Унылый Совок

«	…А теперь во всех городах возводят типовой кинотеатр «Ракета», где можно посмотреть типовой художественный фильм.<...> Название улиц тоже не отличается разнообразием. В каком городе нет 1-й Садовой, 2-й Загородной, 3-й Фабричной, 1-й Парковой, 2-й Индустриальной, 3-й улицы Строителей! Красиво, не правда ли? Одинаковые лестничные клетки окрашены в типовой приятный цвет. Типовые квартиры обставлены стандартной мебелью, а в безликие двери врезаны типовые замки.	»
— Вступление к рязановской «Иронии судьбы»

«	В СССР секса нет в рекламе!	»
— Популярный мем, вырванный из контекста

Гулаги и рабы? Не смешите мои тапочки. Нашли чем пугать. Светлое советское прошлое? Допустим. А вот попробуйте постоять в очереди после очередного утомительного собрания. Хорошей такой. Человек на сто восемьдесят. За колбасой. По два сорок. Но из туалетной бумаги. Которой в продаже нет. Поэтому вытираем жопу газетой. «Правда». А может, «Труд». Этого добра навалом. Так что остаток сдаём в макулатуру. В обмен на книги. Полное собрание сочинений Ленина. Или Стругацких. Но уже не полное — Главлит бдит. Ещё там что-то про сталеваров… В нагрузку. На выходных — в кино. На «Зиту и Гиту». Ну или на «Подвиг разведчика». Да, до сих пор крутят. Или на «Есению» заграничную — если получится билетик урвать… Ну да ладно, чего там мотаться, лучше посмотреть телевизор. В родной хрущёвке. С женой в халате и бигудях. Про урожаи и надои. Между выступлениями Гениального Секретаря в медалях. Зато целых два канала. С половиной. А в перерывах между урожайными надоями и Гениальным Секретарём ― ансамбль народной песни. И гимнасточки. Жаль, их мне жена смотреть не даёт. И сама не даёт. Уже лет семь. Советская женщина…

Вот он был каков — унылый Совок. Слава Богу, ускорился, перестроился и развалился. Жить стало лучше, жить стало веселее!

Откуда всё пошло?

Основная статья: Унылый Совок/Пятиминутка реальности.

Как и смежные тропы, «Унылый совок» является бастардом реальности и вымысла. В какой мере троп соответствовал реальности, можно спросить в специально обученной подстатье, а здесь отметим, что в вопросах яркости/унылости в СССР было хорошо в плане организации досуга, но плоховато с культурной и материальной частью. Из всех этих недостатков родился образ сравнительно безопасного и стабильного (эта часть образа роднит данный троп с его оптимистичным братом), однако серого и монолитно-тоскливого, как бетонная стена, общества, в котором жить можно, но хотелось бы чего-то получше.

Также укажем на то, что наш троп — это всего лишь сборище негативных стереотипов о позднесоветской эпохе, имеющее к реальности более чем опосредованное отношение — последнюю должны описывать историки, а не воинствующие мимокрокодилы в сети. Здесь же описывается именно отражение тропа в массовой культуре. Аналогичное собрание негативных стереотипов о дореволюционной эпохе — это Застенки царизма, сталинском времени — Гулаги и рабы, современности — Чекистско-бандитский мордор, о странах капиталистического центра — Загнивающий Запад.

В зависимости от наличия у автора критического мышления и его отношения к загранице данный троп может быть сопряжён с благолепным восхищением перед светлыми эльфами с Запада, но это отнюдь не обязательное требование. На излёте же эпохи он плавно переходит в чернуху. Родственен тропу Постсоветская хтонь, который по сути мистика на развалинах Унылого Совка.

Примеры

Общий случай

• В принципе, любое произведение, созданное в означенную эпоху. Даже без всяких обличительских намерений. Просто потому что многие тогдашние повседневные реалии, о которых авторы рассказывали ничтоже сумняшеся, сегодня выглядят странно (да и тогда могли выглядеть странно в глазах иностранцев, даже из соцлагеря). Советская сатира тоже обличала не только зарубежный капитализм, но и многие негативные моменты советского быта, самый известный пример — «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова. Позднее появились «Маленькие хитрости» в журнале «Наука и жизнь»: «Нужна киянка, а в магазине нет? Купи обычный молоток и костыль в аптеке. С костыля снимешь набалдашник и приладишь к молотку», «Нужно покрасить забор, а кисти нет? Возьмите палку, замочите в банке и размочальте её конец молотком». В общем, многие проблемы того времени сейчас решаются заходом в магазин хозтоваров.
  • Неистребимое желание решать проблемы методом «из говна и палок» вместо использования качественных комплектующих и инструмента ещё очень долго будет преследовать жителей пост-СССР.
  • Но, признаться, умение при помощи арматурины, дачной печки, молотка и болгарки сделать сверло по дереву, когда до строительного магазина 10 верст и завтра, иногда впечатляет. Да и в жизни всегда может пригодиться.

Фольклор

«	Чёрным деткам — белый хлеб, Белым деткам — чёрный хлеб, Мяса нет и нет конфет… На хрена нам этот дед?!	»
— Вовочка креативит в честь дорогого Леонида Ильича

(link)

Рейган травит советские анекдоты

• В пандан — политический анекдот 70-х. Про красных и чёрных. Чёрные едят чёрную осетровую икру, ездят на чёрных «Волгах» и отдыхают на Чёрном море. Красные едят красную томатную пасту, ездят в красных трамваях и отдыхают в красном уголке.
• Политические анекдоты, тысячи их! Обычно «прославляют» дефицит, кумовство, топорную пропаганду, геронтократию и прочие прелести застоя…

«	Двое маленьких немцев переговариваются из-за Берлинской стены: — А у меня апельсин есть! — А у нас зато социализм! — Па-а-адумаешь! Захотим — и у нас построим! — Ха! Тогда у вас апельсинов не будет!	»

• Анекдот про жука развитого социализма — наш ответ колорадскому жуку.
• Шесть основных противоречий социализма: 1. Нет безработных, но никто не работает. 2. Никто не работает, но план выполняется. 3. План выполняется, но в магазинах ничего нет. 4. В магазинах ничего нет, но у всех все есть. 5. У всех все есть, но все недовольны. 6. Все недовольны, но голосуют «за».
• Анекдот про капиталистический и социалистический ад; в последнем грешникам раздолье — то дров нет, то смолы, то черти пьяные ушли на партсобрание.
• Попугай, которого в живом виде не разрешают вывезти еврею: «Хоть тушкой, хоть чучелом, только скорей отсюда!».
• Анекдот про старого еврея, который пытается выбить себе визу на выезд в Израиль, чтобы там ухаживать за ослепшим братом. На вопрос, почему брат сам к нему не приедет, старик отвечает: «Потому что он ослеп, а не ох*ел».
  • В другом изводе еврей был далеко не старый и сообщал в классе, что уезжает с семьёй ухаживать за дедушкой. Когда учительница вопросила, почему же они тогда не заберут дедушку к себе, ответ был примерно такой же: «потому что он глуховат, а не глуповат».
• Вариации на тему «догоним и перегоним страны Запада, но неудобно — увидят, что задница голая».

