Война и мир

«	Как я счастлив... что писать дребедени многословной вроде «Войны» я больше никогда не стану… Это всё равно, что к Эдисону кто-нибудь пришёл и сказал бы: «Я очень уважаю вас за то, что вы хорошо танцуете мазурку». Я приписываю значение совсем другим своим книгам.	»
— Лев Толстой

«Война и мир» — самый известный и толстый роман (точнее, эпопея) одного из самых известных за границей русских писателей Л. Н. Толстого. Этот кирпич, который для удобства пользования обычно делят на 4 тома, школьники нередко воспринимают с ужасом: девочки, как правило, не любят войну, а большинству мальчиков не особо интересен мир, а уж философские рассуждения на целую главу погружают в уныние и тех, и других. Контрольный выстрел — билингвальный бонус: герои часто произносят фразы и даже пишут друг другу целые письма на французском языке, что для дворянства было и в реальной жизни весьма характерно, а вот для нынешнего поколения — как-то не особо. А между тем это вполне читабельная вещь, с живыми и разнообразными персонажами и нормальным стилем (а для филологов — ещё и величайшее эпическое произведение Нового времени). В общем, проблема противоположных оценок налицо. Правда, есть и умеренные любители, признающие и достоинства, и недостатки книги.

Герои

Роман большой, поэтому налицо типичное Дофига персонажей. Согласно Вики, 559 героев, и около 200 из них — исторические лица, а 468 — только поименованных.

Графья Ростовы (=Толстые)

• Наташа. Бойкая черноглазая брюнетка, не особо красивая. Но, Боже мой, насколько душевная и «особенная душой»!
  • Не особо красивой она была лишь в начале романа, в тринадцать лет, а через три-четыре года расцвела: в 16 лет она не просто «очень тоненькая, странно-тоненькая черноглазая девушка», но и хорошенькая: «эта тоненькая и хорошенькая девушка»; «вино ее прелести ударило ему в голову»; «две замечательно хорошенькие девушки, Наташа и Соня»; «Наташа через голое плечо оборотила к красавцу свою хорошенькую головку» и т.д.
• Вера, её старшая сестра.
• Петя, её младший брат.
• Николай, её старший брат. Недурно выглядящий молодой человек, почти не имеет недостатков. Ну, разве что побаивается штатской жизни и связанных с ней «сложностей» (а в армии всё «просто»)… Считает, что армия — это его призвание, и практически всё время находится при ней. И очень упрощённо, по-армейски, «решает» ситуации (отчего они нифига не решаются): набил морду вору-управляющему — и достаточно, пусть ворует дальше служит дальше семье Ростовых… А ещё у Николушки — впрочем, не у него одного — была привычка «запечатлеваться» на государя Александра I как на кумира (Стругацкие, обожавшие «Войну и мир», сделали отсылку в своём «Парне из преисподней»). От этой привычки Николай потом излечился, по крайней мере частично.
  • А еще он простоват: ну, не то что бы глуп, но очень уж приземлен. Именно поэтому он, как пишет Толстой, преклонялся перед княжной Марьей, видя в ней более возвышенное существо, которое он мог, тем не менее, защищать и опекать, хотя «в мужчинах Ростов терпеть не мог видеть выражение высшей, духовной жизни (оттого он не любил князя Андрея), он презрительно называл это философией, мечтательностью».
• Наталья, их мама.
• Илья Андреевич, их папа.
• Михаил Никанорович, их дядя. Время от времени приговаривает «Чистое дело марш!».
• Соня («кошечка»), двоюродная сестра Наташи. «Кошечкой» ее раз за разом называет сам автор.
• Мария Дмитриевна Ахросимова, знакомая семьи Ростовых. По праву старшего критиковала недостойное поведение Пьера, а впоследствии его жены.
  • Образ основан на Настасье Дмитриевне Афросимовой (1753—1826), которую Грибоедов вывел в «Горе от ума» под фамилией Хлёстовой.
• Настасья Ивановна, шут.

Князья Болконские (=Волконские)

NB: реальные Волконские — русский княжеский род, который предположительно происходит от черниговской ветви Рюриковичей (а вот прямыми потомками Дмитрия Донского или Ивана Грозного они не были, только родственниками)

• Андрей.
  • Мститель — стремится отомстить Анатолю Курагину за то, что тот отбил у него Наташу Ростову.
  • Его смерть была полна предсмертных видений.
• Николай Андреевич, его папа. «Постоянно был занят то писанием своих мемуаров, то выкладками из высшей математики, то точением табакерок на станке, то работой в саду и наблюдением над постройками, которые не прекращались в его имении».
• Княжна Марья, его сестра. Её лучистые глаза, просияв в двадцатый раз, уже задалбывают. Почему-то Скрывает грудь.
  • Друг по переписке — Марья Болконская и Жюли Карагина. Пока переписывались, продолжалась нежная дружба, а после первой же встречи помидоры завяли: княжна Марья увидела, насколько некрасива её подруга.
• Маленькая княгиня Лиза (Елизавета Карловна), его жена. Милая, добрая женщина с хорошей внешностью.
• Николенька, её сын.
• Мадемуазель Бурьен (Амалья Евгеньевна, Амалья Карловна, Amélie Bourienne), приживалка-компаньонка. Пользуется благосклонностью Болконского-ст. несмотря на его нелюбовь ко всему французскому (он даже намекал, что женится на ней, если Андрей женится на Наташе).
  • В отношении к ней проявляется доброта княжны Марьи: менее добрый человек мог обозлиться на "Бурьенку" и за то, что та прельщала Анатоля, и за то, что любезничала с папенькой-Болконским.

Семья Безуховых (=Безбородко)

• Кирилл Владимирович, очень богатый дворянин. За всю свою жизнь наделал много детей «на стороне». К началу романа тяжело болен.
• Пьер (Пётр Кириллович), его незаконнорождённый сын. Андрей красноречиво отзывался о нём так: «Это самый рассеянный и смешной человек, но самое золотое сердце». Добродушный гигант и, казалось бы, классический комичный «ботаник», но физически очень силён. Сентиментальный крутой: два метра ростом, метр шириной, может одной рукой поднять мраморный стол, а двумя руками — молодого медведя. Как-то раз победил в бою один на один полицейский патруль; в третьем томе голыми руками разметал нескольких хорошо подготовленных французских солдат и сопротивлялся взводу кавалерии. Несмотря на всё это — хороший парень, очкарик, интеллигент, философ и вообще милейший человек.
• Родственники Пьера, претенденты на наследство, которое внезапно получил Пьер.

Остальные

• Семья Курагиных (=Куракиных):
  • Князь Василий Сергеевич Курагин, чиновник со связями.
  • Элен (Елена Васильевна), очень красивая, харизматичная и хитрая, но глупая и морально ущербная женщина. В её прошлом была скандальная история, заставляющая предполагать, что у неё были инцестуальные шашни с её братом Анатолем. Позже становится женой Пьера.
  • Анатоль, её брат. Балансирует между великолепным мерзавцем и самоуверенным мерзавчиком. Когда волнуется (и/или когда его угрызают еле заметные остатки совести), начинает без всякого смысла и без необходимости риторически переспрашивать собеседника: «А?.. а?..» чуть ли не после каждого своего слова. Как будто ждёт подтверждения и одобрения собственных (обычно неблаговидных) действий. А? Во время Бородинского сражения получил тяжелую рану ноги, из-за которой её пришлось ампутировать. Однако и это его не спасло.
  • Ипполит, ещё один брат. Туп, как пробка.
• Артиллерийский капитан Тушин. «Маленький человек» со слабой и сутуловатой фигурой. Во время войны 1805 года командовал батареей, в 1807 году он потерял руку (возможно, в битве под Фридландом). Блистательная карьера этому умелому и мужественному офицеру, который был уже в годах, из-за незнатного происхождения, природной скромности и порядочности явно не светила. Сравните его звание с должностями князя Болконского (командир полка) и барона фон Берга (последний многому обязан удачной женитьбе на графине Ростовой). А французский снаряд в итоге напрочь обрывает её.
• Солдат Платон Каратаев, в прошлом крестьянин.
• Анна Павловна Шерер, хозяйка салона, в котором и началось действие романа, подруга Курагина-ст.
• Офицер Василий Дмитриевич Денисов, сослуживец и друг Николая (под этим именем выведен поэт и воин Денис Давыдов).
• Адольф Карлович Берг, офицер Семёновского полка, позже помощник начальника штаба. Будущий муж Веры.
• Фёдор Иванович Долохов, друг Анатоля и, вероятно, любовник Элен. За весь роман назван по имени ровно один раз. Некоторые обстоятельства его жизни совершенно непреднамеренно совпадают с аналогичными у декабриста Михаила Лунина.
  • Антизлодей. Несмотря на все гадости, «этот буян, бретёр жил с старушкой-матерью и горбатой сестрой, и был самый нежный сын и брат».
  • Великолепный мерзавец — единственный персонаж романа, который может подойти под троп. За весь роман он совершает кучу отвратительных поступков, но остается симпатичен многим читателям.
  • Военный социопат — апнулся от социопата тупого аж до социопата-полковника.
  • Милый родитель и мерзкий ребёнок — если сам Долохов весьма неприятный тип, то его мать, появляющаяся в эпизоде — милейшая старушка. Впрочем, по отношению к ней он как раз нежный любящий сын.
  • Неполиткорректный злодей — с сильно прикрученным фитильком. Всё, что мы знаем — это «В Польше убил было жида». Убили или нет и из шовинизма или по другим причинам — неизвестно.
  • Носит старую форму — после разжалования в рядовые носит не солдатскую форму, а прежнюю офицерскую, однако без эполет. Из-за этого полковой командир устраивает скандал капитану Тимохину, в роте которого числится Долохов.
• Венсан Босс, юный французский барабанщик, взятый в плен партизанским отрядом, в который прибыл Петя.
• Наполеон, Кутузов и пр. реальные лица.
  • прямым текстом говорится, что Кутузов «был слаб на слёзы».

Сюжет

Он вертится главным образом вокруг 3 главных героев: Наташи Ростовой, Пьера Безухова и Андрея Болконского.

• Начало книги (лето 1805 года).
  • Наташа — девочка лет 13, как раз в том возрасте, когда ещё играют в куклы, но уже начинают интересоваться мальчиками.
  • Пьер, молодой 20-летний шалопай, приехал в Россию из-за границы. Там он сразу же затесался в компанию офицеров, которые не только пьют шампанское в особо крупных размерах, играют в азартные игры и тесно общаются с девицами лёгкого поведения, но и откровенно хулиганят. Несмотря на интрижки родственников, по завещанию отца Пьер получил всё его состояние и стал графом.
  • Андрею 27 лет, он кадровый офицер, серьёзно относящийся к жизни и своей службе.

• Взросление героев.
  • Василий Курагин чуть ли не силой выдаёт Элен за Пьера, но брак был неудачным — некто Долохов намекал на то, что она гуляет налево, Пьер вызвал его на дуэль и, как ни странно, ранил (хотя впервые держал в руках пистолет).
  • Чтобы дистанцироваться от высшего общества и найти славу, Андрей участвовал в войне 1805 года. Раненый под Аустерлицем, он лежал на поле боя и смотрел на плывущие облака. Он разочаровался и в военной службе, и в восхищавшем его (как и многих других российских дворян) Наполеоне. Там же засветился и «маленький человек» Тушин. Андрей вернулся в поместье, где жил строгий отец, сестра княжна Марья и где умерла в родах жена Лиза, что стало ещё одной из причин его кризиса. При виде старого дуба он ощущал себя таким же отжившим своё.
  • Наташе 16 лет, она пошла на первый взрослый бал. Но её никто не приглашал, что очень огорчало девушку. Пьер попросил Андрея пригласить Наташу на вальс, и тогда её заметили. После этого Андрей ожил, влюбился в Наташу и хотел жениться на ней, но старик Болконский поставил условия — год для проверки чувств. В ожидании конца срока Наташа успела поучаствовать в охоте на волка, а потом погостить у дядюшки в деревне и лихо сплясать народный танец, как будто всё время этим занималась. Одновременно оказалось, что старшая Ростова хочет женить сына на богатой наследнице Жюли Карагиной, чтобы поправить дела семьи, а Николай любит бесприданницу Соню. Во время визита Наташи к старому Болконскому тот повёл себя по-хамски. Расстроенная Наташа поддалась на ухаживания Анатоля (не зная, что он уже был обвенчан) и собиралась бежать с ним и тайно обвенчаться — благо, Соня подняла тревогу, и побег сорвался. Как и брак, впрочем.

