Эгалитаризм

«	Мы считаем за очевидные истины, что все люди сотворены равными, что им даны их Творцом некоторые неотъемлемые права, в числе которых находятся — жизнь, свобода и право на счастье, что для обеспечения этих прав людьми учреждены правительства, пользующиеся своей властью с согласия управляемых, — что если какое-либо правительство препятствует достижению этих целей, то народ имеет право изменить или уничтожить его и учредить новое правительство на таких основаниях и началах, организуя его власть в таких формах, которые лучше всего должны обеспечить его безопасность и счастье. Благоразумие указывает, чтобы давно уже учрежденные правительства не были сменяемы на основании маловеских и преходящих причин; и, согласно с этим, опыт показывает, что люди скорее склонны терпеть зло, пока оно выносимо, чем восстанавливать свои права путем уничтожения тех форм, к которым они привыкли. Но когда длинный ряд злоупотреблений и насилий, неизменно преследующих ту же цель, обнаруживает стремление подчинить их полному деспотизму, то это их право, то это их долг — свергнуть такое правительство и установить новые гарантии ограждения их будущей безопасности.	»
— Декларация Независимости США, 4 июля 1776 года, суть и смысл эгалитаризма как такового

«	Неравенство заканчивается, когда не остаётся больше никого и ничего.	»
— Стивен Эриксон Малазанская книга павших, книга «Охотники за костями»

Все равны. Богатые и бедные, верующие и атеисты, работники интеллектуального труда и неграмотные работяги уровня «могу копать — могу не копать», дворяне и простолюдины, мужчины, женщины и даже транссексуалы. Однако встаёт закономерный вопрос: равны в правах — или в возможностях? В идеале, конечно же, и в том и в другом. Но в реальной жизни… Ну, вы поняли.

Эгалитаризм — это идея о равенстве возможностей для всех людей (а в фантастике/фэнтези — и нелюдей), воплощённая более-менее удачно самыми разнообразными способами во множестве культур и общественных укладов. Она лежит в основе социалистических утопий, к ней стремятся все угнетённые, о ней рассуждают философы и политики, она служит темой для множества историй.

Основными эгалитарными политическими течениями являются коммунизм и анархизм (включая анархо-капитализм). Есть и другой подход, свойственный политическому либерализму (не путать с экономическим, который только про свободу предпринимательства). У граждан изначально есть равные и полные права, ограниченные лишь по принципу «моё право размахивать кулаками заканчивается там, где начинается нос соседа». Это основа, на которой базируется равенство возможностей — добиться его должны сами граждане, объединяясь в своём гражданском обществе в профсоюзы, религиозные общины, общественные организации и партии. Исторически сперва начала формироваться как раз концепция равенства прав.

Антитроп — Иерархия, ранги и статусы.

Историческая справка. Внимание, стена текста!

Ранняя история

Одним из первых идеи эгалитаризма предложил в VII в. до н. э. Гуань Чжун, первый министр древнекитайского царства Ци, провозгласив равенство всех перед законом. Понятно, такие мысли не очень зашли аристократии, но понравились вану (правителю) Ци, благодаря чему у него появилосьм право казнить по закону даже высших аристократов (тем более что законы последователи Гуань Чжуна вводили драконовские). Два столетия спустя равенство всех перед законов распространил на всю Поднебесную Цинь Шихуанди, первый император Китая. Наиболее реальным воплощением эгалитарзима стал кэцзюй - экзамен, пройдя который даже простолюдин мог стать чиновником, а в перспективе дослужиться аж до министра. Но на практике, разумеется, возможностей сдать его было намного больше у более знатных и в целом обеспеченных людей, а о правах женщин вообще не шло речи. Но это всё-таки был один из первых шагов в нужном направлении.

В Европе об этом додумались позднее — философы античности. У Платона и Аристотеля, несмотря на их в целом крайне элитистские взгляды, появляются такие прогрессивные идеи, как необходимость равенства между мужчиной и женщиной, т. е. всех свободных граждан — оба философа оправдывали и обосновывали рабство как необходимый и неизбежный порядок вещей.