«	Почему в магазинах пропали молоко и говядина? Потому что мы идём к коммунизму семимильными шагами, коровы за нами не поспевают.	»

«	Москва. 1980-й год. Дефицит всего, но в преддверии Олимпиады продавцам запрещено говорить, что чего-то нет. В магазин заходит дама и спрашивает перчатки. Перчаток, конечно, нет и продавец начинает выкручиваться: — А какие перчатки вам нужны — кожаные, шерстяные или лайковые? — Кожаные. — А из какой кожи — свиной, телячьей? — Из свиной. — А какого цвета? — Коричневые, под цвет пальто. — Тогда приносите пальто, мы вам подберем. Тут вмешивается стоящий рядом мужчина: — Дамочка, не верьте им — я уже и жопу показывал, и унитаз приносил — НЕТ У НИХ ТУАЛЕТНОЙ БУМАГИ!!!	»

«	Приезжают в гости к Брежневу Джимми Картер и Дэн Сяопин. Едут в шикарной «Волге» по Москве, видят: длинная-длинная вереница людей стоит друг за другом и утекает куда-то в здание. Гости спрашивают: что такое? Брежнев: — Этхо очхередь за кхолбасой. Картер: — А что такое очередь? Дэн Сяопин: — А что такое колбаса?	»

• Ну и анекдот про газетный киоск: «„Правды“ нет, „Советская Россия“ продана, остался только „Труд“ за две копейки».

«	Диалог в рыбном магазине: — У вас нет мяса? — У нас нет рыбы, а мяса нет напротив, в мясном!	»

«	Приходит мужик в отдел «Мясо». Спрашивает: — А у вас есть говядина? Продавец (невозмутимо): Есть, как раз свеженькая. Мужик: А еще что есть? Продавец (невозмутимо): Еще колбасы есть: сервелат, брауншвейгская… Рыбку вот подвезли красную… Икра черная на развес… Мужик: ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ, ГАД!!! Продавец (невозмутимо): Ты первый начал.	»

• Вариант:

«	Пк: Красная икра есть? Пр: Есть. Пк: (удивлённо) А сухая колбаса? Пр: Вам какой сорт? Пк: (ошалело) А кофе бразильский? Пр: Да хоть завались! Пк: Издеваетесь? Пр: Ты первый начал.	»

• Натебейка современным прогрессивным экологичным урбанистам опирается на этот троп: «Советские люди жили в коливингах и работали в коворкингах, питались органик-продуктами в крафтовой экоупаковке, занимались фитнесом в бесплатных джимах, как тру-урбанисты ездили на общественном транспорте, были бодипозитив и носили боди-френдли одежду из натурального волокна».
• Анекдот про незадачливого сантехника, которому дали пять лет за то, что он, чиня в Кремле туалет, громко возмущался: «Да у вас тут всё прогнило, всю систему менять надо!».

«	Появилась на телевиденье четвёртая программа. Пришёл работяга домой, включил первую — выступает дорогой Леонид Ильич Брежнев. Повернул переключатель — на второй тоже Брежнев. Переключил на третью — там по-прежнему Брежнев. В надежде хоть на что-то включил четвёртую — а там гэбэшник: «Я тебе, сволочь, попереключаю!»	»

«	Возвращается моряк из дальнего плаванья. Идёт в магазин, хочет купить чёрной икры для семьи. Видит, что бочки с чёрной икрой на положенном месте нет. Спрашивает продавца, тот не знает, требует директора, спустя полчаса тот к нему выходит. — Здесь раньше стояла бочка чёрной икры! Кому она могла мешать? — За те полчаса, что вы здесь стояли, никто, кроме вас, этим товаром не заинтересовался!	»

«	Приезжает бывший владелец Верхних торговых рядов в Москву, заходит в ГУМ, осматривается, подзывает продавца и очень вежливо спрашивает: — Вы извините, но когда это был мой магазин, то вот здесь, слева от входа, всегда стояла бочка с чёрной икрой. Вы не знаете, кому она помешала?	»

«	Армянское радио спрашивают «Что такое черная икра?». Ответ — «Полезный и вкусный продукт, который советский народ вкушает устами лучших своих представителей»	»

• Загадки:
  • Длинное, зеленое, пахнет колбасой? Электричка из Москвы.
  • Где больше всего хлеба в СССР? — В котлетах.
  • Что собирают, когда нет урожая? — Пленум.
  • Что такое вобла? — Кит, доплывший до коммунизма.
• Плакат на райкоме КПСС: «Кто у нас не работает, тот не ест».
• Сочиненная спичрайтером Л. И. Брежнева А. Бовиным пародия на предложения для Конституции СССР 1977 г. Например, «Поступившие несвоевременно указания начальства должны быть своевременно исполнены».