• Война 1812 г.
  • Отец Андрея умер, сам он пошёл Родину защищать. В битве при Бородино он получает тяжёлое ранение в живот от взрыва гранаты.
  • Семья Ростовых эвакуировалась из Москвы. Наташа настояла, чтобы барахло оставили, а на подводы взяли раненых. Также она встретилась с тяжело раненым Андреем и стала за ним ухаживать. Она даже научилась вязать чулки, потому что так делают все сиделки. Это помогло Андрею простить ей измену, но он всё равно умер. Ещё в армию ушли Николай и 15-летний Петя, восторженный пацан, погибший в первом же бою в составе партизанского отряда под командованием Денисова.
  • Пьер наблюдал Бородинскую битву, а потом остался в Москве после оккупации её французами, взял кинжал и стал искать Наполеона, дабы убить. Императора не нашёл, но в плен попал. Там он встретил солдата Платона Каратаева, который излагал какую-то толстовскую мудрость.
  • Ещё имеется эпичное описание Бородинского сражения с диспозицией и размышлениями о том, кто и почему победил. Даже карта есть!
  • И батальное гуро в умеренных количествах.

• 1813—1820.
  • В конце концов Наташа вышла за Пьера, растолстела, нарожала детишек и весьма интересовалась тем, какого цвета пятно на пелёнке, воплотив тем самым мечту Льва Николаича о многодетной семье и заботливой мамаше. Читатели яростно спорят: она по-настоящему раскрыла себя в материнстве или деградировала и стала домашней клушей?
    • Наташа интересуется, какого цвета пятно на пелёнке, не просто так, а чтобы понять, насколько болен ребенок. Даже в наши дни матери переживают из-за здоровья младенцев, что уж говорить про те времена.
    • Одного из детей она назвала Петей — сразу в честь и отца, и погибшего на войне дяди.
  • Николай, находясь с войсками в Париже, получил известие о смерти своего отца и взял отпуск. Чтобы выплатить долги семейства, ему надо было ехать обратно в армию, но ради матери он остался на гражданке и стал чиновником. Осенью 1814 года он женился на Марье Болконской, переехал с ней в Лысые Горы и стал помещиком-луддитом. Таким образов две семьи таки породнились.
  • Пьер вступил в общество декабристов. Почему? Он 10 лет прожил за границей. Вполне возможно, что он ещё тогда проникся идеями, которыми позднее будут вдохновляться декабристы, но до поры до времени не говорил об этом открыто.

Тропы и штампы

• Адаптированное имя — пленного французского барабанщика Венсана (Vincent) казаки переделали в Весеннего, а мужики и солдаты — в Висеню. «В обеих переделках это напоминание о весне сходилось с представлением о молоденьком мальчике».
• Билингвальный бонус — герои пишут друг другу целые письма на французском.
• Богатые тоже плачут — половина об этом.
• Бонус для гениев — граф Безухов ещё не успел умереть, а уже по всему дому ищут его завещание, чтобы уничтожить... Казалось бы, ситуация вполне бытовая. Но дело в том, что исторический прототип графа, Александр Безбородко, по некоторым данным, когда умирала Екатерина II, помог её сыну Павлу найти и уничтожить завещание императрицы, по которому наследником престола в обход Павла назначался его сын Александр. Теперь вот бумеранг вернулся.
• Босоногий поневоле — пленные с обеих сторон (русские у французов, французы у русских), в том числе зимой.
• Брак по расчёту — у Элен и Пьера. Кристально-чистый пример тропа со стороны Элен, а вот Пьер в неё действительно был влюблен… поначалу.
• Военная косточка — Андрей (с прикрученным фитильком).
  • Возможно, его отец. Во всяком случае, непомерная строгость налицо.
• Война — это кошмар. «12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления».
  • После Второй мировой войны читается с улыбкой…
  • …за исключением эпизода с пленением Пьера. Арест случайных прохожих как якобы поджигателей, совершенно кафкианское следствие и неправый суд, непременно заканчивающийся вынесением смертного приговора — гитлеровцы будут вытворять на оккупированных территориях под видом борьбы с пособниками партизан то же самое.
    • Да и вообще — кем-то «читается с улыбкой», а автор этой правки вспоминает тех, заживо расчлененных и сожженных, растерзанных и умирающих от группового изнасилования, которых изображали писатели и художники, не видевшие Второй мировой, но заставшие другие войны (Вольтер, Гойя, Амброз Бирс, Гриммельсгаузен и т. д.), и улыбаться ему совсем не хочется.
• Воспитан бабушкой и дедушкой — Соня живёт у дяди и тёти. Насколько они любящие? Ну уж точно не злые.
• Враг мой — отношение Пети к Венсану, своему ровеснику.
• Второй парень выигрывает — Пьер по отношению к Наташе. Второй, если не считать Анатоля Курагина. Ну и, конечно, никто не помнит Бориса Друбецкого…
• Высокоточный матснаряд — во втором томе во время конной охоты на волка крепостной крестьянин, когда старый граф упустил выгнанного на него зверя, в сердцах бросает: «Жопа! Просрали волка-то, охотнички!».
• Грызня за наследство (том 1, главы XXI—XXIV). «Слышны были только звуки усилий борьбы за портфель». А в портфеле — завещание, согласно которому всё громадное имущество старого графа Кирилла Безухова отходит его бастарду Пьеру в обход племянниц (княжны Катерина (Катишь), Ольга и Софья (Софи) Семёновны Мамонтовы). Князь Василий Курагин заинтересован в том, чтобы наследницами стали княжны, его кузины — вероятно, и у тех, и у других мамы в девичестве были Безуховы. Княгиня Анна Михайловна Друбецкая, мать Бориса, напротив, прилагала усилия, чтобы наследником стал Пьер.
• Гувернантка — Пьер с 10 до 20 лет жил с гувернером-аббатом за границей. Также упоминаются гувернёры и гувернантки детей Ростовых и др.
• Доктор Поц — Элен, будучи совершенно здоровой, решает полечиться у модного врача, чтобы вежливо взять таймаут на раздумья: ей нужно сделать выбор между двумя перспективными женихами. Доктор залечил её до могилы.
  • Нет, давались намёки на то, что это именно криминальный аборт. Сейчас подобные процедуры тоже нередко оказываются смертельны.
• Жанровая ошибка — Петя Ростов уверен, что перед разворачивается сёнен о бесстрашном юном герое. Увы, у нас тут серьёзная военная драма, поэтому первая же попытка проявить самоотверженный героизм заканчивается переходом в следующий троп.
• Жертвенный агнец — он же, помимо того засветившийся перед смертью.
• Заочная любовь — вариация тропа: дружба по переписке Марьи Болконской с Жюли Карагиной по накалу восторженности была сродни платонической любви и держалась до тех пор, пока пылкие подруги не встретились. Что характерно, чувства княжны Марьи остыли, когда она увидела, насколько Жюли некрасива.
• Инженю — Наташа (с прикрученным фитильком). Уверена, что весь мир добр к ней, и сама добра к миру. Бедняжка огорчилась из-за того, что с ней не хотели танцевать, и не могла представить, что Курагин обманывал её.
• Инцест — слухи о любви Элен и Анатоля Курагиных. «Мне говорили, что её брат Анатоль был влюблён в нее, и она влюблена в него, что была целая история, и что от этого услали Анатоля».
  • В сериале-экранизации ВВС это уже не слухи: они привычно обмениваются весьма интимными ласками.
    • В романе упоминаются ласки менее откровенные, но все же необычные для брата и сестры: «Анатоль ездил к ней занимать у неё денег и целовал её в голые плечи. Она не давала ему денег, но позволяла целовать себя».
• Испорченные аристократы — высший свет Петербурга.
• Казак — пластун Тихон в партизанском отряде Денисова.
• Какие красивые глаза! — у княжны Марьи Болконской, которая сама по себе очень некрасива.
• Козёл был прав — Николай Болконский отговаривает княжну Марью выходить за Анатоля Курагина в первую очередь потому, что не хочет оставаться в поместье один, без дочери, к которой привык. Тем не менее, он говорит чистую правду: Анатоля отправили жениться на будущем богатом наследстве, а сам он заинтересован исключительно доступом к телу симпатичной компаньонки «невесты».
• Коронная фраза. Дядюшка Наташи: «Чистое дело марш!»
• Красивый — не значит хороший — Элен Курагина-Безухова. И её брат Анатоль. Карьерист Борис Друбецкой тоже попадает.
  • Напротив, положительные Пьер Безухов, Наташа Ростова и княжна Марья подчёркнуто некрасивы.
• Лудоман. На эту дорожку встал Николай Ростов, чем нагло воспользовался шулер Долохов. Ростов проиграл ему в карты баснословную сумму в 43 тысячи (!)рублей. Потом всё-таки излечился.
• Масоны и иллюминаты: Пьер искал свой путь среди натуральных масонов. Впоследствии разочаровался в масонской тусовке: его размышления по теме — жёсткое «На тебе!» в адрес вольных каменщиков.
  • Инициация — подробно описан ритуал принятия в масоны.
• Нахлебник — Соня с точки зрения Ростовых-старших. Николай по настоянию матери женился на Марье Болконской, чтобы поправить материальное положение семейства, а Соня так и не нашла себе пару, поэтому живёт у Ростовых-Безуховых на правах приживалки.
  • Хочу, чтобы любимый был счастлив — Соня отпускает Николая во имя его же блага, хотя при этом продолжает его любить, что, безусловно, заслуживает глубокого уважения.
  • Самое грустное здесь, что некогда Соня отказала хорошему жениху из-за любви к Николаю.
• Неправильно держит пистолет — аверсия: Пьер Безухов стреляет из пистолета первый раз в жизни, но и в советской экранизации 1967 г., и в британском фильме 2016 г. на дуэли он стоит в классической стойке и держит оружие правильно. Ранив Долохова, Безухов разворачивается к оппоненту грудью, а ему кричат: «Боком! Закройтесь пистолетом!», на что герой не реагирует. Психологически понятно. Браво, кинематографисты!
• Несовместимая с жизнью трусость. Николай Ростов, оказавшись в первой своей битве один на один с противником и имея заряженный пистолет… кинул этим пистолетом во врага. С прикрученным фитильком, поскольку жизнью не поплатился, а в дальнейшем уже воевал не столь позорно. Один раз не трус, так сказать. Но от того, чтобы попасть под троп полностью, Николку отделяли считанные миллиметры.
• Несовместимая с жизнью похоть — попытки Элен выбирать между кавалерами, по некоторым намёкам, закончились неудачным абортом.
• Несовместимое с жизнью хамство — она же. Это надо иметь особый талант — одними словами довести добрейшего Пьера до того, что он едва не размозжил ей голову мраморной доской… Таким образом, хоть она и осталась жива и даже не пострадала, но троп отыгрывает на все сто.
  • Долохов туда же. Публично оскорбил Пьера, думая, что этот штатский ничего ему не сделает? Удивительно, но впервые державший в руках пистолет Безухов ранил его.
• Нянька аристократа — няня Наташи.
  • Тут же аверсия: в замужестве Наташа отказалась от услуг кормилицы и всех детей кормила сама. Однако с их воспитанием ей всё-таки помогала её старая няня.
• Одетые, но раздетые — Элен Курагина, которая явилась в театр «голая» и «совершенно раздетая», «шумя своим толстым шёлковым платьем».
• Одинаковые имена — две Натальи Ростовых, мать и дочь (это подсвечено: они вместе празднуют именины), два Николая Болконских — старый князь и сын князя Андрея Николенька (и примкнувший к ним Николай Ростов), два Петра — Пьер Безухов и Петя Ростов, два Василия — князь Василий Курагин и Васька Денисов, плюс несколько героев с одинаковыми именами среди второ- и третьестепенных персонажей, включая промелькнувших в эпилоге детей Пьера и Наташи и Николая и княжны Марьи. Вообще, учитывая число персонажей, тёзок в «Войне и мире» ещё маловато.
• Опера. Описано с точки зрения Наташи Ростовой как что-то нелепое. Автор вложил в уста героини своё отрицательное отношение к этому жанру.
• Оставлять раненых и больных — «…На той стороне Дуная были оставлены больные и раненые с письмом Кутузова, поручавшим их человеколюбию неприятеля» (Часть вторая, глава IX).
• Парадокс образа врага — внутримировой вариант: неумелый пропагандист Карпушка говорит про французов, «что они от капусты раздуются, от каши перелопаются, от щей задохнутся, что они все карлики и что их троих одна баба вилами закинет».
• Первая любовь — Николай Ростов и Соня, Борис Друбецкой для Наташи Ростовой.
• Первый бой — он трудный самый. «Он [Николай Ростов] схватил пистолет и, вместо того чтобы стрелять из него, бросил им в француза и побежал к кустам что было силы. Не с тем чувством сомнения и борьбы, с каким он ходил на Энский мост, бежал он, а с чувством зайца, убегающего от собак».
• Пережить своих детей:
  • Реакция графа и графини Ростовых на гибель Пети была предсказуемо ужасна.
  • Граф Василий Курагин: пусть его дети — полнейшие козлы, но самого графа жалко, особенно при его встрече с Пьером.
• Подгонка под ответ — внутримировой пример. Пьер Безухов, ударившийся в масонство и поимевший на этой почве тяжёлую форму СПГС, обнаруживает в имени Наполеона Бонапарта (точнее, в цифровых соответствиях букв) Число Зверя и принимается тщательно подгонять под ответ собственное имя, дабы получить то же самое число и удостовериться, что именно ему суждено спасти мир от зла. Подходит только чудовищно перековерканная форма «L’Russe Besuhof» («Русский Безухов»), на чём Пьер и успокаивается. Для нефранкофонов: в изобретённой им форме невозможное употребление артикля и некорректная транскрипция русской фонетики, француз такое в страшном сне не прочитает как «Безухов».
• Прагматичный боец — о знаменитой дубине народной войны: «…Один из противников, почувствовав себя раненым — поняв, что дело это не шутка, а касается его жизни, бросил свою шпагу и, взяв первую попавшуюся дубину, начал ворочать ею. …Противник, так разумно употребивший лучшее и простейшее средство для достижения цели».
• Простая мудрость — в ассортименте. По версии автора — необходимое и достаточное условие понимания жизни и душевного комфорта. Это же Толстой, в конце концов.
• Прощай, Алиса — Наташа. Учитывая, гмм, специфические взгляды Толстого на отношения полов, многие вполне обоснованно сочли это авторским произволом.
• Разбитый идол — прямо-таки хрестоматийное разочарование Андрея в Наполеоне.
• Самоуверенный мерзавчик — все отрицательные герои, кроме Долохова. Как Наполеон с его маршалами, которые, если верить Толстому, стали властителями всей Европы буквально потому, что им просто повезло, так и явно ненавидимые автором члены российского дворянского общества.
• Сирано — Пьер искренне советовал другу Андрею жениться на Наташе.
• Сирота — Соня.
• Смерть от кармы — Элен и в грош не ставила Пьера, изменяя ему направо и налево, однако когда потребовалось его согласие на развод, Пьер был в плену и не мог ответить на письма жены, так некстати (все знали, что с мужем она давно не живёт) забеременевшей от одного из своих двух любовников. В результате Элен переборщила с абортивным средством и умерла в муках.
• Спать хочется — весьма реалистично прописана работа мозга утомленного переходом Пети Ростова: «Молодой детский сон непреодолимо клонил его. „Да, бишь, что я думал? — не забыть. Как с государем говорить буду? Нет, не то — это завтра. Да, да! На ташку, наступить… тупить нас — кого? Гусаров. А гусары и усы… По Тверской ехал этот гусар с усами, еще я подумал о нем, против самого Гурьева дома… Старик Гурьев… Эх, славный малый Денисов! Да, все это пустяки. Главное теперь — государь тут. Как он на меня смотрел, и хотелось ему что-то сказать, да он не смел… Нет, это я не смел. Да это пустяки, а главное — не забывать, что я нужное-то думал, да. На — ташку, нас — тупить, да, да, да. Это хорошо“. И он опять упал головой на шею лошади».
• Специально коверкает язык. «Барин нету — не понимай… моя ваш…» — бормочет Герасим французскому офицеру, надеясь, что иностранец поймёт ломаный русский язык.
• Спокойный шаг в сторону — на Бородинской битве Андрей не падает от снаряда, как люди вокруг, а остается на ногах до самого взрыва. Зря.
• Старый козёл князь Николай Болконский, отец Андрея. Эталонный вредный старикан, вечно чем-то недовольный и срывающийся на непричастных. Да не просто так, а изобретательно! От чего, в общем-то, сам страдал, но прекращать не собирался.
• Супружеская измена — Элен изменяла мужу налево и направо. При этом с гордостью сообщила, что у неё нет любовника (видимо, потому что одноразовых партнёров любовниками назвать нельзя — или просто врёт).
• Счастливо женаты — Наташа и Пьер Безуховы.
• Темница сырая — балаган, в котором французы содержали пленных.
• Убить животное (в варианте «Герой — охотник-любитель»). Ростовы затравили волка. Автора статьи очень впечатлила морда зверя в фильме Бондарчука.
• Фефекты фикции — каг’тавит Василий Денисов.
  • Откровение у холодильника: чтобы хотя бы предсказывать будущее и защищаться от приводящих к десяткам последствий мелочей, их нужно уметь предугадывать. Поэтому закон истории должен быть, как минимум, умён, как человек.
• Умереть может каждый И правда, не все положительные или отрицательные герои доживут до финала.
• Я профессор, моя жена профессор… — отец Андрея Болконского. Вёл себя весьма своеобразно, но особенно отличился, принимая графа Ростова и его дочь Наташу. Этой выходкой, возможно, и обломал сыну брак (многие критики таки усматривают связь между этим событием и последовавшей дурацкой попыткой Наташи сбежать с Анатолем Курагиным). Своей же дочери, княжне Марье, вовсе жизнь испортил без видимых причин.
• Я этого не ем — Наташа не очень любит молоко, но потом стала пить ради детей.