Затем был Иисус, который пошел намного дальше и провозгласил что вообще все равны перед Богом — мужчина, женщина, ребёнок или даже еретик («Нет ни эллина, ни иудея», как вещал апостол Павел). Равенство перед божьим законом? Есть. Экономического равенства христианство не требует, однако определенный скептицизм по отношению к богачам в Новом Завете все же присутствует: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие». Большую часть своей жизни ранний христианин проводит в трудах духовных, заботясь о своей душе, чтобы попасть в рай после смерти.

Возрождение. Да, оно самое. Вспомнив заветы «мерзких язычников», итальянские и не только мыслители и деятели культуры начали читать Библию другими глазами, и им открылась новая доселе истина: раз человек — создание Божье и подобное же ему, то почему бы не поставить его в центр всего мира, как Коперник поставил в центре мира Солнце? Собственно, рычаг, позволивший так поставить, мир появился именно благодаря польскому деятелю и его т. н. коперниканскому повороту, который так любил вспоминать Иммануил Кант. Так из истлевших углей давно умерших греческих философов и искры учения Иисуса родилась новая концепция — гуманизм. И вот он как раз дал начало первым по-настоящему эгалитаристким идеям, ведь раз Человечество — это всё, то и любой его представитель не меньшее всё и равен как между миром, так и между друг другом.

Но тут же возник парадокс о Библии и закономерный вопрос — «Раз люди равны перед Богом, то почему каждый из них не может читать Библию сам и на своём языке?» Один из ответов — потому что в те времена большинство было неграмотное. Этот, а еще десятки других вопросов, пришли в голову уже немецкому священнику Мартину Лютеру, который закономерно их выразил в виде 95 тезисов, чем вызвал разрыв шаблона, многолетний коренной перелом всей католической церкви, Реформацию и последующие за ними религиозные войны. Так, впервые в Европе, начала подвергаться сомнениям многолетняя иерархия — народные массы стали считать не безликой массой рабов божьих, а такими же людьми и верующими христианами. В общем, рабов божьих эмансипировали. Рабский менталитет ещё долго дрыгался, но начало было положено. Совсем скоро эти люди, страх потеряв, вместо фразы «этого хочет Бог» начнут говорить «этого хотим мы», требовать реформ и свергать к чертям монархов.

Вопреки многим заблуждениям, некоторые принципы эгалитаризма бытовали ещё в самом раннем феодализме — германцы, завоевавшие западную Европу, рассматривали ее как свою законную добычу, которую надлежало делить примерно согласно заслугам при завоевании, каждый племенной ополченец имел право свободно высказать свое мнение на воинском собрании даже в лицо конунгу, суду конунга подлежал только на войне в походе. Уже при Каролингах круг равных сильно сузился до пары сотен вельмож, не подлежащих суду короля и могущих быть осуждёнными только равными им, par — равный на латыни и отсюда пэр и палата пэров. Они имели право на восстание в случае нарушения их прав и право коллективно высказывать монарху свое мнение. Суд присяжных изначально был положен только знатным — от герцога и до барона, рыцарям-кабальеро-шевалье был положен личный королевский или накрай герцогский суд.

Интересно, что в своём узком, почти исключительно мужском и в основном «белом кругу» столь маргинальные индивиды, как пираты, реализовали эту концепцию, заодно с выборностью должностных лиц, императивным мандатом (с чёрной меткой и кинжалом в качестве отзыва), равной долей, страховым пособием и т. д.

Затем в Западной Европе за пару столетий совершилось несколько буржуазных революций, направленных на отмену сословных привилегий. Наиболее эпично получилось во Франции — кровопролитно и недолго, прежде всего в силу дичайшей необразованности, бескультурия и варварства стремящихся к свободе вчерашних рабов, попавших из огня абсолютной монархии в полымя буржуазной действительности. Но после реставрации династии Бурбонов прошло ещё несколько революций поменьше, и сейчас Франция живёт при Пятой республике. Реставрировали монархию и в Англии — впрочем, это не помешало постепенному расширению прав простолюдинов, так что сейчас от феодализма остались лишь шелуха пышных титулов да королевский двор.

Не очень удачно получилось и в Северной Америке — там этот принцип обглодали до косточек и пришли к выводу что он годен, что и было отражено в Декларации Независимости. Но осталось наследие прошлого в лице рабства, с которым свободное американское общество тоже покончило — но почти через век, руками Авраама Линкольна и генерала Гранта (правда, осталась сегрегация, которую пришлось корчевать ещё больше века, вплоть до перегибов). И да, на заре своей истории США действительно была страной возможностей — шерифом мог стать даже бывший бандит, любой, у кого хватало мужества и целеустрёмленности мог отправиться мыть золото, а у кого к тому же ещё и имелись мозги — мог беспрепятственно наводить бизнес, торгуя скотом, выращивая еду, инвестируя в железные дороги и т. п.