Литература

• Фельетон Ильфа и Петрова «Директивный бантик» — с прикрученным фитильком, поскольку это именно что «обличение отдельных недостатков», да, вдобавок, в самую что ни на есть «рабско-гулагскую» эпоху:

«	Он надел брюки, тяжкие москвошвеевские штаны, мрачные, как канализационные трубы, оранжевые утильтапочки, сшитые из кусочков, темно-серую, никогда не пачкающуюся рубашку и жесткий душный пиджак. Плечи пиджака были узкие, а карманы оттопыривались, словно там лежало по кирпичу. Счастье сияло на лице девушки, когда она обернулась к любимому. Но любимый исчез бесследно. Перед ней стоял кривоногий прощелыга с плоской грудью и широкими, немужскими бедрами. На спине у него был небольшой горб. Стиснутые у подмышек руки бессильно повисли вдоль странного тела. На лице у него было выражение ужаса. Он увидел любимую. Она была в готовом платье из какого-то ЗРК. Оно вздувалось на животе. Поясок был вшит с таким расчетом, чтобы туловище стало как можно длиннее, а ноги как можно короче. И это удалось. Платье было того цвета, который дети во время игры в «краски» называют бурдовым. Это не бордовый цвет. Это не благородный цвет вина бордо. Это неизвестно какой цвет. Во всяком случае, солнечный спектр такого цвета не содержит. На ногах девушки были чулки из вискозы с отделившимися древесными волокнами и бумажной довязкой, начинающейся ниже колен. В это лето случилось большое несчастье. Какой-то швейный начальник спустил на низовку директиву о том, чтобы платья были с бантиками. И вот между животом и грудью был пришит директивный бантик. Уж лучше бы его не было. Он сделал из девушки даму, фарсовую тещу, навевал подозренья о разных физических недостатках, о старости, о невыносимом характере. «И я мог полюбить такую жабу?» — подумал он. «И я могла полюбить такого урода?» — подумала она. — До свиданья, — сухо сказал он. — До свиданья, — ответила она ледяным голосом. Больше никогда в жизни они не встречались. Ужасно печальная история, правда?	»
— Опубликован в 1934 г.

• А также другие их фельетоны на бытовые темы («На купоросном фронте», «Пытка роскошью», «Безмятежная тумба» и т. д.). Но, опять же, фитилёк прикручен: описанные там недостатки подаются именно как отдельные недостатки, которые можно и нужно исправлять, не боясь бить «безмятежных тумб» по рукам.