Тропы вокруг романа

• Аллюзия. В повести «Понедельник начинается в субботу» Выбегалло регулярно употреблял французские фразы, взятые из романа.
• Буревестник фанатского сообщества — коснулось младших Ростовых. С Николаем ещё можно найти компромисс, сказав, что в целом он положительный персонаж, но не шибко умный. Совершенно иная ситуация с Наташей, там, где одни видят её естественность, другие подмечают обыкновенное кокетство. Одни видят ветреность, другие её «жажду любить и быть любимой». Автор этой правки откровенно недоумевает, почему именно она является главной мишенью благосклонных отзывов, а не Соня, которая превосходит её абсолютно во всём, но по воле автора находится в её тени.
  • Что за фигня, автор?. Что Толстой сделал с Наташей? зачем, Лев Николаевич?
    • Существует мнение, что Лев Николаевич был гениальным писателем, но, скажем мягко, не очень умным человеком. Поэтому на гениальные тексты накладываются довольно глупые авторские взгляды, а в результате получается этот самый троп.
  • Что сделал — известно: идеальную (с его точки зрения) жену и мать. Но всё-таки: Наташа в финале по-настоящему раскрыла себя в материнстве или деградировала и стала домашней клушей?
  • А Соню Толстой устами Наташи вовсе припечатывает «пустоцветом» — зря прожившей жизнь, потому что она как раз семью создать не смогла (Николай ушёл смотреть в лучистые глаза княжны Марьи).
    • Зато в нее влюбился и хотел на ней жениться такой харизматичный персонаж, как Долохов.
    • Есть мнение, что «пустоцветом» Толстой устами Наташи припечатал не за стародевичество само по себе, а за отсутствие любви к жизни и «здорового эгоизма» .
• Выкинули на мороз — к концу эпопеи Толстому нужно было наградить «хороших персонажей» и покарать «плохих», чтобы все читатели поняли, как им надлежит жить. Очень мутно и туманно умирает Кутузов, типа не выпустили его за границу в 1812 (хотя вообще-то умер он в Германии) — но всё намёками, «не говорил, не докажете». Умирает Элен (ничего личного, но Пьера надо наградить Наташей, а ты мешаешься). Чуть раньше умирает князь Андрей (был бы хороший парень, но милитарист; да и Наташа на него запала, а её полагается в награду Пьеру отдать) и Анатоль Курагин (он «плохой», да и Наташу полагается…). В общем, поставленное решение скоропостижно получило правильную задачу.
• Кошмар для переводчика — первый японский переводчик выкрутился, выбросив из романа всё, кроме любовной линии.
• Налить воды — её здесь много. Достаточно сказать, что для описания дуба понадобилось 20 страниц!
  • Философический угар — эпилог разбит на две части, из которых одна, по сути, размышления автора о понимании истории, и только в другой мы узнаём, как сложились дальнейшие судьбы персонажей.
    • До этого эпилога он тоже рассуждал об истории. Например, в начале третьего тома.
• Не знает матчасти/Ошибка Божия:
  • Запутались в датах — судя по датам в романе, жена Болконского вынашивала ребёнка почти 15 месяцев. Да и в самом начале романа приём у Анны Шерер происходит в июле, а затем та же ночь уже описывается как «июньская петербургская».
  • Не в ладах с астрономией — в январе 1812 г. Пьер наблюдает комету, хотя комета эта была видна летом 1811 г.
  • Не в ладах с историей — роман изобилует неточностями и ляпами. Неудивительно, что заставшие роман ветераны, вроде друга Пушкина Вяземского, в книгу едва ли не плевались!
    • В 1806 г., когда Николай Ростов приезжает в отпуск (том 2, часть 1, глава 1), отпуска для военных были строжайше запрещены. Получить отпуск можно было только с разрешения императора, но Александр I на подобные просьбы отвечал так: «Если есть необходимость покинуть армию — увольняйтесь».
      • Что логично. Россия ведет одновременно три войны (с Наполеоном, Турцией и Персией). Самое время офицерам ездить в отпуск.
    • На балу в 1810 г. порядок охраняют жандармы, однако жандармские дивизионы появятся в Петербурге только в 1817.
    • Денисов заявляется на бал в сапогах со шпорами и постукивает саблей в ритм музыке, тогда как в реальности приходить на балы с оружием и другими колюще-режущими предметами строжайше запрещалось всем, включая императора.
    • Когда автор описывает действия кавалерии, то у него, вопреки уставу, павлоградские гусары в кампании 1805 г. идут в колонне по четыре человека, а должны идти по три.
    • Петровский театр сгорел в 1805 г. и был восстановлен только через двадцать лет, а больше в Москве в то время театров не было. Так в каком же театре были Наташа и Элен?
  • Не знает униформистики — военная форма, описанная в романе, представляет собой какой-то маскарад, ни в коей мере не отражая исторической действительности. Например, описывая сражение под Островно, Толстой пишет: «Между оранжевыми уланами на рыжих лошадях и позади их, большой кучей, видны были синие французские драгуны на серых лошадях». Представляется живописное зрелище! Однако ни у русских улан, ни у каких-либо других не было не только оранжевых мундиров, но даже деталей одежды такого цвета! Равно как и французские драгуны никогда не носили синие мундиры. Впрочем, в бою при Островно вообще не принимал участие ни один русский уланский полк, как и Павлоградский гусарский, в котором служил Николай Ростов. А откуда взялись, например, «чёрные русские полки», если мундиры русских солдат были зелёными? Зелёными они были по уставу, а на самом же деле солдатские мундиры как минимум ко временам Толстого стали совершенно чёрными и оставались такими до самого конца. (Привычная нам чёрная форма ВМФ тоже изначально была тёмно-зелёной и официально продолжала именоваться таковой). И откуда появились пуговицы на воротнике мундира Курагина, которые в порыве гнева рвал Пьер Безухов? У кавалергардов на воротниках пуговиц не было. Кроме того, в 1805 году у Толстого военные носят эполеты, которые появились только в 1807 году. Зато М. А. Милорадович у него будто сошёл со страниц мушкетёрского романа: носит камзол, широкополую шляпу и усы. Реальный Милорадович всегда был гладко выбрит (достаточно взглянуть на его многочисленные портреты), носил вицмундир и треуголку. В камзоле у Толстого ходит и Наполеон. Однако камзолы носили в XVII—XVIII веках, а не в XIX.
• Популярное заблуждение — благодаря популярным анекдотам чуть менее чем каждый, кто не читал роман до конца, убеждён, что на её страницах действует поручик Ржевский.
  • Тут троп «жизнь пишет сюжет». Толстой в юности от Ржевского отличался только именем-фамилией. Всё в наличии: пьянки-гулянки, многочисленные прелюбодеяния, публичный мат и мордобой, отношения к женщинам как к шлюхам (в лучшем случае), непристойные письма друзьям и родным людям с подробным описанием половых актов. Про него сочиняли анекдоты а-ля Ржевский ещё тогда, а его произведения воспринимали так: «а, очередная книга от пошляка?!». Миф оказался настолько устойчивым, что дожил ажно до XXI века, только имя персонажа поменял!
  • А еще благодаря этим же анекдотам и популярным книжкам, люди представляют поручика Ржевского как бабника, пошляка и хама. А ведь изначально в «Гусарской балладе» воплощал как бы не противоположный троп: был показан как храбрый воин, возлюбленный главной героини. Увидела бы она, каким будут представлять её избранника… Что характерно, в анекдотах сама Шурочка не фигурирует, куда уж там…
  • Въ опредѣлённыхъ кругахъ считается, что названіе книги помѣняло смыслъ послѣ реформы орѳографіи: «міръ» = «Всѣленная» (или же «свѣтское общество», что ближе къ тематике романа) превратился въ «мир» = «не война». Но и до реформы романъ назывался «Война и миръ». Увы и ахъ. На самом деле до реформы через i писалось название поэмы Маяковского (впрочем, такое написание действительно встречается в одной (!) рукописи Толстого — плюс в одном из томов четырехтомного издания 1913 г. — что, видимо, и породило это миф).

