быть описаны по-разному — от набросанного в сравнительно нейтральных тонах Содружества Американской Конституции из «Вечного» до отвратительно-каннибальских западных орков (sic!) «Арвендейла». Впрочем, автор старается (или старался раньше?) осветить проблему с разных точек зрения, в том числе показать негативные стороны наследственной аристократии, например.
• А. Бушков, «Сварог». И в романах, и в приложениях, которыми уснащается каждое издание каждого романа, и даже в реминисценциях главного героя об истории покинутой Земли любые парламенты, советы и тому подобные заведения прямо именуются и выставляются «бесполезными говорильнями», монархи с императорами, разгоняющие и лишающие эти институты полномочий, представляются мудрыми и дальновидными, а о «воистину самовластных правителях» говорится с восторженным придыханием. Более-менее на республику смахивает Балонг, однако им управляет совет патрициев, то есть, это тоже никак не демократическая республика, да вдобавок Балонг — это местная изрядно прогнившая Швейцария, стоящая за множеством нехороших дел, вплоть до покушений на Сварога. Впрочем, единственный контрпример в сеттинге все же имеется, в виде ганзейского союза, но и то с фитильком: там тоже учреждают Самое Высокое Кресло, права на которое, разумеется, вручают главному герою. Правда некоторые полунезависимые структуры в таларских государствах все-таки имеются — университеты, по сути, города-государства внутри городов, цеховые организации, полунезависимые церкви. Но это, скорее, дань историческим реалиям: культуры Талара являются СФК Европы позднего Средневековья и Нового Времени, где всё перечисленное тоже имелось.
• Елена Чудинова, «Побѣдители» — в тексте прямо утверждается, что самые прогрессивные, гармонично развивающиеся и стабильные государства — монархии (если что, не абсолютные, а дуалистические, в которых монархи ограничены конституцией, хотя и обладают реальной властью — по типу помянутого выше Второго рейха). По сюжету США путем референдума сменяют строй с республиканского на монархический.

На других языках

• Д. Вэбер, Хонор Харрингтон — она служит королеве, а воюет против народной республики. Что примечательно, по происхождению она не из дворян — то есть не из джентри, и не из аристократии (пэров и лордов), а из йоменов, то есть и простолюдинка к тому же, хотя по ходу дела становится графиней, Землевладельцем (на Грейсоне), женой графа, а потом и герцогиней. А вообще, Мантикорская аристократия — потомки изначальных колонистов: когда через десять лет после основания колонии она едва не вымерла от местной чумы, выжившие начали активно привлекать колонистов из других миров, но, чтобы сохранить свое привилегированное положение, объявили себя графами да герцогами, а главу колонии Роджера Уинтона (кстати, чернокожего) — королем Роджером Первым. Тем не менее, аристократическое звание, но уже за особые заслуги, мог получить любой. Именно такая политическая система, по мнению автора, определила наилучшее использование человеческого потенциала и сделала Мантикору самым развитым во всех отношениях государством галактики.
  • Королевство Мантикору и Протекторат Грейсон в галактике вообще не любят — потому что они монархии. А Мантикора еще и самое процветающее государство, потому что монархия, а вовсе не потому, что получает 78 % доходов пошлинами за проход через контролируемую сеть гиперпространственных туннелей. И вообще, в монархиях все хорошо, а в Хевене — социализм, приведший к бесхозяйственности и империализму (sic!), в Лиге — бюрократия и застой, а в Силезии вообще черти что и сбоку бантик.
  • Однако, если покопаться, то именно Мантикора, ведомая детскими комплексами мудрой и справедливой королевы Елизаветы III, сделала все, чтобы локальный конфликт с Хевеном превратился из локального в полномасштабную войну на истощение с противником, имеющим настолько подавляющее превосходство в ресурсах, что даже автор смог преодолеть его лишь подарив Мантикоре кучу супероружия и включив чит-коды. Эта же королева с детской непосредственностью ведется на мезанскую провокацию (а как же, хевы зло, потому что хевы зло, они ведь моего папу убили!) при том, что ей только что в лицо не тыкают доказательства подставы, в то время, как президент Хевена и бывшая комиссар госбезопасности Причарт проявляет чудеса выдержки. В итоге Мантикора втягивается во вторую войну с Хевеном, а заодно и в конфронтацию с Солнечной Лигой.
  • Если читать внимательно — Хевен республикой является только по названию. Сначала там вполне себе наследственная аристократия/олигархия (они сами не очень в курсе, чем являются), затем феерическая диктатура а-ля Франция в известное время (что подсвечено киловольтным прожектором, достаточно фамилии поглядеть)… а потом случается настоящая республика, которая оказыватся… сюрприз… хорошей!
    • Солнечная Лига — типовая олигархия, в которой демократия служит чисто ширмой. А отдельные планеты с демократическим строем (Беовульф, /Гипатия) оказываются вполне себе хорошими. Так что это вообще в лучшем разе субверсия, а то и вовсе аверсия.
• Гарри Гаррисон, «Стальную крысу — в президенты!». На планете Параисо-Аки диктаторский режим Сапилоте возник в результате свержения местной монархии. Герои подчёркивают, что при королях «люди хотя бы не голодали».
• До некоторой степени поздний Том Клэнси, начиная со «Слова президента». Джек Райан, конечно, не король, а всего лишь президент, но в целом, полностью воплощает все привычные штампы о хорошем короле и проистекающей из этого обстоятельства хорошей монархии. Ну так он американский консерватор-республиканец, ему быть монархистом мешает только тот факт, что США на протяжении всей своей истории вообще никогда не были монархией (правда, еще и получает рыцарское звание от королевы Великобритании, но на «Сэр Джон» скромно просит называть просто Джеком).
  • Не-гражданин Соединённого Королевства (или Государства Содружества) не может называться «сэром», даже если получает рыцарское достоинство. Джек, конечно, ирландец и католик, но подданным Её Величества не был никогда, поэтому «сэром Джоном» называться не имеет никакого права даже будучи Рыцарем-Романдором Королевского Викторианского Ордена (почётным, кстати).
• У. Ле Гуин, «Левая рука Тьмы». Королевство Кархайд, конечно, далеко не утопия, но противостоящая ему республика Оргорейн и вовсе тяготеет к антиутопическому тоталитаризму, насколько это возможно в средневековье.
• Терри Брукс, «Шаннара» — Федерация. Государство злобных людей противопоставлено королевству добрых эльфов.