• • И в целом юмор и сатира той эпохи: партия была неприкасаема, а вот обыватель-то родился до революции большей частью и припечатать его и его быт было можно. Посмотрите карикатуры 20-х годов в «Крокодиле» — помятые лица, покосившиеся домики, грязные дороги. Однако после статьи «Жить стало лучше, жить стало веселее» эту вольницу пришлось свернуть, так как официально было обозначено, что теперь советское общество по большей частью социалистическое и ругать его нельзя. А вот во времена оттепели и застоя подобная практика в сатире вернулась, хоть и не так жёстко, а покосившиеся хибары были заменены на типовые дома-коробки и такую же типовую мебель.
• Александр Твардовский, «Тёркин на том свете» — собственно, тот свет для Василия оказывается именно таким.
• Евгений Лукин, «Поток информации». Инопланетный кибернетический разведчик, замаскированный под вешалку, проникает в некое советское учреждение со всеми его бюрократизмом, волокитой и прочими приметами развитого социализма… «Никто не знает, откуда она появилась. Никто не знает, куда она исчезла. И можно только предполагать, что теперь там о нас подумают».
• Владимир Войнович:
  • «Москва 2042» — коммунистическая антиутопия, резко переходящая в монархическую. Самое забавное, что многое из предсказанного Войновичем сбылось, по его словам, отнюдь не при советском строе.
  • Повесть «Шапка» — о писателе, который был обделён при распределении дефицитных шапок, после чего от обиды заделался диссидентом и решил переписать свой роман о корабельном враче, героически вырезавшем сам себе аппендицит. В новой редакции операция происходит не посреди океана, а возле берегов США, потому что капитан отказался отпустить врача в американскую больницу из-за его «неблагонадёжности». В итоге доктор от такого «самолечения» вполне предсказуемо помирает. В результате своего выступления писатель таки получает пыжиковую шапку, но из-за сильного волнения или радости помирает от сердечного приступа.
• Александр Бушков, «Казённый дом» — зигзаг. Совок там унылый, но пресытившийся бомонд Зачуханска уже не знает, как им бороться со скукой: «И воцарилась скука великая. Первый секретарь Зеленый с превеликими трудами раздобыл черно-белый телевизор и смотрел „Сельский час“, время от времени промахиваясь по супруге надоевшим саксонским фарфором. Предоблисполкома Мазаный, ошалев, ударился в извращения: забрел в рабочую столовую, скушал там „котлету с макаронами“ и чуть не помер с непривычки, но оклемался и даже допил „компот“ (по Зачуханску, не забывшему еще историю с динозавром, молнией пронесся слух: „Снова Мазаный чудит!“). Прокурор Дыба в старом ватнике вторгся в котельную, распугав дегустировавших стекломой бичей, отобрал у трудяги Поликратыча лопату и принялся шуровать уголёк, громко объясняя, что он не пьян, что маленькие зелененькие диссиденты вокруг него на сей раз не скачут, а просто подыхает он от тоски. Правда, надолго его порыва не хватило: уголь — вещь тяжёлая, но именно в кочегарке прокурора Дыбу осенило».
  • Впрочем, тема сабжа проходит и в более позднем цикле про «Пиранью», пусть и фоном — однако вполне даёт понимание, почему 18 млн членов КПСС не стали впрягаться за партию. А в «Как три мушкетёра» сабж и вовсе является во всей красе. Как оказалось, засекреченный инженер вовсе не был жертвой шантажа западных спецслужб, он сам захотел свалить «за бугор»! Ибо считал, что в «совке» его недооценивают — и, к сожалению, был абсолютно прав.
• Братья Вайнеры, «Петля и камень в зеленой траве». ЭТО реально было написано в 1970-х годах! Издано, правда, в 1990. «Нигде люди так не разобщены в своей тошнотворной сомкнутости, как в очереди за варёной колбасой».
• Кир Булычёв, поздние рассказы о Великом Гусляре.
• Сергей Довлатов — все его рассказы про жизнь в СССР действительность не лакируют, но и сильно не очерняют, поэтому не весь сеттинг у него такой, а отдельные моменты: люди много пьют, а если пишешь, не придерживаясь партийных установок, то шансов легально опубликоваться нет. Или эпизод с фарцовщиком: нелегальный бизнесмен сколачивает капитал, торгуя… носками. (Правда, потом советская промышленность его подвела, начав производить эти носки миллионами).
  • В разгар Перестройки носки вновь исчезли и стали отпускаться только ветеранам битвы на Калке ВОВ и, разумеется, по блату из-под прилавка.
• Александр Рудазов, «Призрак» — пространство в Загробье, зарезервированное для атеистов советского и постсоветского разлива выглядит именно так: однотипные хрущёвки, убогие макароны «полкило в одни руки» и т. д. Повезло тем, кто был хотя бы втайне крещён — такие принадлежат Раю; повезло и тем, кто не только атеист, но и убеждённый коммунист — для них существует Светлое Завтра с интересной работой «от каждого по способностям» и космическими полётами на инопланетные загробные миры. А остальные — кукуйте! С прикрученным фитильком — облик Загробья формирует коллективное бессознательное, так что со следующим поколением умерших Унылый Совок наверняка осовременится. Ну, или для них сформируется новый тот свет, а этот дюжину-другую тысяч лет спустя опустеет и схлопнется.
• Наринэ Абгарян, «Манюня» — аверсия: иронично описаны добровольно-принудительные массовые мероприятия, уравниловка и дефицит, однако ирония беззлобная, а общий настрой всё-таки светло-ностальгический, с тоской по временам, когда люди были добрее и не существовало национальной розни.
• Внезапно, Борис Васильев — практически все поздние произведения. Причём, отличие от примеров выше, тоску вызывало не бытовое убожество с хрущёвками и дефицитом, а как раз наоборот: нравственная деградация и прогрессирующее потребл*ство (словом, то самое, за что обвиняет Бездуховный Запад™ родная пропаганда) на фоне относительной сытости и планово-застойной стабильности. Мало-помалу настоящими хозяевами жизни становятся наглые, беспринципные и жадные обыватели, превосходно освоившие науку «устраиваться в тёплом местечке», в то время как совестливые и трудолюбивые идеалисты оттираются на обочину, а при попытке как-то сопротивляться — гибнут, причём глупо и бессмысленно. И вот за это будущее отдавали жизнь девочки-зенитчицы?
• Цю Сяолун, цикл детективных романов об инспекторе Чэне: хотя место действия — социалистический Китай 1990-х, но по атмосфере — вылитый наш родной унылый Совок. Все то же самое — бюрократия, вонючие и тесные общежития, многолетние очереди за отдельной квартирой и т. д.
• Игорь Ефимов, «Без буржуев» — читается как какая-то черная комедия про советский быт, а на самом деле это компиляция официальной советской прессы.
• Станислав Курилов, автобиография «Один в океане» — 1972 год, круиз «Из зимы в лето» стартует из Владивостока. Заходов ни в какие порты нет, палубы огорожены. ГГ, чтобы сбежать из унылого совка, прыгает с двенадцати метров и три дня без еды и питья плывёт в Тихом океане.
• Том Клэнси балансировал где-то на границе сабжа и «рабских гулагов»: то двадцать семь расстрелянных за мятеж на «Сторожевом», то история о подводнике, который решил свалить на Запад потому, что жене пьяный хирург делал аппендэктомию и довёл до разлитого перитонита, а вместо антибиотиков в больнице оказалась вода, которую на заводе залили в ампулы ради перевыполнения плана.
• Графоманское сочинение Ларисы Матрос «Презумпция виновности» — пополам с «иванством» и смердяковщиной.
• Шамиль Идиатуллин, «Город Брежнев» — троп подан сложно. Советская действительность промышленного города глазами разных поколений различна: совершенно не уныла для директоров производств, где требуется срочно решать массу непростых задач. Молодёжь строит карьеру и скорее замечает начинающийся разгул преступности и войну в Афганистане. Беспросветна для жён — работа, общественная нагрузка, очереди в магазин и домашнее хозяйство день за днём. А вот для школьников троп — в полный рост: по телевизору всего два канала, крутые фильмы в кино показывают, если повезёт, раз в год, каратэ запрещено, всё интересное (музыка, пьесы, книги) порицается, единственное общераспространённое развлечение — ходить кварталами стенка на стенку.
• Святослав Логинов, серия заметок «Мои универсамы» — известный фантаст в самом начале перестройки работал грузчиком в магазине и нарисовал картину уютной унылости. Каждый день похож на другой — запах бормотухи, попытки всех немножко себе отрезать от магазинных благ, но немножечко хуже — вот творог ещё не был дефицитом, а вот уже немощные старушки устроили из-за него драку.
• Владимир Сорокин
  • «Тридцатая любовь Марины» — смеха ради. Учительница музыки втихаря диссидентствует, проститутствует и репетиторствует на фоне предмета данной статьи на самом его издыхании. Однако однажды встречает рубаху-парня, который её не только образцово-показательно …, но и утром отвёл на завод, где Марина находит истинный смысл жизни.
  • Надо полагать, «Очередь» тоже об этом. Впрочем, судите сами, если осилите.
• Юрий Нестеренко. Хотя «Комбинат» и «Чёрная топь» номинально про наши дни, чуть ли не весь сюжет обеих книг буквально про это.

• Троп с неожиданной стороны обыграл Сергей Тармашев в восьмой «Предыстории», где четверо героев воспринимают окружающую их действительность примерно так же, как антисоветчики свою Родину. Они даже попытались политэмигрировать в руководимую Серыми цивилизацию. Со столицей в Авиве. Там недоэмигрантов вовлекли в афёру, посадили и пытались продать на органы. В финале оказалось, что это всё был хитрый план, по итогу которого героев предполагалось сдать на опыты, чтобы понять, как они смогли настолько деградировать и как ими управлять.
• Наталья Баранская, «Неделя как неделя». Кроме работы в НИИ и воспитывания двух детей рассказано также про очереди в продуктовый, плохо работающий транспорт, пустую картошку на ужин и вечернее штопание носков.

Кино

«	Маркс и Энгельс тоже хотели как лучше. Человечество до сих пор от этого г**на отмыться не может!	»
— Бабушка лёгкого поведения-2. BadComedian ответил на это пародией на советские лозунги.