Адаптации

Кино

• Самая известная экранизация — 4-серийный фильм 1967 г. от Сергея Бондарчука с очаровательной балериной Людмилой Савельевой в роли Наташи и настоящим мужчиной Вячеславом Тихоновым в роли Андрея. Использовались костюмы, сделанные для Гусарской баллады.
  • Высокоточный матснаряд — «Поделом им, мордой… и в говно!» Борис Захава в роли Кутузова ставит шикарную точку перед эпилогом и окончательно крадёт шоу. В книжном оригинале матснаряд еще смачнее (и интереснее стилистически), но, так как он зацензурен точками, далеко не все читатели правильно его дешифровали.
  • Кастинг-агентство «WTF?»:
    • Сам режиссёр исполнял роль Пьера, который по книге раза в два его младше. Но тут ладно уж, пришлось сыграть после того, как отобранный актёр не смог.
    • А вот выбор 40-летней Ирины Скобцевой на роль жены Пьера, юной и свежей Элен… При этом Бондарчук отморозил уже утверждённую актрису, выдумав, будто Скобцеву навязали сверху, а саму Скобцеву уговорил под предлогом того, что утверждённая актриса отказалась. Скобцева — жена Бондарчука IRL.
      • Элен по сюжету ещё и не блещет умом, а у Скобцевой на лбу нарисовано не то что десять классов, а вуз с красным дипломом и рекомендация в аспирантуру.
    • «Вы хотите предложить мне роль Наполеона?» — пошутил долговязый Юрий Никулин, когда Бондарчук пригласил его в «Войну и мир». И почти угадал: Сергей Фёдорович видел его в роли капитана Тушина, «олицетворения всего русского», который у Толстого тоже подчёркнуто маленького роста. Правда, не срослось. В итоге эту роль сыграл малорослый Николай Трофимов — вылитый книжный Тушин, то есть аверсия тропа.
  • Невысокого Наполеона играл высокий Стржельчик. Это усложнило операторам работу, но справились они блестяще.
• Американская экранизация 1956 г. с не менее очаровательной Одри Хепбёрн в роли Наташи и музыкой Нино Рота.
• Перекрасить в адаптации — у Наташи Ростовой чёрные волосы. В телесериалах 2007 (совместная нескольких европейских стран, включая Россию) и 2016 (Британия) её играют блондинки Клеманс Поэзи и Лили Джеймс соответственно.
• Особенности национальной охоты: в первой части все представления финского журналиста о русской охоте — по сути одна большая отсылка к «Войне и миру».

Телесериалы

• Русско-французский сериал 2007 года.
  • И снова работает Кастинг-агентство «WTF?»: Клеманс Поэзи (Флёр Делакур из «Кубка Огня») в роли Наташи даже не догадались покрасить в брюнетку, а Пьер хоть и канонично неповоротливый, но худой.
  • Не любит обувь — Наташа в этой экранизации часто появляется разутой. Вообще в первой сцене с её участием юная графиня демонстративно отказывается надеть обувь и бегает по усадьбе босая.
• Британский сериал на ВВС 2016 года. Джиллиан Андерсон в роли Анны Павловны.
  • Лжерусские — своеобразный случай: английское или латинское церковное пение просто пустили задом наперёд, чтобы казалось, что оно русское. Однако в паре сцен всё-таки засветилась музыка Чеснокова.
  • Кастинг-агентство «WTF?» — Элен Курагина. По книге — величавая и фигуристая блондинка «тяжёлой русской красоты», постоянно сравниваемая с античной статуей, а в сериале — щупленькая брюнетка Таппенс Миддлтон.

Прочее

• Опера Сергея Прокофьева (1944 г.).