Кино

• Хотя «Подземелье Драконов» и несёт идею «Империя — плохо, а республика — хорошо», сиквел создаёт впечатление, что «республика — плохо», по той причине, что (по причине скудной фантазии сценаристов) после объявления республики наступили тёмные века и великая Империя распалась на крохотные королевства (по причине скудного бюджета, великая Империя превратилась в крохотное королевство, а огромнейший город являвшийся столицей, судя по всему и вовсе прекратил существовать).
• Star Wars: по мнению доброй половины фанатов сеттинга, произошедшие в ходе трилогии приквелов (1-3 эпизоды) воцарение Палпатина и установление Империи не выглядят катастрофой. Кроме того, именно такие взгляды высказывает Энакин во втором эпизоде.
  • Справедливости ради — к 4-6 эпизодам Империя тоже прогнила. Хотя это не отменяет того, что в эп. 3 Палпатину аплодировали стоя — настолько весь этот коррумпированный бардак всех (включая довольно большую часть сенаторов) достал.
  • В Расширенной Вселенной педаль в гипер продавливает дилогия Зана «Рука Трауна». Честное слово, при чтении сочувствуешь скорее Пеллаэону, чем новореспубликанскому зверинцу (бонусные очки за то, что весь бардак устроил не заглавный гений-адмирал, а прикинутый им третьесортный актёришко при помощи средненького моффа и маловменяемого пехотного офицера).

Телесериалы

• «Vagrant Queen» — зигзаг. Так как главная героиня — принцесса, последняя из свергнутого рода, а за ней гоняется маньячный коммандер республиканской армии, кажется, что будет данный троп. Однако постепенно выясняется, что и Республика, и предшествующее ей Королевство, и повстанцы-монархисты это все оттенки чёрного.

Комиксы

• Monsteress ― зигзаг: с одной стороны Федерация пыталась истребить всех аркаников и переработать их на топливо, а арканийскии дворы защищались. Но с другой именно демократия не дает федерации окончательно превратиться в Третий Рейх, а Дворы-это эталон загнивающей аристократии и заботятся они только о себе.