• «Восток-Запад». После смерти Сталина реэмигрантам репрессий можно не бояться, да и по советским меркам они живут не так уж плохо. Но в силу плохо освещенных причин они маниакально стараются любой ценой вернуться во Францию.
• «Космос как предчувствие». Жизнь на Кольском полуострове в конце 1950-х, конечно, не э… Но если загадочный Герман оказался под конец обыкновенным перебежчиком, то Конёк — образцовый советский энтузиаст и, возможно, будущий успешный дипломат. Даже Гагарина смог поздравить.
• В похожем ключе сделан «Бумажный солдат» А. Германа-младшего. Антисоветчиной никто не занимается, люди искренне верят в освоение космоса. Но атмосфера вокруг откровенно мрачная и декадентская (чего стоит бесконечная грязь, которая якобы всегда вокруг космодрома), а в центре сюжета постоянно рефлексирующий врач.
• «Мой друг Иван Лапшин» А. Германа-старшего. Хоть фильм и советский, но тут 1930-е годы в провинции выглядят так мрачно и уныло, что повеситься тянет. Отсюда сын Германа стиль и взял.
• «Зависть богов» Владимира Меньшова. Советская домохозяйка не знала ни настоящей любви, ни оргазма, пока её не просветил очаровательный и свободолюбивый француз (ну, вы знаете, великие любовники! марсельеза!). Которого гадские советские спецслужбы потом выгнали — ну невозможно счастье в этой стране.
• «Заложники» Резо Гигиени Гигинеишвили (основано на реальных событиях — неудавшемся угоне Ту-134 в 1983 году): в Грузии совок был настолько унылый, что для золотой молодёжи единственным выходом было захватить самолет, в процессе убив и искалечив нескольких человек, в том числе девушку-стюардессу. Нэ расстрэливат жи рэбят толка за то, что аны захотель глатка свабод, слющай?! И это при том, что кавказцы вообще и грузины в особенности в восприятии остальных советских граждан играли ту же роль, какую позже начнут играть новые русские.
  • Хуцпа — уже само название объявляет «заложниками» (в смысле «унылого совка», из которого «никого не выпускали») самих захватчиков самолёта наравне с их жертвами. Но это быдло всё устраивало, раз самолёты не захватывали, так что их не жалко. Ждем байопика о трагической судьбе убийц стюардессы Нади Курченко.
• «Гражданин Икс» — Ростов-на-Дону времен деятельности Чикатило выглядит Мухосранском первых послевоенных лет. Одежда так точно с 1930-х не изменилась.
• «Стиляги» — деконструкция. Комсомолец Мэлс клюёт на «красочную жизнь» размалёванных стиляг и красотку Пользу, а в результате оказывается, что оно того не стоило. Польза, на которой он всё же женился, рожает негритёнка (увидела как-то на улице настоящего американца и не удержалась), а съездивший в США Фред рассказал, что «В Америке нет стиляг, Мэл!». А «рядовые советские граждане»… Казалось бы, режиссёр изобразил абсолютно безликое и агрессивное стадо, словно тут же с картин Васи Ложкина, живущее в ужасных берлогах и готовое втоптать в грязь любого, кто одевается ярче других (и это выбесило многих бывших советских граждан — ну явная же клевета, тогда все было далеко не так!) — но в то же время показывает, что ничто человеческое им не чуждо, они способны радоваться жизни и ставить достойные цели, и даже противная мать Полины оказывается способной к нежным чувствам, а отцы Мэлса и Фреда — вполне здравомыслящие и развитые люди.
• «Гудбай, Ленин!» — действие происходит во время воссоединения ГДР и ФРГ. Мать главного героя была в коме во время этих политических событий, любое волнение может её убить, и сын воссоздаёт стремительно уходящую обстановку унылого совка: ищет советские товары, держит на ходу старенький автомобиль «Трабант», снимает фейковые новости.
  • Тут всё-таки зигзаг: несмотря на изощрённую изобретательность ГГ, в строящийся «коммунизм в отдельно взятой немецкой квартире» постоянно вносит коррективы окружающая реальность, а порой и его собственная фантазия… так что в итоге его «совок» плавно съезжает в соседний троп. В конце фильма он откровенно признаёт, что созданный им «остров прошлого» не имел ничего общего с реальной Восточной Германией, в которой он родился (и уж точно был лучше окружавшей его «перестроечной» разрухи).
• На Западе из-за железного занавеса плохо представляли советские реалии и рисовали СССР как клюквенный Мордор. Но вот после распада Союза с реалиями ознакомились и стали включать в фильмы отдельные элементы.
  • «Москва на Гудзоне» — многокилометровые очереди за туалетной бумагой, уставленный дефицитной водкой холодильник, обязательно плохо работающие Жигули, мрачность как в годы войны… Сейчас это смотрится как клюквенная пародия, но фильм снимался всерьез.
  • «Девушка с Петровки» — в фильм о советской Москве впихивали все стереотипы, что есть. В итоге вроде пропаганды и мало, но заснеженная Москва, снятая в Вене, выглядит дико клюквенно и депрессивно. А девушку Октябрину в конце ссылают за тунеядство и подделку паспорта.
  • «Красная жара». Политотой и не пахнет, но вы посмотрите на эти клюквенные трущобы вместо Москвы! Да в «Огненном лисе» она выглядела красивее.
  • «Твист снова в Москве». То же самое, только в жанре эксцентричной несмешной комедии от режиссёра французских «Пришельцев». С чего это издевательства над французским буржуа станут смешнее, если его сделать директором советской гостиницы, непонятно.
  • «Евротур» — герои прибывают в Словакию, где их окружают хрущёвки с разбитыми окнами, поросшие травой пустыри, всё слегка запылённое. Местный житель дружелюбно говорит им: «Хорошо что вы приехали летом. Зимой здесь тоскливо».

«	— А когда прибывает поезд до Берлина? — Скоро! Железную дорогу уже строят.	»
— Диалог на вокзале