Но потом это самое равенство возможностей начало напрягать разбогатевших, которые подвергались насильному перераспределению жизненных благ, и те начали устанавливать законы, ограничивающие основную массу населения в правах. На короткое время в США разбушевалась свобода предпринимательства невиданных масштабов, что нашло своё отражение в трилогии Драйзера «Финансист» и художественном фильме «Здесь будет кровь» (или «Нефть» в отечественном переводе). Но это ничуть не мешало появиться собственным первые заскокам на тему элитизма. Ну, и шовинизм чувствовал себя в Новом Свете тоже неплохо — новоявленные WASP (белые англосаксы-протестанты) соглашались с тем, что голландцы и немцы ничуть не хуже, свысока смотрели на католиков, презирали евреев (особенно восточноевропейских), откровенно держали за быдло китайцев, а то, что пережили индейцы, тянет на геноцид.

Одним из важнейших прав было право на суд равных и избирательное право, на котором основана демократия. Сперва эти права были достоянием дворянской элиты. Но даже провозглашённая ВФР избирательная система весьма удивила бы нашего современника. Женщины лишались избирательных прав по умолчанию, мужчины же были ограничены имущественным цензом: они должны были иметь либо недвижимость не ниже определённой стоимости, либо регулярный доход опять же не ниже некоторой суммы. (Интересно, что образовательный ценз не вводился, хотя — казалось бы…) Так пролетарии были лишены возможности решать свою судьбу в парламенте — и стали её решать на баррикадах. Лишь в XX в. в цивилизованных странах избирательное право стало всеобщим.

Марксизм

Следующим эгалитаристом-теоретиком был Карл Маркс со своим другом Фридрихом Энгельсом. Он изучил опыт предшественников, проанализировал недостатки и нестыковки, процитировал французского социалиста Луи Блана и выкатил новую версию, согласно которой, для достижения ТруЪ равенства следует устранить частную собственность и заменить её общественной. По его прогнозам, в самой развитой капиталистической стране произойдёт социалистическая революция, в ходе которой многочисленный, сплочённый и грамотный рабочий класс свергнет власть буржуазии и установит диктатуру пролетариата. В этой стране наступит первая стадия коммунизма — ТруЪ социализм, именуемый научным (в противовес утопическому социализму К. А. Сен-Симона, Ш. Фурье и Р. Оуэна, который стал одним из источников марксистского учения). Предполагалось, что по мере наступления социализма во всём мире отомрёт необходимость в государстве как аппарате насилия и наступит вторая стадия коммунизма (она же коммунизм в узком смысле).

Но обычно не бывает, чтобы всё пошло как по маслу. Вот и здесь пошло не по Марксу. Первая социалистическая революция произошла задолго до того, как капитализм изжил себя, и к тому же не в самой развитой стране — в Российской империи. Здесь империализм (В. И. Ленин, наиболее популярный продолжатель идей Маркса, называл империализм, при котором вывоз товаров в отсталые страны сменился вывозом капитала, «высшей стадией капитализма») носил периферийный характер, т. е. Россия выступала как финансовый хищник по отношению к неразвитым странам (таким, как Китай) и одновременно как финансовая жертва более развитых (таких, как Франция).

Надо отметить, что революция смогла состояться от отчаяния. Страна, всего полвека назад уничтожившая крепостное право, сильно нуждалась в буржуазной революции — и желательно сверху. Неудачная революция 1905-07 гг. спровоцированная поражением РИ в русско-японской войне, таки сподвигла правящий режим на реформы, но настолько половинчатые, что в ходе Первой мировой войны Россия оказалась в… заднице. Леволиберальное Временное правительство не имело массовой поддержки и воли, металось между военным диктатором и лидерами большевиков и в итоге слилось малой кровью. Большевики, придя к власти, вынуждены были одновременно выполнять свою левую (по тем временам — леворадикальную) программу, выполнять функции буржуазных прогрессоров и отбиваться от внешних и внутренних врагов.