Текст

I

   -- Ну что, князь, Генуя и Лукка стали не больше как поместья, поместья фамилии Буонапарте. Нет, я вам вперед говорю, если вы мне не скажете, что у нас война, если вы позволите себе защищать все гадости, все ужасы этого антихриста (право, я верю, что он антихрист), -- я вас больше не знаю, вы уже не друг мой, вы уже не мой верный раб, как вы говорите. Ну, здравствуйте, здравствуйте. Я вижу, что я вас пугаю, садитесь и рассказывайте. 
      Так говорила в июле 1805 года известная Анна Павловна Шерер, фрейлина и приближенная императрицы Марии Федоровны, встречая важного и чиновного князя Василия, первым приехавшего на ее вечер. Анна Павловна кашляла несколько дней, у нее был грипп, как она говорила (грипп был тогда новое слово, употреблявшееся только редкими), а потому она не дежурила и не выходила из дому. В записочках, разосланных утром с красным лакеем, было написано без различия во всех: 
      "Если у вас, граф (или князь), нет в виду ничего лучшего и если перспектива вечера у бедной больной не слишком вас пугает, то я буду очень рада видеть вас нынче у себя между 7 и 10 часами. 
      Аннa Шерер". 
      -- О, какое жестокое нападение! -- отвечал, нисколько не смутясь такой встречей и слабо улыбаясь, вошедший князь с светлым выражением хитрого лица, в придворном шитом мундире, чулках, башмаках и звездах. 
      Он говорил на том изысканном французском языке, на котором не только говорили, но и думали наши деды, и с теми тихими покровительственными интонациями, которые свойственны состарившемуся в свете и при дворе значительному человеку. Он подошел к Анне Павловне, поцеловал ее руку, подставив ей свою надушенную и сияющую белизной даже между седыми волосами лысину, и покойно уселся на диване. 
      -- Прежде всего скажите, как ваше здоровье, милый друг? Успокойте друга, -- сказал он, не изменяя голоса, и тоном, в котором из-за приличия и участия просвечивало равнодушие и даже насмешка. 
      -- Как вы хотите, чтоб я была здорова, когда нравственно страдаешь? Разве можно оставаться спокойной в наше время, когда есть у человека чувство, -- сказала Анна Павловна. -- Вы весь вечер у меня, надеюсь? 
      -- А праздник английского посланника? Ныне среда. Мне надо показаться там, -- сказал князь. -- Дочь заедет за мной и повезет меня. 
      -- Я думала, что нынешний праздник отменен. Признаюсь, все эти праздники и фейерверки становятся несносны. 
      -- Ежели бы знали, что вы этого хотите, праздник бы отменили, -- сказал князь, по привычке, как заведенные часы, говоря вещи, которым он и не хотел, чтобы верили. 
      -- Не мучьте меня. Ну, что же решили по случаю депеши Новосильцева? Вы все знаете. 
      -- Как вам сказать? -- сказал князь холодным, скучающим тоном. -- Что решили? Решили, что Буонапарте сжег свои корабли, и мы тоже, кажется, готовы сжечь наши. 
      Князь Василий, говорил ли он умные или глупые, одушевленные или равнодушные слова, говорил их таким тоном, как будто он повторял их в тысячный раз, как актер роль старой пьесы, как будто слова выходили не из его соображения и как будто говорил он их не умом, не сердцем, а по памяти, одними губами. 
      Анна Павловна Шерер, напротив, несмотря на свои сорок лет, была преисполнена оживления и порывов, которые она долгим опытом едва приучила себя сдерживать в рамках придворной обдуманности, приличия и сдержанности. Каждую минуту она, видимо, готова была сказать что-нибудь лишнее, но, хотя она и на волосок была от того, это лишнее не прорывалось. Она была нехороша, но, видимо, сознаваемые ею самою восторженность ее взгляда и оживление улыбки, выражавших увлечение идеальными интересами, придавали ей то, что называлось интересностью. По словам и выражению князя Василия видно было, что в том кругу, где они оба обращались, давно установилось всеми признанное мнение об Анне Павловне как о милой и доброй энтузиастке и патриотке, которая берется немножко не за свое дело и часто вдается в крайность, но мила искренностью и пылкостью своих чувств. Быть энтузиасткой сделалось ее общественным положением, и иногда, когда ей даже того не хотелось, она, чтобы не обмануть ожиданий людей, знавших ее, делалась энтузиасткой. Сдержанная улыбка, игравшая постоянно на лице Анны Павловны, хотя и не шла к ее отжившим чертам, выражала, как у избалованных детей, постоянное сознание своего милого недостатка, от которого она не хочет, не может и не находит нужным исправляться. 
      Содержание депеши от Новосильцева, поехавшего в Париж для переговоров о мире, было следующее. 
      Приехав в Берлин, Новосильцев узнал, что Буонапарте издал декрет о присоединении Генуэзской республики к Французской империи в то самое время, как он изъявлял желание мириться с Англией при посредничестве России. Новосильцев, остановившись в Берлине и предполагая, что такое насилие Буонапарте может изменить намерение императора Александра, спрашивал разрешения его величества, ехать ли в Париж или возвратиться. Ответ Новосильцеву был уже составлен и должен быть отослан завтра. Завладение Генуей был желанный предлог для объявления войны, к которой мнение придворного общества было еще более готово, чем войско. В ответе было сказано: "Мы не хотим вести переговоров с человеком, который, изъявляя желание мириться, продолжает свои вторжения". 
      Это все было самою свежею новостью дня. Князь, видимо, знал все эти подробности из верных источников и шутливо передал их фрейлине. 
      -- Ну, к чему повели нас эти переговоры? -- сказала Анна Павловна по-французски, как происходил и весь разговор. -- Ну, к чему все эти переговоры? Не переговоры, а смерть за смерть мученика нужна злодею, -- сказала она, раздувая ноздри, поворачиваясь на диване и вслед за тем улыбаясь. 
      -- Как вы кровожадны, дорогая! В политике не все делается как в гостиной. Существуют предосторожности, -- сказал князь Василий с своею грустной улыбкой, которая была неестественна, но, повторяясь уж тридцать лет, так обжилась на старом лице князя, что казалась вместе и неестественною и привычною. -- Есть письма от ваших? -- прибавил он, видимо, считая фрейлину недостойною серьезного политического разговора и стараясь перевести его на другой предмет. 
      -- Но к чему повели нас эти предосторожности, -- продолжала спрашивать Анна Павловна, не поддаваясь ему. 
      -- А хоть бы к тому, чтоб узнать мнение Австрии, которую вы так любите, -- сказал князь Василий, видимо поддразнивая Анну Павловну и не желая выпускать разговор из шуточного тона. 
      Но Анна Павловна разгорячилась. 
      -- Ах, не говорите мне про Австрию! Я ничего не понимаю, может быть, но Австрия никогда не хотела и не хочет войны. Она предает нас. Россия одна должна быть спасительницею Европы. Наш благодетель знает свое высокое призвание и будет верен ему. Вот одно, во что я верю. Нашему доброму и чудному государю предстоит величайшая роль в мире, и он так добродетелен и хорош, что Бог не оставит его, и он исполнит свое призвание задавить гидру революции, которая теперь еще ужаснее в лице этого убийцы и злодея. Мы одни должны искупить кровь праведника. На кого нам надеяться, я вас спрашиваю? Англия с своим коммерческим духом не поймет и не может понять всю высоту души императора Александра. Она отказалась очистить Мальту. Она хочет видеть, ищет заднюю мысль наших действий. Что они сказали Новосильцеву? Ничего. Они не поняли, они не могут понять самоотвержения нашего императора, который ничего не хочет для себя и все хочет для блага мира. И что они обещали? Ничего. И что обещали, и того не будет. Пруссия уже объявила, что Буонапарте непобедим и что вся Европа ничего не может против него... И я не верю ни в одном слове ни Гарденбергу, ни Гаугвицу. Этот пресловутый нейтралитет Пруссии -- только западня. Я верю в одного Бога и в высокую судьбу нашего милого императора. Он спасет Европу!.. 
      Она вдруг остановилась с улыбкой насмешки над своею горячностью. 
      -- Я думаю, -- сказал князь, улыбаясь, -- что, ежели бы вас послали вместо нашего милого Винценгероде, вы бы взяли приступом согласие прусского короля. Вы так красноречивы. Вы дадите мне чаю? 
      -- Сейчас. Кстати, -- прибавила она, опять успокаиваясь, -- нынче у меня будет очень интересный человек, виконт де Мортемар. Он в родстве с Монморанси через Роганов, одна из лучших фамилий Франции. Это один из хороших эмигрантов, из настоящих. Он очень хорошо вел себя и все потерял. Он был при герцоге Энгиенском, при несчастном святом мученике во время его пребывания в Этенгейме. Говорят, он очень мил. Ваш обворожительный сын Ипполит обещал мне привезти его. Все наши дамы без ума от не?- 
      го, -- прибавила она с улыбкой презрения, как будто жалела о бедных дамах, не умевших выдумать ничего лучше, как влюбляться в виконта де Мортемара. 
      -- Кроме вас, разумеется, -- сказал князь все своим тоном посмеивания. -- Я его видал, этого виконта, в свете, -- прибавил он, видимо, мало заинтересованный надеждой видеть Мортемара. -- Скажите, -- сказал он, как будто только что вспомнив что-то, и особенно небрежно, тогда как то, о чем он спрашивал, было главною целью его посещения, -- правда, что императрица-мать желает назначения барона Функе первым секретарем в Вену? Этот барон, кажется, ничтожная личность. 
      Князь Василий желал определить сына на это место, которое через императрицу Марию Федоровну старались доставить барону. 
      Анна Павловна почти закрыла глаза в знак того, что ни она, ни кто другой не могут судить про то, что угодно или нравится императрице. 
      -- Барон Функе был рекомендован императрице-матери ее сестрою, -- только сказала она совсем особенным грустным сухим тоном. В то время как Анна Павловна назвала императрицу, лицо ее вдруг представило глубокое и искреннее выражение преданности и уважения, соединенное с грустью, что с ней бывало каждый раз, как она в разговоре упоминала о своей высокой покровительнице. Она сказала, что ее величество изволила оказать барону Функе много уважения, и опять взгляд ее подернулся грустью. 
      Князь равнодушно замолк. Анна Павловна, с свойственною ей придворной и женской ловкостью и быстротою такта, захотела и щелкануть князя за то, что он дерзнул так отозваться о лице, рекомендованном императрице, и в то же время утешить его. 
      -- Кстати, о вашей семье, -- сказала она, -- знаете ли вы, что ваша дочь составляет наслаждение всего общества. Ее находят прекрасною, как день. Государыня очень часто спрашивает про нее: "Что делает прекрасная Елена?" 
      Князь наклонился в знак уважения и признательности. 
      -- Я часто думаю, -- продолжала Анна Павловна после минутного молчания, придвигаясь к князю и ласково улыбаясь ему, как будто выказывая этим, что политические и светские разговоры кончены и теперь начинается задушевный, -- я часто думаю, как иногда несправедливо распределяется счастие жизни. За что вам дала судьба таких двух славных детей (исключая Анатоля, вашего меньшого, я его не люблю, -- вставила она безапелляционно, приподняв брови), таких прелестных детей? А вы, право, менее всех цените их и потому их не ст\ите. 
      И она улыбнулась своей восторженною улыбкой. 
      -- Чего вы хотите? Лафатер сказал бы, что у меня нет шишки родительской любви, -- сказал князь вяло. 
      -- Перестаньте шутить. Я хотела серьезно поговорить с вами. Знаете, я недовольна вашим меньшим сыном. Я его совсем не знаю, но, кажется, он поставил задачей сделать себе скандальную репутацию. Между нами будь сказано (лицо ее приняло грустное выражение), о нем говорили у ее величества, и жалеют вас... 
      Князь не отвечал, но она, молча, значительно глядя на него, ждала ответа. Князь Василий поморщился. 
      -- Что вы хотите, чтоб я делал? -- сказал он наконец. -- Вы знаете, я сделал для их воспитания все, что может отец, и оба вышли дураки. Ипполит, по крайней мере, покойный дурак, а Анатоль -- беспокойный. Вот одно различие, -- сказал он, улыбаясь более неестественно и одушевленно, чем обыкновенно, и при этом особенно резко выказывая в сложившихся около его рта морщинах что-то такое грубое и неприятное, что Анне Павловне пришло на мысль: не очень, должно быть, приятно быть сыном или дочерью такого отца. 
      -- И зачем родятся дети у таких людей, как вы? Ежели бы вы не были отец, я бы ни в чем не могла упрекнуть вас, -- сказала Анна Павловна, задумчиво поднимая глаза. 
      -- Я ваш верный раб, и вам одной могу признаться. Мои дети -- обуза моего существования. Это мой крест. Я так себе объясняю. Чего вы хотите? -- Он помолчал, выражая жестом свою покорность жестокой судьбе. -- Да, ежели бы можно было по произволу иметь и не иметь их... Я уверен, что в наш век будет сделано это изобретение. 
      Анне Павловне не понравилась мысль о таком изобретении. 
      -- Вы никогда не думали о том, чтобы женить вашего блудного сына Анатоля? Говорят, что старые девицы имеют манию женить. 
      Я еще не чувствую за собой этой слабости, но у меня есть одна маленькая особа, которая очень несчастлива с отцом, наша родственница, княжна Болконская. 
      Князь Василий не отвечал, хотя со свойственной светским людям быстротой соображенья и памятью движением головы показал, что он принял к соображенью это сведение. 
      -- Нет, вы знаете ли, что этот Анатоль мне стоит 40 000 в год, -- сказал он, видимо, не в силах удерживать печальный ход своих мыслей. Он помолчал. -- Что будет через пять лет, ежели это пойдет так? Вот выгода быть отцом. Она богата, ваша княжна? 
      -- Отец очень богат и скуп. Он живет в деревне. Знаете, этот известный князь Болконский, отставленный еще при покойном императоре и прозванный Прусским королем. Он очень умный человек, но со странностями и тяжелый. Бедняжка несчастлива. У нее брат, вот что недавно женился на Лизе Мейнен, адъютант Кутузова, живет здесь и будет нынче у меня. Она единственная дочь. 
      -- Послушайте, милая Анет, -- сказал князь, взяв вдруг свою собеседницу за руку и пригибая ее почему-то книзу. -- Устройте мне это дело, и я ваш вернейший раб навсегда. Она хорошей фамилии и богата. Все, что мне нужно. 
      И он с теми свободными и фамильярными, грациозными движениями, которые его отличали, взял за руку фрейлину, поцеловал ее и, поцеловав, помахал фрейлинскою рукой, развалившись на креслах и глядя в сторону. 
      -- Подождите, -- сказала Анна Павловна, соображая. -- Я нынче же поговорю с Лизой, женой молодого Болконского. И, может быть, это уладится. Я в вашем семействе начну обучаться ремеслу старой девы.