• • «Довод» Нолана — хоть дело и происходит в пре-ковидную эпоху, бывшая советская промзона, где прошло сражение, вполне аутентичная — серая и бетонная. Впрочем, промзоны выглядят так где угодно. Конкретно в фильме съемки шли на заброшенном руднике в Калифорнии. А ориентировались на заброшенные уже постсоветские локации..
    • Тут зигзаг: есть в фильме и реальная советская архитектура, снятая в Эстонии, и она как раз выглядит круто.
• «Отпуск в октябре» Романа Михайлова (2023) ― сознательная игра с тропом (даже название отсылает к фильму «Отпуск в сентябре» 1979 года). Героине, современной актрисе на съёмках фильма, в рамках производственного процесса показывают вроде бы типичные советские фильмы семидесятых ― но при этом в их обстановке ощущается что-то неуловимо криповое, и героиню пугает та самая атмосфера застоя и унылости. В дальнейшем намекается, что эти самые фильмы содержат в себе «алхимические коды» и представляют собой параллельную реальность, в которую могут попадать люди из нашего мира.
  • Объект отсылки — «Отпуск в сентябре» (пьеса Александра Вампилова «Утиная охота», а потом двухсерийный фильм с Олегом Далем в главной роли, снятый в 1979, но положенный «на полку» до перестроечных времен) — сам по себе каноничный пример того, как свинцовая серость совковой действительности доводит героя сначала до экзистенциального кризиса (с неизбежным алкоголизмом), а потом и до попытки самоубийства.
• Перестроечное кино как феномен во многом об этом.
• Убийство на Ждановской — на основе реальной истории: несколько ментов ограбило майора КГБ ради дефицитных продуктов. Обнаружив случившееся, их начальник решил замести следы, избавившись от ещё живого КГБшника.
• «Детский мир» — мелодрама 1982 года. Под новый год один мужчина ищет настольную игру в подарок для своего будущего пасынка. Бесконечные склады, магазины, базы, где игры или нет — не завезли, или есть, но нельзя просто взять и купить, потому что требуется блат, знакомство или взаимовыгодный обмен, а протагонисту всюду чуточку не хватает знания нужного человека и приходится в почтенном возрасте скандалить, давить на жалость, в общем устраивать тяжёлые и неприятные сцены.

Отдельные элементы в советской киноклассике

• «Иван Васильевич меняет профессию» — всего один эпизод, но очень запоминающийся. Когда инженеру Тимофееву срочно понадобились транзисторы для починки машины времени, выяснилось, что в советских магазинах их достать просто невозможно. Поэтому пришлось покупать у фарцовщика. Справка для молодого поколения: дефицит, как и низкое качество продукции / сферы услуг, см. ниже, был топовой темой легальной советской сатиры, а уж спекулянты-перекупщики, на которых можно повесить всех собак за искусственно создаваемые временные трудности, нивелирующие успехи лучшей в мире плановой экономики — тем паче. Так что ничего удивительного в этом эпизоде нет (к тому же на всякий случай магазин радиотоваров просто показан закрытым посреди дня, типа на преучёт). Впрочем, Гайдай подстёбывал советскую действительность и более жёстко, за что и был всенародно любим (то, что его фильмы, и этот в том числе, проходят у новой поросли, не считывающей контекстов и подтекстов, по противоположному тропу — довольно забавна аберрация). И пусть сами по себе транзисторы стоили не очень-то дорого — фарцовщики торговали в реальной жизни и ими: кому очень надо, тот и в пять раз больше вывалит.
• Ирония судьбы, или С лёгким паром! — вся завязка состоит в том, что благодаря унылой типовой застройке, бедности ассортимента мебели и обоев, ну и да, доступности алкогольных напитков герой сперва даже не понял, что залез в чужую квартиру (типовой замок в которой он открыл своим типовым ключом).
  • Фильм уже несколько раз переснимали, и на Западе одинаковые квартиры с одинаковой мебелью из «Икеи» никому глаз не резали. А вообще, зайдите в свой ближайший М-Видео или Hoff и убедитесь, что разнообразием там ассортимент тоже не отличается. В разных городах тоже одни и те же товары. Напомним, что в 1970-е ассортимент был в разы меньше сегодняшнего даже на Западе.
• Мимино — вообще невозможно смотреть с молодым поколением. Например, смысл манипуляций, которые Валико проводит в начале фильма, заключается в обмене маленькими услугами, без которых сильно усложнялся доступ к получению официальных услуг. Или почему Валико перед поселением в гостиницу навещает артиста балета? Потому что между артистом и администрацией есть такой же обмен услугами: артист дает контрамарки, администрация предоставляет места в гостинице. Просто так человеку с улицы дать место в гостинице? Да вы шутите, это дефицитный труднодоступный ресурс, а люди, которые им распоряжаются, получают смешные зарплаты. Так что гостиницы в крупных городах с обилием туристов — это кормушка для взяточников. А почему Рубик Хачикян пытается продать шины от грузовика, расхаживая по квартирам как коммивояжер, на что он вообще рассчитывает — просто случайно встретить владельца грузовика, которому нужны именно такие шины? Нет, план Рубика вполне идиотский, но по советским временам рабочий: шины мог купить кто угодно, потому что они тоже были дефицитным товаром, который можно перепродать, если есть, скажем, знакомый на автобазе. Примечательно, что Рубик пытается продать шины, принадлежащие не ему, а его предприятию, но ни он сам, ни Валико не рассматривают это как воровство: Рубик, как честный человек, запишет, что шины пришли в негодность и, возможно, с него вычтут из зарплаты, но все всё поймут. И да, это фильм ни разу не социальная сатира, это милая комедия положений и характеров.
  • Шины для Москвича (а не грузовика) в фильме Рубик купил за свои деньги для родственника. Кстати, шины и прочее вплоть до лопат и сейчас спокойно воруют, когда могут.
  • Странно, что критег не обратил внимание на сцену в суде, в которой дорогая люстра из чешского хрусталя оказалась обычным советским ширпотребом, внешне ничем от хваленого дефицита не отличавшимся. А это тоже ведь сатира насчет тогдашней нездоровой беготни за священным дефицитом. Сейчас вместо люстр аналогом был бы какой-нибудь айфон.
• По семейным обстоятельствам — почему риэлтор оказывает услуги подпольно и пользуется тайным шифром, чтобы никто, кроме них с клиентом, не догадался, о чем речь? Потому что помогать людям с обменом квартир (за небольшую плату, конечно) было уголовно наказуемо. «Нетрудовые доходы». И да, это тоже не социальная сатира, а семейная комедия.
  • «Небольшая» плата даже в фильме очень даже большая. И насчет нетрудовых доходов… Попробуйте сейчас сами продать квартиру без посредников-риэлторов. Замучаетесь отбиваться от их звонков. А если в интернете разместите объявление, они его просто присвоят и будут ее «продавать» от вашего имени. Так что да, это эксплуататоры почище любого римского землевладельца.
    • Риелтор советским людям был нужен из-за … отсутствия рынка жилья как такового (единственное исключение — частные дома в деревне и частном секторе некоторых городов, их можно было продавать и покупать). Большая часть жилой недвижимости представляла собой государственную или кооперативную собственность и не могла быть объектом сделок купли-продажи.