Аниме и манга

• «Двенадцатицарствие» — власть даруется свыше избранному государю, и пока сидит на троне хороший, годный император, королевство будет процветать. Оспаривать власть императора — противоречить воле самих небес, что наказуемо неурожаем, нападениями чудовищ, и прочими бурями. Впрочем, люди все равно пытаются. Дело осложняется тем, что изъявитель «воли небес» — божественное существо цилинь (единорог-оборотень) выбирает себе хозяина-императора руководствуясь исключительно чутьем. Так что императором может стать не только умелый полководец или чиновник, но и какой-нибудь случайный садовник, а то и вовсе обычная японская школьница. Но даже такой государь лучше, чем вовсе никакого — те страны, где по глупости во время переворота убили цилиня, находятся в состоянии вечной зимы и постоянных атак демонов. Имеется, впрочем и один пример весьма достойного правления узурпатора, некогда свергнувшего царя, которому он служил. Но, поскольку он это сделал не корысти ради, а так было надо, и вообще его правление — временное, пока цилинь не изберет нового государя, то на его землю бедствия не обрушиваются. Ну, сверх тех, в которые вверг страну предыдущий правитель.
• «Break Blade» — Королевство Крисна на стороне которого сражается главный герой и милитаристская Федерация Атенс, ведущая войны за месторождения кварца.
• «Легенда о героях Галактики» — после становления Райнхарда кайзером произведение быстро скатывается именно в это. Причём обставлен троп весьма правдоподобно и успех Нойе Рейха абсолютно логичен и связан именно с фигурой Райнхарда, как искусного государя и реформатора (даже убеждённый демократ и главный противник новоиспечённого кайзера — Ян Вэньли — честно признаёт, что Нойе Рейх во многих отношениях лучше гаснущего на глазах Союза).
• Pumpkin Scissors — основное действо разворачивается на территории Империи, заключившей с Республикой хрупкое перемирие, а герои пытаются скорее наводить порядок, нежели бороться с системой, потому логично ожидать, что читателю предлагается болеть за Империю. Вот только по ходу произведения многократно показывается, что в Империи живётся людям далеко не так уж хорошо даже при всех стараниях сделать ситуацию лучше. А что Республика? Ну нам расскажут, что они вывозят на свою территорию закупленных на имперском чёрном рынке рабов (а что дальше делают с ними — тайна, может и вообще гражданство дают, чтобы потом в агитации использовать — тут такие финты ушами в порядке вещей) и сохраняют жизнь оставшимся с войны военнопленным (и даже дают им писать письма домой). Ещё мы узнаем, что в Республике существует поминальный обычай пускать по реке бумажный кораблик с чем-нибудь, имеющим отношение к усопшему (например, кусочек любимого блюда). Также мы узнаем, что в Республике носят шапки-ушанки, парятся в банях и ударными темпами ведут механизацию. Ну и в общем-то всё — сказать что-то плохое или хорошее про Республику на основании такой информации сложновато: она просто по другую сторону баррикад.

Реальная жизнь

• Среди наиболее процветающих стран немало европейских монархий — Швеция, Дания, Норвегия, Нидерланды — что заставляет некоторых поверить в троп. Но это систематическая ошибка выжившего. Вернее будет сказать не «живут хорошо, потому что монархия», а «монархия, потому что живут хорошо» — сытый народ не обижен на власть и не спешит поотрывать монархам короны, вот они и сохранились. Тем более что в Европе у монархов чисто декоративные функции, и их страны не сильно отличаются от столь же процветающих республик — Финляндии, Швейцарии, Германии.
  • Особый случай ― Испания. Во-первых, именно при короле Хуане Карлосе страна вновь стала демократией после трех с половиной десятилетий франкистской диктатуры. Во-вторых, оба недолгих республиканских периода в испанской истории отметились, в первую очередь, политическим раздором и бардаком. Впрочем, новое поколение — особенно на фоне скандалов с Хуаном Карлосом — вновь начинает поглядывать в сторону республики…
• Целый корпус эссе древнего грека, которого историки прозвали «Старый Олигарх». Основная мысль — при монархии правитель может быть хорошим или плохим, а при демократии победит обязательно плохой — популист, обещающий толпе все и сразу. При этом в плане предсказаний почти повторяет Фукуяму уже тогда — мол, демократия имеет столько сильных сторон для распространения, что в конце весь мир будет при ней жить.
• Монархии в социально отсталых странах и особенно бывших колониях — вначале выглядят как обычный неприглядный режим, сидящий на ренте с ископаемых или налогов. Но он заинтересован в долгосрочном развитии и не особо нуждается в коррупции, чтобы пилить деньги, поэтому монархии в таких условиях стабильно успешнее республик.
  • Вообще-то, наверняка такая же систематическая ошибка выжившего, ещё и на малой выборке, как и пример с европейскими монархиями выше. Во всяком случае, список свергнутых на фоне обвинений в коррупции и фаворитизме пост-колониальных монархов не так уж мал.
  • Свергнутые монархи Египта, Туниса, Ирака, Руанды, Бурунди, обоих Йеменов, Ливии, Камбоджи, Афганистана, Эфиопии, Лаоса, Ирана и Непала как бы намекают.
• Американское движение неореакционеров — за окончательное определение прав собственности, причем политическую систему они воспринимают как плохо прописанные права собственности. Получившуюся систему и многие неореакционеры сами называют монархией для простоты, если можно представить монархию, где титул президента — это корпорация с миллионами акционеров. (Как-то так в «Хоттабыче» Волька объяснял устройство СССР старику-джинну. Совместное дело с двумястами миллионами партнёров).
• Ганс Герман Хоппе — немецкий экономист-либертарианец. Поддерживает монархии за заинтересованность в долгосрочном планировании. Самая известная книга — «Демократия — низверженный бог», скорее слегка беллетризированная монография, чем книга для массового читателя.