II

      Гостиная Анны Павловны начала понемногу наполняться. Приехала высшая знать Петербурга, люди самые разнородные по возрастам и характерам, но одинаковые по обществу, в каком все жили; приехал дипломат граф З. в звездах и орденах всех иностранных дворов, княгиня Л., отцветающая красавица, жена посланника; вошел дряхлый генерал, стуча саблей и кряхтя; вошла дочь князя Василия, красавица Элен, заехавшая за отцом, чтобы с ним вместе ехать на праздник посланника. Она была в шифре и бальном платье. Приехала и известная как самая обворожительная женщина Петербурга молодая, маленькая княгиня Болконская, прошлую зиму вышедшая замуж и теперь не выезжавшая в большой свет по причине своей беременности, но ездившая еще на небольшие вечера. 
      -- Вы не видали еще, или -- вы не знакомы с моей тетушкой, -- говорила Анна Павловна приезжавшим гостям и весьма серьезно подводила их к маленькой старушке в высоких бантах, выплывшей из другой комнаты, как скоро стали приезжать гости; называла их по имени, медленно переводя глаза с гостя на тетушку, и потом отходила. Все гости совершали обряд приветствия никому не известной, никому не интересной и не нужной тетушки. Анна Павловна с грустным торжественным участием следила за их приветствиями, молчаливо одобряя их. Тетушка каждому говорила в одних и тех же выражениях о его здоровье, о своем здоровье и о здоровье ее величества, которое нынче было, слава богу, лучше. Все подходившие, из приличия не выказывая поспешности, с чувством облегчения исполненной тяжелой обязанности, отходили от старушки, чтоб уж весь вечер ни разу не подойти к ней. Человек десять присутствующих мужчин и дам разместились кто у чайного стола, кто в уголку за трельяжем, кто у окна; все разговаривали и свободно переходили от одной группы к другой. 
      Молодая княгиня Болконская приехала с работой в шитом золотом бархатном мешке. Ее хорошенькая, с чуть черневшимися усиками верхняя губка была коротка по зубам, но тем милее она открывалась и тем еще милее вытягивалась иногда и опускалась на нижнюю. Как это всегда бывает у вполне привлекательных женщин, недостаток ее -- короткость губы и полуоткрытый рот -- казались ее особенною, собственно ее красотой. Всем было весело смотреть на эту полную здоровья и живости хорошенькую будущую мать, так легко переносившую свое положение. Старикам и скучающим мрачным молодым людям, смотревшим на нее, казалось, что они сами делаются похожи на нее, побыв и поговорив несколько времени с нею. Кто говорил с ней и видел при каждом ее слове светлую улыбочку и блестящие белые зубы, которые виднелись беспрестанно, думал, что он особенно нынче любезен. И это думал каждый. Маленькая княгиня, переваливаясь, маленькими быстрыми шажками обошла стол с рабочею сумочкой на руке и весело, оправляя платье, села на диван, около серебряного самовара, как будто все, что она ни делала, было развлечением для нее и для всех ее окружавших. 
      -- Я захватила работу, -- сказала она, развертывая свой ридикюль и обращаясь ко всем вместе. 
      -- Смотрите, Анна, не сыграйте со мной дурной шутки, -- обратилась она к хозяйке. -- Вы мне писали, что у вас совсем маленький вечер, видите, как я одета дурно. 
      И она развела руками, чтобы показать свое, в кружевах, серенькое изящное платье, немного ниже грудей опоясанное широкою лентой. 
      -- Будьте спокойны, Лиз, вы всё будете лучше всех, -- отвечала Анна Павловна. 
      -- Вы знаете, мой муж покидает меня, он идет на смерть, -- продолжала она тем же тоном, обращаясь к генералу. -- Скажите, зачем эта гадкая война? -- обратилась она к князю Василию и, не дожидаясь ответа, обратилась к дочери князя Василия, к красивой Элен: -- Знаете, Элен, вы становитесь слишком хороши, слишком хороши. 
      -- Что за прелестная особа эта маленькая княгиня! -- сказал князь Василий тихо Анне Павловне. 
      -- Ваш обворожительный сын Ипполит до безумия влюблен в нее. 
      -- У этого дурака есть вкус. 
      Вскоре после маленькой княгини вошел толстый молодой человек с стриженою головой, в очках, светлых панталонах по тогдашней моде, с высоким жабо и в коричневом фраке. Этот толстый молодой человек, несмотря на модный покрой платья, был неповоротлив, неуклюж, как бывают неловки и неуклюжи здоровые мужицкие парни. Но он был незастенчив и решителен в движениях. На минуту остановился он посередине гостиной, не находя хозяйки и кланяясь всем, кроме нее, несмотря на знаки, которые она ему делала. Приняв старую тетушку за самую Анну Павловну, он сел подле нее и стал говорить с ней, но узнав, наконец, по удивленному лицу тетушки, что этого не следует делать, встал и сказал: 
      -- Извините, мадемуазель, я думал, что это не вы. 
      Даже бесстрастная тетушка покраснела при этих бессмысленных словах и с отчаянным видом замахала своей племяннице, приглашая ее себе на помощь. Занятая до сих пор другим гостем, Анна Павловна подошла к ней. 
      -- Очень любезно с вашей стороны, мсье Пьер, что вы пришли навестить бедную больную, -- сказала она ему, улыбаясь и переглядываясь с тетушкой. 
      Пьер сделал еще хуже. Он сел подле Анны Павловны с видом человека, который не скоро встанет, и тотчас же начал с нею разговор о Руссо, о котором они говорили в предпоследнее свидание. Анне Павловне было некогда. Она прислушивалась, приглядывалась, помещала и перемещала гостей. 
      -- Я не могу понять, -- говорил молодой человек, значительно глядя через очки на свою собеседницу, -- почему не любят "Исповедь", тогда как "Новая Элоиза" гораздо ничтожнее. 
      Толстый молодой человек неловко выражал свою мысль и вызывал на спор Анну Павловну, совершенно не замечая, что фрейлине и вообще никакого дела не было до того, какое сочинение хорошо или дурно, а особенно теперь, когда ей столько надо было сообразить и вспомнить. 
      -- "Пусть прозвучит труба последнего суда, я предстану со своею книгой в руках", -- говорил он, с улыбкой цитируя первую страницу "Исповеди". -- Прочтя эту книгу, полюбишь человека. 
      -- Да, конечно, -- отвечала Анна Павловна, несмотря на то, что она была совершенно противоположного мнения, и оглядывала гостей, желая встать. Но Пьер продолжал: 
      -- Это не только книга, это поступок. Тут полная исповедь. Не правда ли? 
      -- Но я не хочу быть его духовником, мсье Пьер, у него слишком гадкие грехи, -- сказала она, вставая и улыбаясь. -- Пойдемте, я вас представлю кузине. 
      И, отделавшись от молодого человека, не умеющего жить, она возвратилась к своим занятиям хозяйки дома и продолжала прислушиваться и приглядываться, готовая подать помощь на тот пункт, где ослабевал разговор, как хозяин прядильной мастерской, посадив работников по местам, прохаживается по заведению и примечает, все ли вертятся веретена. Как хозяин прядильной, замечая неподвижность или непривычный, скрипящий, слишком громкий звук веретена, торопливо идет, сдерживает или пускает его в надлежащий ход, так и Анна Павловна подходила к замолкнувшему или слишком много говорившему кружку и одним словом или перемещением опять заводила равномерную, приличную разговорную машину.