    Был разрешён равноценный обмен без доплаты. Неравноценный обмен состава преступления не образовывал, но был запрещён правилами, так что не был бы утверждён рай- или горисполкомом. Поэтому нельзя было дать в местную газету объявление «Меняю 5-комнатную квартиру на ул. Горького на однушку в Чертанове с доплатой 25,000 руб. (советских, на нынешние деньги это большие миллионы)», такого бы просто не напечатали.

    И риелтор сводил обменивающиеся стороны, не имеющие никаких иных способов узнать друг о друге, а также посредничал в даче взятки исполкомовским чиновникам, чтобы они утвердили этот неравноценный обмен (это уже образовывало состав преступления, ст.ст. 174 и 174.1 УК РСФСР от 1960 года). И да, в те времена термина «риелтор» не было, таких подпольных бизнесменов называли маклерами. И в крупных городах были места, где они кучковались, о них все знали, но поскольку они успешно шифровались (не так, конечно, комично, как Владимир Басов в фильме), менты не имели формального повода их забрать: трезвому гражданину не было запрещено гулять где угодно, кроме секретных объектов.

• «Самая обаятельная и привлекательная» — для того, чтоб закупиться более-менее приличной одеждой, подруга ведет героиню к фарцовщику. Да, продажа модной одежды помимо официальной сети комиссионных магазинов (где ее нельзя было продать выгодно) тоже была уголовно наказуема.

Телесериалы

• Чернобыль — иностранный сериал, сами события унылыми никак не назовёшь, из сеттинга взяты в основном архитектура (серые дома-панельки) и в меньшей степени обстановка квартир (кому-то она показалась даже уютной). Тем не менее, академик Легасов живет в загаженной квартире в хрущевке (в реальности — в двухэтажном коттедже), а медсанчасть 126, в которую привезли пострадавших, выглядит будто районная больница «в глубинке» — всюду облезлая краска и битый кафель, рассохшиеся ободранные окна с выщербленными подоконниками и тому подобное (МСЧ-126 была к моменту аварии в эксплуатации менее десяти лет, к тому же являлась специальным медицинским учреждением, обслуживавшим работников АЭС, поэтому снабжалась «по высшему разряду»).
  • Обоснуй — авторы сериала тупо зажмотились на декорации и сняли натуру в том, что осталось от советских времен. Разумеется, аутентичная натура за столько лет пришла в упадок. С другой стороны, эти жмоты могли бы хотя бы стекла в кадре протереть…
• Ход Королевы — в целом этот американский сериал изображает СССР на удивление неклюквенно: советские шахматисты показаны как достойные и сильные соперники, КГБ есть, но мелькает где-то на границе кадра, агент ЦРУ, сопровождавший Бет в СССР, напротив, выглядит комичным параноиком. Тем не менее, все московские пейзажи зрителю показывают в унылых серых тонах, интерьер зданий тяжелый и мрачный.
• Слово пацана: кровь на асфальте

Мультфильмы

• Трилогия «Возвращение блудного попугая» — деконструкция. Трижды попугай Кеша устраивает хозяину театр одного актёра на тему «как уныло я тут живу, никаких модных вещей, ничего делать нельзя» и сваливает на поиски лучшей жизни, которая очень скоро оказывается гораздо хуже. Глубже всего педаль продавливает вторая серия, где Кешу берёт к себе одетый в зарубежные шмотки фарцовщик (или не фарцовщик, а сын обеспеченных родителей, имеющих доступ к заграничным вещам). Попугай наслаждается иностранными предметами роскоши (шикарной мебелью, видеомагнитофоном и т. д.) — но исключительно в отсутствие хозяина дома, где теперь ему уготована роль прислуги.
• «Анастасия» — насчёт тотального государственного террора не совсем понятно (да и мультфильм не только детский, но и довольно клюквенный), но будни молодой Советской страны (а заодно и её граждан) показаны не слишком весело. Обычные люди очень бедно одеты и постоянно мёрзнут, приверженцы режима (вроде кассира) ведут себя по-хамски, а главгероине после выпуска из детдома светила «карьера» работницы рыбоконсервного завода. И для обычной девушки это так себе перспектива, а уж для чудом спасшейся княжны… Ко всему прочему, город Петербург (да, он здесь так называется) полон людей с очень неприятными рожами.
  • Подсвечено старухой-начальницей приюта: «Пора занять своё место в жизни и в очереди!».
• Эстонский сатирический мультфильм «Столб» (1989 год) — во второй новелле под названием «Равновесие» советская действительность показана настолько депрессивной и серой, что отчаявшийся главгерой даже обращается за помощью в клинику, лишь бы снова стать счастливым хотя бы с помощью медикаментов и терапии.

Музыка

• Многие песни Александра Галича.
• У Высоцкого тоже есть. К примеру, «Поездка в город» («Я самый непьющий из всех мужиков…») или дилогия «Письмо на выставку» («Здравствуй, Коля, милый мой, друг мой ненаглядный…») и «Письмо из Москвы в деревню» («Не пиши мне про любовь — не поверю я…»), или «Инструкция перед поездкой за рубеж» («Я вчера закончил ковку…»). И «Диалог у телевизора».
• Юрий Визбор, «Рассказ женщины» («Он за мною, видно, шёл…») и «Женщина» («Три авоськи, три коробки…»).
• ДДТ, альбомы «Периферия» и «Время». Запись и выпуск первого альбома стоили группе и лично Шевчуку последних возможностей работать в Уфе.
• Кино, «Хочу перемен» — песня, которую считают гимном Перестройки, хотя если почитать текст — она про заевший быт и монотонность жизни. Эх, не таких перемен ждал Виктор…

«	Электpический свет пpодолжает наш день И коpобка от спичек пyста Hо на кyхне синим цветком гоpит газ	»
— обычный вечер обывателя «унылого совка»

• Изменяющий Пути именно так всегда и действует. В желающих купиться недостатка не бывает.

• Наутилус Помпилиус, «Скованные одной цепью» и «Взгляд с экрана».
• Александр Лаэртский:
  • «В защиту негров» — злая сатира на братскую помощь «папуасам из Анголы» в ущерб собственным гражданам.
  • «Смерть коммуниста» — вы ведь ожидаете чего-то героического?