Фундаментальным отличием того, что начали творить в Советской России и сложившемся вскоре вокруг неё Советском Союзе, от того, что творилось во всём прочем мире, были три кита: 1) Пролетарский интернационализм и как следствие — мысли о Мировой революции, попытки сделать которую провалились после разгрома Польского похода Красной Армии в 1920 г. 2) Иной, социалистический метод производства, отрицающий частную собственность как источник эгоистичных поступков. 3) Воспитание нового типа личности — советского человека. Этот самый человек, как задумывалось, обладал равными политическими, правовыми и экономическими возможностями, был серьёзно образован и высокоморален.

Было ли это воплощено? И да, и нет.

1) Организация Коммунистический интернационал (Коминтерн), направленная на помощь коммунистам и левым социалистам из других стран, действовала с перерывами и переменным успехом. Кое-где началось строительство социализма — но это «кое-где» по преимуществу наполовину состояло из государств, освобождённых Советской Армией от нацистской оккупации (и ныне обвиняющих СССР в оккупации советской), а на вторую половину — из отсталых стран, которые ещё и капитализма толком не построили (популярная в советские годы идея о «прыжке через формации» в итоге себя не оправдала).

Что же касается интернационализма обыкновенного, близкого к толерантности — который про то, что нравственные и умственные качества людей никак не коррелируют с их этнической/расовой принадлежностью — то с этим было хорошо. В общем и целом — средний советский человек действительно готов был дружить с кем угодно, лишь бы человек был хороший ©. Средний по больнице. Если забыть про переселения народов, начатые ещё с безобидных корейцев, которые (переселения, не корейцы) ещё до сих пор аукаются. Если забыть про антисемитизм со стороны многочисленных чиновников, который была немыслим на заре Советской власти (наоборот, доля евреев в правящей элите была непропорционально велика). И если забыть — нет, не надо забывать! — про подспудную, загнанную внутрь межнациональную рознь, которая вырвалась в конце 1980-х — и «обострилась дружба народов».

2) Иного метода не было создано. Вместо общенародной собственности появилась общегосударственная. Этот строй называют этатизмом, политаризмом или попросту государственным капитализмом — товарищи марксисты ещё не договорились. Хотя параллельно в той или иной мере существовала и коллективная, и частная либо личная собственность. И чем меньшую роль играла в экономике негосударственная собственность, тем хуже было со снабжением граждан продуктами питания и товарами народного потребления и тем лучше — с незаконной торговлей.

3) Новый тип личности не был создан. Предполагалось, что появится новый советский человек, стоящий горой за дело мира, трудолюбивый, законопослушный, эрудированный и т. д. В грустной реальности Хомо советикус, как правило, не особенно сильно отличался от своих собратьев из стран с другим социальным строем. Люди были добрые и агрессивные, влюблённые в свою работу и откровенно забивающие на неё болт, следовавшие заповедям строителя коммунизма и нарушавшие Уголовный кодекс, получавшие пару высших образований и заканчивавших 8 классов на натянутые тройки. В общем, разные. Но именно идеальный советский человек, всецело доверявший государству обеспечение своих прав и возможностей и в обмен на это добросовестно учившийся и работавший, оказался совсем не готов к дикому капитализму, где его презрительно обозвали «совком» и принялись гнобить.

Итоги

И что же в итоге с равенством? А очень интересно. В СССР, несмотря на многочисленные недостатки, действительно создавалось общество с равенством возможностей. Можно спорить о том, на сколько именно процентов оно было создано — но было. И работали социальные лифты — хотя и не в таком виде, как в капстранах.

Начиная с 1920-х гг. советское общество было более эгалитарным, чем любое капиталистическое. Несмотря на зигзаги, в целом и юридической равенство, и экономическая эгалитарность повышались и примерно к 1960-м достигли максимума. И тут обнаружилась забавная, можно сказать, парадоксальная, вещь. Пример первого в мире государства трудящихся оказался настолько заразительным (особенно учитывая наличие железного занавеса, из-за которого шла строго дозированная информация), что западные элиты сделали вывод: либерализм — это, конечно, хорошо, но при нём всё равно богатые равнее, и бедные трудяги хотят, чтобы у них было как у русских. А это не есть хорошо.