III

      Вечер Анны Павловны был пущен. Веретена с разных сторон равномерно и не умолкая шумели. Кроме тетушки, около которой сидела только одна пожилая дама с исплаканным худым лицом, несколько чужая в этом блестящем обществе, и еще кроме толстого мсье Пьера, который после своих бестактных разговоров с тетушкой и Анной Павловной молчал весь вечер, видимо, не знакомый почти ни с кем, и только оживленно оглядывался на тех, кто ходил и говорил громче других, -- общество разбилось на три кружка. В одном центром была красавица княжна Элен, дочь князя Василия, в другом -- сама Анна Павловна, в третьем -- хорошенькая, румяная и слишком полная по своей молодости маленькая княгиня Болконская. 
      Вошел сын князя Василия Ипполит, "ваш обворожительный сын Ипполит", как неизменно называла его Анна Павловна, и ожидаемый виконт, от которого сходили с ума, по словам Анны Павловны, "все наши дамы". Ипполит вошел, глядя в лорнет, и, не опуская лорнета, громко, но неясно пробурлил: "Виконт де Мортемар", -- и тотчас же, не обращая внимания на отца, подсел к маленькой княгине и, наклоняя к ней голову так близко, что между ее и его лицом оставалось расстояние меньше четверти, что-то часто и неясно стал говорить ей и смеяться. 
      Виконт был миловидный, с мягкими чертами и приемами молодой человек, очевидно, считавший себя знаменитостью, но, по благовоспитанности, скромно предоставлявший пользоваться собой тому обществу, в котором он находился. Анна Павловна очевидно угощала им своих гостей. Как хороший метрдотель подает как нечто сверхъестественно прекрасное тот кусок говядины, который есть не захочется, если увидать его в грязной кухне, так в нынешний вечер Анна Павловна сервировала своим гостям виконта как что-то сверхъестественно утонченное, тогда как господа, стоявшие с ним в одной гостинице и игравшие с ним каждый день на биллиарде, видели в нем только большого мастера карамболировать и вовсе не находили себя счастливыми от того, что виделись и говорили с виконтом. 
      Заговорили тотчас об убийстве герцога Энгиенского. Виконт сказал, что герцог Энгиенский погиб от своего великодушия и что были особенные причины озлобления Буонапарте. 
      -- Ах! Расскажите нам это, виконт, -- сказала Анна Павловна. 
      Виконт наклонился в знак покорности и учтиво улыбнулся. Анна Павловна сделала круг около виконта и пригласила всех слушать его рассказ. 
      -- Виконт был лично знаком с герцогом, -- шепнула Анна Павловна одному. 
      -- Виконт удивительный мастер рассказывать, -- проговорила она другому. 
      -- Как сейчас, виден человек хорошего общества, -- сказала она третьему, и виконт был подан обществу в самом изящном и выгодном для него свете, как ростбиф на горячем блюде и посыпанный зеленью. 
      Виконт хотел уже начать свой рассказ и тонко улыбнулся. 
      -- Переходите сюда, дорогая Элен, -- сказала Анна Павловна красавице княжне, которая сидела поодаль, составляя центр другого кружка. 
      Княжна Элен улыбалась; она поднялась с тою же неизменяющеюся улыбкой вполне красивой женщины, с которой она вошла в гостиную. Слегка шумя своею белою бальною робой, убранной плюшем и мехом, и блестя белизной плеч, глянцем волос и бриллиантов, она прошла между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана, полных плеч, очень открытой по тогдашней моде груди и спины и как будто внося с собою блеск бала, подошла к Анне Павловне. Элен была так хороша, что не только не было в ней заметно тени кокетства, но, напротив, ей как будто совестно было за свою несомненную и слишком сильно и победительно действующую красоту. Она как будто желала и не могла умалить своей красоты. "Какая красавица!" -- говорил каждый, кто ее видел. 
      Как будто пораженный чем-то необычайным, виконт пожал плечами и опустил глаза, в то время как она усаживалась перед ним и освещала и его все тою же неизменною улыбкой. 
      -- Мадам, я, право, опасаюсь за свои способности перед такой публикой, -- сказал он, наклоняя с улыбкой голову. 
      Княжна облокотила свою открытую полную руку на столик и не нашла нужным что-либо сказать. Она улыбаясь ждала. Во все время рассказа она сидела прямо, посматривая изредка то на свою полную красивую руку, которая от давления на стол изменила свою форму, то на еще более красивую грудь, на которой она поправляла бриллиантовое ожерелье, поправляла несколько раз складки своего платья и, когда рассказ производил впечатление, оглядывалась на Анну Павловну и тотчас же принимала то самое выражение, которое было на лице фрейлины, и потом опять успокаивалась в сияющей улыбке. Вслед за Элен перешла и маленькая княгиня от чайного стола. 
      -- Подождите, я возьму мою работу, -- проговорила она. 
      -- О чем вы думаете? -- обратилась она к князю Ипполиту. -- Принесте мне мой ридикюль. 
      Княгиня, улыбаясь и говоря со всеми, вдруг произвела перестановку, и, усевшись, весело оправилась. 
      -- Теперь мне хорошо, -- приговаривала она и, попросив начинать, принялась за работу. Князь Ипполит перенес ей ридикюль, перешел за нею и, близко придвинув к ней кресло, сел подле нее. 
      Очаровательный Ипполит поражал своим необыкновенным сходством с сестрою-красавицей и еще более тем, что, несмотря на сходство, он был поразительно дурен собой. Черты его лица были те же, как и у сестры, но у той все освещалось жизнерадостной, самодовольной, молодой, неизменной улыбкой жизни и необычайной античной красотою тела; у брата, напротив, то же лицо было отуманено идиотизмом и неизменно выражало самоуверенную брюзгливость, а тело было худощаво и слабо. Глаза, нос, рот -- все сжималось как будто в одну неопределенную и скучную гримасу, а руки и ноги всегда принимали неестественные положения. 
      -- Это не история о привидениях? -- сказал он, усевшись подле княгини и торопливо пристроив к глазам свой лорнет, как будто без этого инструмента он не мог начать говорить. 
      -- Вовсе нет, -- пожимая плечами, сказал удивленный рассказчик. 
      -- Дело в том, что я терпеть не могу историй о привидениях, -- сказал он таким тоном, что видно было, -- он сказал эти слова, а потом уже понял, что они значили. 
      Из-за самоуверенности, с которою он говорил, никто не мог понять, очень ли умно или очень глупо то, что он сказал. Он был в темно-зеленом фраке, в панталонах цвета бедра испуганной нимфы, как он сам говорил, в чулках и башмаках. Он сел в самую глубину кресла против рассказчика, положил одну руку с кольцом и гербовой печатью перед собой на стол в таком вытянутом положении, что ему стоило, видимо, большого труда удерживать ее в этом положении, однако во все время рассказа он держал так руку. Другою рукой он держал лорнет в ладони и этою же рукой оправлял свою прическу кверху, придававшую еще более странное выражение его вытянутому лицу, и, как будто вспомнив что-то, начинал смотреть на свою выставленную руку с перстнями, потом на ноги виконта, потом весь оборачивался быстро и развинченно, как он и все делал, и долго пристально смотрел на княгиню. 
      -- Когда я имел счастье видеть в последний раз блаженной и печальной памяти герцога Энгиенского, -- начал виконт с изящной грустью в голосе, оглядывая слушателей, -- он в самых лестных выражениях говорил о красоте и гениальности великой Жорж. Кто не знает этой гениальной и прелестной женщины? Я выразил свое удивление, каким образом герцог мог узнать ее, не быв в Париже эти последние годы. Герцог улыбнулся и сказал мне, что Париж не так далек от Мангейма, как это кажется. Я ужаснулся и высказал его высочеству свой страх при мысли о посещении им Парижа. "Сударь, -- сказал я, -- бог знает, не окружены ли мы здесь изменниками и предателями и не будет ли ваше присутствие в Париже, как бы тайно оно ни было, известно Буонапарте?" Но герцог только улыбнулся на мои слова с рыцарством и отважностью, составляющими отличительную черту его фамилии. 
      -- Дом Конде -- ветка лавра, привитая к дереву Бурбонов, как говорил недавно Питт, -- сказал монотонно князь Василий, как будто он диктовал какому-то невидимому писцу. 
      -- Господин Питт очень хорошо выразился, -- лаконически прибавил его сын Ипполит, решительно поворачиваясь на кресле туловищем в одну, а ногами в противоположную сторону, торопливо поймав лорнетку и устремив сквозь нее свой взгляд на родителя. 
      -- Одним словом, -- продолжал виконт, обращаясь преимущественно к красавице княжне, которая не спускала с него глаз, -- я должен был оставить Этенгейм и узнал уже потом, что герцог, увлеченный своею отвагой, ездил в Париж, делал честь мадемуазель Жорж не только восхищаться ею, но и посещать ее. 
      -- Но у него была сердечная привязанность к принцессе Шарлотте де Роган Рошфор, -- горячо перебила Анна Павловна. -- Говорили, что он тайно был женат на ней, -- сказала она, видимо, испуганная будущим содержанием рассказа, который ей казался слишком вольным в присутствии молодой девушки. 
      -- Одна привязанность не мешает другой, -- продолжал виконт, тонко улыбаясь и не замечая опасений Анны Павловны. -- Но дело в том, что мадемуазель Жорж прежде своего сближения с герцогом пользовалась сближением с другим человеком. 
      Он помолчал. 
      -- Человека этого звали Буонапарте, -- произнес он, с улыбкой оглянув слушателей. 
      Анна Павловна, в свою очередь, оглянулась беспокойно, видя, что рассказ делается опаснее и опаснее. 
      -- Так вот, -- продолжал виконт, -- новый султан из "Тысячи и одной ночи" не пренебрегал частенько проводить свои вечера у самой красивой, самой приятной женщины во Франции. И мадемуазель Жорж, -- он помолчал, пожав выразительно плечами, -- должна была превратить необходимость в добродетель. Счастливец Буонапарте приезжал обыкновенно по вечерам, не назначая своих дней. 
      -- Ах! Я предвижу, и мне становится жутко, -- пожимая полными и гибкими плечиками, сказала маленькая хорошенькая княгиня. 
      Пожилая дама, сидевшая весь вечер подле тетушки, перешла к кружку рассказчика, покачав головою и улыбнувшись значительно и грустно. 
      -- Это ужасно, не правда ли? -- сказала она, хотя, очевидно, и не слыхала начала истории. На неуместность ее замечания и на нее саму никто не обратил внимания. 
      Князь Ипполит объявил быстро и громко: 
      -- Жорж в роли Клитемнестры удивительна! 
      Анна Павловна молчала и находилась в беспокойстве, не решив еще окончательно в своем уме, прилично или неприлично было то, что рассказывал виконт. С одной стороны -- вечерние посещения актрис, с другой стороны -- ежели уж виконт де Мортемар, родственник Монморанси через Роганов, лучший представитель Сен-Жерменского предместья, в гостиной будет говорить неприлично?сти, то кто же, наконец, знает, что прилично и неприлично? 
      -- В один вечер, -- продолжал виконт, оглядывая слушателей и оживляясь, -- Клитемнестра эта, прельстив весь театр своею удивительною передачей Расина, возвратилась домой и думала отдохнуть от усталости и волнения. Она не ждала султана. 
      Анна Павловна вздрогнула при слове "султан". Княжна опустила глаза и перестала улыбаться. 
      -- Как вдруг служанка доложила, что бывший виконт Рокрой желает видеть великую актрису. Рокрой -- так называл себя герцог. Он был принят, -- прибавил виконт и, помолчав несколько секунд, чтобы дать понять, что он не все рассказывает, что знает, продолжал: -- Стол блестел хрусталем, эмалью, серебром и фарфором. Стояли два прибора, время летело незаметно, и наслаждение... 
      Неожиданно в этом месте рассказа князь Ипполит произвел странный громкий звук, который одни приняли за кашель, другие за сморканье, мычанье или смех, и стал торопливо ловить упущенный лорнет. Рассказчик удивленно остановился. Анна Павловна испуганно перебила описание наслаждений, которые с таким вкусом описывал виконт. 
      -- Не томите нас, виконт, -- сказала она. 
      Виконт улыбнулся. 
      -- Наслаждение превращало часы в минуты, как вдруг послышался звонок, и испуганная горничная, дрожа, прибежала объ?явить, что звонит страшный бонапартовский мамелюк и что ужасный господин его уже стоит у подъезда... 
      -- Прелестно, -- прошептала маленькая княгиня, втыкая иголку в работу, как будто в знак того, что интерес и прелесть истории мешают ей продолжать работу. 
      Виконт оценил эту молчаливую похвалу и, благодарно улыбнувшись, хотел продолжать, когда в гостиную вошло новое лицо и произвело необходимую остановку.

IV

      Новое лицо это был молодой князь Андрей Болконский, муж маленькой княгини. Не столько по тому, что молодой князь приехал так поздно, но все-таки был принят хозяйкой самым любезным образом, сколько по тому, как он вошел в комнату, было видно, что он один из тех светских молодых людей, которые так избалованы светом, что даже презирают его. Молодой князь был небольшого роста, весьма красивый, сухощавый брюнет, с несколько истощенным видом, коричневым цветом лица, в чрезвычайно изящной одежде и с крошечными руками и ногами. Все в его фигуре, начиная от усталого, скучающего взгляда до ленивой и слабой походки, представляло самую резкую противоположность с его маленькою, оживленною женой. Ему, видимо, все бывшие в гостиной не только были знакомы, но уж надоели ему так, что и смотреть на них и слушать их ему было очень скучно, потому что он вперед знал все, что будет. Из всех же прискучивших ему лиц лицо его хорошенькой жены, казалось, больше всех ему надоело. С кислою, слабою гримасой, портившей его красивое лицо, он отвернулся от нее, как будто подумал: "Тебя только недоставало, чтобы вся эта компания совсем мне опротивела". Он поцеловал руку Анны Павловны с таким видом, как будто готов был бог знает что дать, чтоб избавиться от этой тяжелой обязанности, и щурясь, почти закрывая глаза и морщась, оглядывал все общество. 
      -- У вас съезд, -- сказал он тоненьким голоском и кивнул головой кое-кому, кое-кому подставил свою руку, предоставляя ее пожатию. 
      -- Вы собираетесь на войну, князь? -- сказала Анна Павловна. 
      -- Генерал Кутузов, -- сказал он, ударяя на последнем слоге зов как француз, снимая перчатку с белейшей, крошечной руки и потирая ею глаза, -- генерал-аншеф Кутузов зовет меня к себе в адъютанты. 
      -- А Лиза, ваша жена? 
      -- Она поедет в деревню. 
      -- Как вам не грех лишать нас вашей прелестной жены? 
      Молодой адъютант сделал выпяченными губами презрительный звук, какой делают только французы, и ничего не отвечал. 
      -- Андрей, -- сказала его жена, обращаясь к мужу тем же кокетливым тоном, каким она обращалась и к посторонним, -- подите сюда, садитесь, послушайте, какую историю рассказывает виконт о мадемуазель Жорж и Буонапарте. 
      Андрей зажмурился и сел совсем в другую сторону, как будто не слышал жены. 
      -- Продолжайте, виконт, -- сказала Анна Павловна. -- Виконт рассказывал, как герцог Энгиенский бывал у мадемуазель Жорж, -- прибавила она, обращаясь к вошедшему, чтобы он мог следить за продолжением рассказа. 
      -- Мнимое соперничество Буонапарте и герцога из-за Жорж, -- сказал князь Андрей таким тоном, как будто смешно было кому-нибудь не знать про это, и повалился на ручку кресла. В это время молодой человек в очках, называемый мсье Пьер, со времени входа князя Андрея в гостиную не спускавший с него радостных, дружелюбных глаз, подошел к нему и взял его за руку. Князь Андрей так мало был любопытен, что, не оглядываясь, сморщил наперед лицо в гримасу, выражавшую досаду на того, кто трогает его, но, увидав улыбающееся лицо Пьера, улыбнулся тоже, и вдруг все лицо его преобразилось. Доброе и умное выражение вдруг явилось на нем. 
      -- Как? Ты здесь, кавалергард мой милый? -- спросил князь радостно, но с покровительственным и надменным оттенком. 
      -- Я знал, что вы будете, -- отвечал Пьер. -- Я приеду к вам ужинать, -- прибавил он тихо, чтобы не мешать виконту, который продолжал свой рассказ. -- Можно? 
      -- Нет, нельзя, -- сказал князь Андрей, смеясь и отворачиваясь, но пожатием руки давая знать Пьеру, что этого не нужно было спрашивать. 
      Виконт рассказал, как мадемуазель Жорж умоляла герцога спрятаться, как герцог сказал, что он никогда ни перед кем не прятался, как мадемуазель Жорж сказала ему: "Ваше высочество, ваша шпага принадлежит королю и Франции", -- и как герцог все-таки спрятался под белье в другой комнате, и как Наполеону сделалось дурно, и герцог вышел из-под белья и увидел перед собой Буонапарте. 
      -- Прелестно, восхитительно! -- послышалось между слушателями. 
      Даже Анна Павловна, заметив, что самое затруднительное место истории пройдено благополучно, и успокоившись, вполне могла наслаждаться рассказом. Виконт разгорелся и, грассируя, говорил с одушевлением актера... 
      -- Враг его дома, похититель трона, тот, кто возглавлял его нацию, был здесь, перед ним, неподвижно распростертый на земле и, может быть, при последнем издыхании. Как говорил великий Корнель: "Злобная радость поднималась в его сердце, и только оскорбленное величие помогло ему не поддаться ей". 
      Виконт остановился и, сбираясь повести еще сильнее свой рассказ, улыбнулся, как будто успокаивая дам, которые уже слишком были взволнованы. Совершенно неожиданно во время этой паузы красавица княжна Элен посмотрела на часы, переглянулась с отцом и вместе с ним встала, и этим движением расстроила кружок и прервала рассказ. 
      -- Мы опоздаем, пап<, -- сказала она просто, продолжая сиять на всех своею улыбкой. 
      -- Вы меня извините, мой милый виконт, -- обратился князь Василий к французу, ласково притягивая его за рукав вниз к стулу, чтобы он не вставал. -- Этот несчастный праздник у посланника лишает меня удовольствия и прерывает вас. 
      -- Очень мне грустно покидать ваш восхитительный вечер, -- сказал он Анне Павловне. 
      Дочь его, княжна Элен, слегка придерживая складки платья, пошла между стульев, и улыбка просияла еще светлее на ее прекрасном лице.

V

      Анна Павловна попросила виконта подождать ее и пошла проводить князя Василия с дочерью до другой комнаты. Пожилая дама, сидевшая прежде с тетушкой и потом изъявившая такой бестолковый интерес к истории виконта, торопливо встала и догнала князя Василия в передней. 
      С лица ее исчезла вся прежняя притворность интереса. Доброе, исплаканное лицо ее выражало только беспокойство и страх. 
      -- Что же вы мне скажете, князь, о моем Борисе? -- сказала она, догоняя его в передней (она выговаривала имя Борис с особенным ударением на о). -- Я не могу оставаться дольше в Петербурге. Скажите, какие известия я могу привезти моему бедному мальчику? 
      Несмотря на то, что князь Василий неохотно и почти неучтиво слушал пожилую даму и даже выказывал нетерпение, она ласково и трогательно улыбалась ему и, чтоб он не ушел, взяла его за руку. 
      -- Что вам стоит сказать слово государю, и он прямо будет переведен в гвардию, -- просила она. 
      -- Поверьте, что я сделаю все, что могу, княгиня, -- отвечал князь Василий, -- но мне трудно просить государя; я бы советовал вам обратиться к Разумовскому, через князя Голицына, это было бы умнее. 
      Пожилая дама носила имя княгини Друбецкой, одной из лучших фамилий России, но она была бедна, давно вышла из света и утратила прежние связи. Она приехала теперь, чтобы выхлопотать определение в гвардию своему единственному сыну. Только затем, чтоб увидеть князя Василия, она назвалась и приехала на вечер к Анне Павловне, только затем она слушала историю виконта. Она испугалась слов князя Василия; когда-то красивое лицо ее выразило почти презрение, но это продолжалось только минуту. Она опять улыбнулась и крепче схватилась за руку князя Василия. 
      -- Послушайте, князь, -- сказала она, -- я никогда не просила вас, никогда не буду просить, никогда не напоминала вам о дружбе моего отца к вам. Но теперь я Богом заклинаю вас, сделайте это для моего сына, и я буду считать вас благодетелем, -- торопливо прибавила она. -- Нет, вы не сердитесь, а вы обещайте мне. Я просила Голицына, он отказал. Будьте добрым человеком, каким вы всегда были, -- говорила она, стараясь улыбаться, тогда как в ее глазах были слезы. 
      -- Пап<, мы опоздаем, -- сказала, поворачивая свою красивую голову на античных плечах, княжна Элен, ожидавшая у двери. 
      Но влияние в свете есть капитал, который надо беречь, чтоб он не исчез. Князь Василий знал это, и раз рассудив, что ежели бы он стал просить за всех, кто его просит, то вскоре ему нельзя было бы просить ни за кого, он редко употреблял свое влияние. В деле княгини Друбецкой он почувствовал, однако, после ее нового призыва, что-то вроде укора совести. Она напомнила ему правду: первыми шагами своими в службе он был обязан ее отцу. Кроме того, он видел по ее приемам, что она одна из тех женщин, особенно матерей, которые, однажды взяв себе что-нибудь в голову, не отстанут до тех пор, пока не исполнят их желания, а в противном случае готовы на ежедневные, ежеминутные приставания и даже на сцены. Это последнее соображение поколебало его. 
      -- Дорогая Анна Михайловна, -- сказал он с своею всегдашней фамильярностью и скукой в голосе, -- для меня почти невозможно сделать то, что вы хотите, но, чтобы доказать вам, как я люблю вас и чту память покойного графа, отца вашего, я сделаю невозможное. Сын ваш будет переведен в гвардию, вот вам моя рука. Довольны вы? 
      И он пожал ее руку, дергая ее вниз. 
      -- Милый мой, вы благодетель! Я иного и не ждала от вас, -- так лгала и унижалась мать, -- я знала, как вы добры. 
      Он хотел уйти. 
      -- Постойте, два слова. Раз он перейдет в гвардию... -- она замялась. -- Вы хороши с Михаилом Илларионовичем Кутузовым, рекомендуйте ему Бориса в адъютанты. Тогда бы я была покойна, и тогда бы уж... 
      Анна Михайловна, будто цыганка, выпрашивала для сына тем больше, чем больше ей давали. Князь Василий улыбнулся. 
      -- Этого не обещаю. Вы не знаете, как осаждают Кутузова с тех пор, как он назначен главнокомандующим. Он мне сам говорил, что все московские барыни сговорились отдать ему всех своих детей в адъютанты. 
      -- Нет, обещайте, я не пущу вас, милый, благодетель мой... 
      -- Пап<, -- опять тем же тоном повторила красавица, -- мы опоздаем. 
      -- Ну, прощайте. Видите? 
      -- Так завтра вы доложите государю? 
      -- Непременно, а Кутузову не обещаю. 
      -- Нет, обещайте, обещайте, Василий, -- сказала вслед ему Анна Михайловна, с улыбкой молодой кокетки, которая когда-то, должно быть, была ей свойственна, а теперь так не шла к ее истощенному, доброму лицу. Она, видимо, забыла свои годы и пускала в ход, по привычке, все старинные женские средства. Но как только он вышел, лицо ее опять приняло то же холодное, притворное выражение, которое было на нем прежде. Она вернулась к кружку, в котором виконт продолжал рассказывать, и опять сделала вид, что слушает, дожидаясь времени уехать, так как дело ее было сделано. 
      
     

VI

      Конец истории виконта был следующий: 
      "Герцог Энгиенский достал из кармана флакон горного хрусталя, обделанный в золото, в котором были жизненные капли, подаренные его отцу графом Сен-Жерменом. Капли эти, как известно, имели свойство оживлять мертвого или почти мертвого, но их не надо было давать никому, кроме членов дома Конде. Посторонние лица, отведавшие капель, исцелялись так же, как и Конде, но делались непримиримыми врагами герцогского дома. Доказательством тому служит то, что отец герцога, желая исцелить умирающего коня, дал ему этих капель. Конь ожил, но покушался потом несколько раз погубить седока и раз понес его во время битвы в лагерь республиканцев. Отец герцога убил любимую лошадь. Несмотря на то, молодой и рыцарский герцог Энгиенский влил несколько капель в рот своего врага Буонапарте, и изверг ожил. 
      -- Кто вы? -- спросил Буонапарте. 
      -- Родственник служанки, -- отвечал герцог. 
      -- Ложь! -- закричал Буонапарте. 
      -- Генерал, я без оружия, -- отвечал герцог. 
      -- Ваше имя? 
      -- Я спас вам жизнь, -- отвечал герцог. 
      Герцог уехал, а капли подействовали, и Буонапарте почувствовал ненависть к герцогу и с того дня поклялся уничтожить несчастного и великодушного юношу. Через своих клевретов, узнав по забытому герцогом платку, на котором был вышит герб дома Конде, кто был его соперник, Буонапарте велел изобрести предлог заговора Пишегрю и Жоржа Кадудаля, схватил в Баденском герцогстве мученика-героя и убил его. 
      -- Ангел и демон. И вот каким образом было совершено самое ужасное преступление в истории. 
      Этим заключил виконт свою историю и от избытка волнения перевернулся на стуле. Все молчали. 
      -- Убийство герцога было более чем преступление, виконт, -- сказал князь Андрей, слегка улыбаясь, как будто он подсмеивался над виконтом, -- это была ошибка. 
      Виконт приподнял брови и развел руками. Жест его мог означать многое. 
      -- Но как вы находите всю эту последнюю комедию Миланского помазания? -- сказала Анна Павловна. -- И вот новая комедия: народы Генуи и Лукки изъявляют свои желания господину Буонапарте. И господин Буонапарте сидит на троне и исполняет желания народов. О, это восхитительно! Нет, от этого можно с ума сойти. Подумаешь, что весь свет потерял голову. 
      Князь Андрей отвернулся от Анны Павловны, как будто в той мысли, что эти разговоры ни к чему не ведут. 
      -- "Бог мне дал корону. Беда тому, кто ее тронет", -- произнес князь Андрей с гордостью, как будто то были его слова (слова Наполеона, сказанные при возложении короны). -- Говорят, он был очень хорош, произнеся эти слова, -- прибавил он. 
      Анна Павловна строго взглянула на князя Андрея. 
      -- Надеюсь, -- продолжала она, -- что это была, наконец, та капля, которая переполнит стакан. Государи не могут долее терпеть этого человека, который угрожает всему. 
      -- Государи? Я не говорию о России, -- сказал виконт учтиво и безнадежно: -- государи! Но что они сделали для Людовика XVI, для королевы, для Елизаветы? Ничего! -- продолжал он, одушевляясь. -- И поверьте мне, они несут наказание за свою измену делу Бурбонов. Государи? Они шлют послов приветствовать похитителя престола. 
      И он, презрительно вздохнув, опять переменил положение. Князь Ипполит, долго смотревший в лорнет на виконта, вдруг при этих словах повернулся всем телом к маленькой княгине и, попросив у нее иголку, стал показывать ей, рисуя иголкой на столе, герб Конде. Он растолковывал ей этот герб с таким значительным видом, как будто княгиня просила его об этом. 
      -- Герб Конде представляет щит с красными и синими узкими зазубренными полосками, -- говорил он. Княгиня, улыбаясь, слушала. 
      -- Ежели еще год Буонапарте останется на престоле Франции, -- продолжал виконт начатый разговор с видом человека, не слушающего других, но в деле, лучше всех ему известном, следящего только за ходом своих мыслей, -- то дела пойдут слишком далеко интригой, насилием, изгнаниями, казнями. Общество, я разумею хорошее общество, французское, навсегда будет уничтожено, и тогда? 
      Он пожал плечами и развел руками. 
      -- Император Александр, -- сказала Анна Павловна с грустью, сопутствовавшей всегда ее речам об императорской фамилии, -- объявил, что он предоставит самим французам выбрать образ правления. И я думаю, нет сомнения, что вся нация, освободившись от узурпатора, бросится в руки законного короля, -- сказала Анна Павловна, стараясь быть любезнее с эмигрантом и роялистом. 
      -- О, если бы эта счастливая минута могла прийти! -- сказал виконт, с благодарностью за внимание наклоняя голову. 
      -- А вы как думаете, мсье Пьер? -- ласково спросила Анна Павловна у толстого молодого человека, которого неловкое молчание тяготило ее как любезную хозяйку. -- Как вы думаете? Вы недавно из Парижа. 
      Анна Павловна, ожидая ответа, улыбнулась виконту и другим, как будто говоря: я и с ним должна быть любезна; видите, я обращаюсь и к нему, хотя и знаю, что он ничего не может сказать.