В итоге в соцстранах наступил идейный и экономический кризис, восточноевропейцы перестали строить социализм, СССР (и СФРЮ) ещё и развалились с гибелью кучи народа, а голосование в едином порыве за блок коммунистов и беспартийных и съезд народных депутатов с императивным мандатом сменилось буржуазной демократией с отсутствием пункта «против всех». Это привело к воцарению автократии в виде президентской республики, с элитизмом, неимоверно усилившимся классовым неравенством и постепенной отменой социальных лифтов и цементированием новых элит.

Зато в некоторых капстранах смогла эффективно работать модель, созданная по принципу скрещивания ежа с ужом конвергенции: обширные права — как у либералов, основательная социалка — как у коммунистов, а чтобы преодолеть противоречия между ними — высокий прогрессивный налог. Самый яркий, можно сказать, архетипичный пример — Швеции (кстати — монархия!), где без особых воплей и социальных потрясений практическим путём достигли многих вещей из того, что коммунистам хотелось бы видеть в будущем.

Есть и другая фишка для создания эгалитарного общества — позитивная дискриминация (affirmative action) тех групп населения, которые по объективным обстоятельствам имеют меньше возможностей. В России это сельское население, сироты, инвалиды, бывшие военнослужащие. В США в этом списке есть ущемлённые в прошлом в правах расовые и этнические меньшинства, что служит предметом шумной критики в Рунете. В ЮАР ещё веселее — это чёрные (все), женщины, инвалиды и сельское населением (независимо от расы). Позже в этот список включили китайцев, что считается происками официального Пекина — почему-то «цветные» и индопакистанцы, которые дискриминировались не меньше китайцев, оказались ни при чём.

Если же говорить о мире в целом, то уровень готовности к воплощению идеалов свободы, равенства и братства, несмотря на экономические, культурные и социальные потрясения, существенно подрос по сравнению с ситуацией столетней давности. Возможно, светлое будущее реально не за горами — для всех людей. И тогда у каждого будет возможность жить свободно и быть счастливым, как и хотел Томас Джефферсон.

Примеры

Да миллион раз же было! Автор этой статьи уверен, что неоднократно видел примеры этого тропа, но не может вспомнить достаточное их количество. Может быть, вам придёт на ум ещё хотя бы парочка?

Здесь эгалитаризм — это, если не брать фэнтези и феодальные сеттинги, отличие общественного устройства сил добра от авторитарного и деспотичного строя сил зла. Республики от Империи.

«	А вы помните, что «Апрельские тезисы» обещали? Облздрав не должен получать больше вот этой Нэльки [санитарки].	»
— А. Солженицын, «Раковый корпус», Шулубин

«	Плата всем чиновникам, при выборности и сменяемости всех их в любое время, не больше средней платы хорошего рабочего	»
— В. И. Ленин, «Апрельские тезисы»

• «Утопия» Томаса Мора.
• Две классические советские коммунистические утопии — Мир Великого Кольца товарища Ефремова и Мир Полудня товарищей Стругацких
• Владимир Савченко «За перевалом» — ещё одна коммунистическая утопия. В отличие от вышеупомянутых — есть некоторый аналог денег, детей приносит не аист, а персонажи не выглядят говорящими придатками рабочего места.
• Звёздные Войны — с прикрученным фитильком, Старая Республика. Попытка уравнять все расы и фракции в Очень Далекой Галактике в лучших традициях жанра — через представительство в Сенате, дабы все проблемы (и правовые, и экономические, и политические) разрулить дипломатическим путем. Тысячу лет без больших войн продержались. С прикрученным фитильком, так как свобода и равенство защищаются в основном на галактическом уровне — на многих планетах осталось сильное социальное расслоение, включая рабство.
• Меганезия — радикально эгалитарное общество на тихоокеанских островах
• Stellaris — эгалитаризм запрещает кастовые системы и рабство вообще, делает невозможным селекцию правителей, дает бонус влияния от фракций, а для фанатических эгалитаристов есть уникальный указ «самоуправление», дающее офигенный бонус к выработке кредитов.
  • «Разделение тягот» для фанатичных эгалитаристов. Потребление у всего населения одинаковое независимо от социального положения.
• «Фокусник» Сола Стейна — инверсия. «В мире, заражённом эгалитаризмом, самое страшное — привлечь к себе внимание».