«	…Вспомнил жизнь свою тотчас же Трудовую, злое%учу, Вспомнил, что забыл в райкоме На столе газету «Правда», И про то, что в автосервис Не успел отдать машину, Получить заказ в столовой, Дать п%%дюлей комсомольцам За х%%вую работу И за неуплату взносов…	»

• «Громыка» — сценический образ группы эксплуатирует этот троп: портрет Громыко, строгие серые костюмы, шапки-пирожки.
• Клип песни Till Lindemann — Ich hasse Kinder.
• «Телевизор» же.
• И «ДК».
• «Подвиг разведчика» Башлачёва. Лирический герой с похмелья перемещается в вымышленный изображаемый советским телевидением мир… Однако в кульминации подвига просыпается всё в той же коммуналке.
  • «Слёт-симпозиум»
  • «Не позволяй душе лениться»

Прочее

• Советский стендап, то бишь, «разговорный жанр». Цензура бдила, поэтому «отдельные недостатки» снабжения, обслуживания и быта были чуть ли не единственной легальной мишенью сатиры. Жванецкий, Райкин, Горин, Альтов, Хазанов, даже, простигосподи, Петросян с Задорновым — у всех были номера, посвященные очередям, взяткам, блату и т. д.
• Жванецкий, поскольку сам автор, заслуживает отдельного упоминания.
  • «Личный опыт» (известен в исполнении Карцева) — сейчас читается как пример абсурдизма. Почему герой покупает билеты у спекулянтов, машину и радио у каких-то сомнительных перекупщиков, шьет пальто у скверных портных, зубы лечит у шарлатанов? Почему он не может просто пойти в магазин, автосалон, больницу, кассу? Миллениалам уже и не объяснишь.
  • «Тщательнее» — хит, который исполнялся все 70-е, 80-е и 90-е, и не устарел. «Это не стрижка, которой в массе мы не овладели. Значит, так и ходим. Человек в плохой стрижке может что-то изобрести или встать утром и поехать-таки на работу. И в суровом пальто поедет. Он не поедет, если чего съел для внутреннего употребления. Что смешно: те лекарства, что подробно делаем, точно выдерживая технологию, сами и глотаем. А потом слышны медицинские крики — как же, точно по формуле СН₃СОС₂Н₅ плюс метилхлотилгидрат на пару — не помогает, а точно такая же швейцарская сволочь эту бациллу берет. Опять проверяем СН₃СОС₂Н₅ на пару — не берет, и, что особенно противно, названия у них одинаковые. Опять говорю — нам же самим это глотать!»
  • «Нормально, Григорий — Отлично, Константин» — в общем-то, весь монолог о том, что только алкоголь помогает делать эту жизнь терпимой. «Пальто мне заказали с воротником. Отобрали мы у ателье это пальто. Хотели им обратно насильно вернуть. Вплоть до мордобоя, чтоб обратно забрали они это пальто себе. У меня фигура и так неважная, а в пальто в трамвай не могу войти, место уступают, без очереди пропускают, плакали вслед две женщины, которые мужей потеряли, и на воротнике такой мех, что от медведя остался, когда всю шкуру уже поделили. Хотели им насильно вернуть — их больше, не хотят они. Выпили мы с Григорием по двести, надел я пальто: „Смотрится, Константин“. А что, нормальное, говорю… Они же объяснили, что этот заболел, а там подкладка, усадка, девочки молодые шьют, а на семь-десять рублей никто не идет».
  • «На складе» (известен в исполнении Карцева и Ильченко) — еще одна миниатюра, которую нужно долго комментировать миллениалам. Почему человек, попав на склад… ну, хорошего по нашиму времени супермаркета теряется и чуть н сходит с ума? И что означает завершающая фраза: «Теперь я уже не смогу. Не дадут. Плохо — живи. А хорошо… Не дадут»?
  • «Дефицит» (один из коронных номеров Аркадия Райкина) — очень точный социальный диагноз «унылого совка»: «Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит! Слушай, ни у кого нет — у меня есть! Ты попробовал — речи лишился! Вкус специфический! Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди. В театре просмотр, премьера идет. Кто в первом ряду сидит? Уважаемые люди сидят: завсклад сидит, директор магазина сидит, сзади товаровед сидит. Все городское начальство завсклада любит, завсклада ценит. За что? Завсклад на дефиците сидит! Дефицит — великий двигатель общественных специфических отношений».
  • «У кассы» — почему клиент не может просто купить, а кассир просто продать два билета?
  • «Трудности кино» блеск и нищета советского кинематгорафа. «Еда не дается пока, вот не само глотание, а еда как трапеза. Старух на консилиум приглашали, но и они подрастеряли искусство еды: тоже норовят целиком заглотнуть и еще — в сумку. А это реквизит. И старики подзабыли ходьбу такую, чтоб пиджак не двигался отдельно от хозяина. Или — весь гитлеровский штаб в мундирах не по размеру, а диктор говорит, что вся Европа на них работает. Но это все внешне, конечно, и раздражает какого-то одного, кто остался в живых и еще помнит.»
  • «Консерватория» — гениальное в своей афористичности, уже никому не объяснишь, в чем суть и почему это смешно. Может, в консерватории что-то исправить?
  • «Броня моя» — когда самым надежным способом получить что-то нормальное и вовремя становится танк. «Потом, насчет очков? Их нет или они есть? Или есть, или нет? Не в очках дело! Пусть четко скажут — они есть, или их нет. Лекарства выписывать те, что есть, или те, что лечат, и чем они отличаются. Я не думаю, чтоб они длинно говорили. Да и просто легче кого-то подсадить на поезд, в степи встретить и подсадить. Билетов все равно нет, а места все равно есть.»
• Дневники Андрея Тарковского с говорящим названием «Мартиролог» то есть «Перечень страданий». Примерно на две трети состоят из нытья по поводу ужасного Совка, в котором «бедного Д’Артаньяна Тарковского притесняют всеразличные бездарные содомиты Бондарчуки-Ростоцкие-Кулиджановы» — всё вперемешку с бытовыми заметками, цитатами философов и собственными философскими измышлизмами. (Собственно, именно ореол «мученика», художника, идущего наперекор «совковому официозу», сделал из Тарковского икону среди высоколобой публики и зарубежных критиков как бы не скорее, чем его творчество). После бегства на «благословенный» Запад мартироложество не прекратилось — там ВНЕЗАПНО обнаружилось, что продюсеры за свои деньги имеют привычку (и юридическое право!) диктовать свои условия похлеще советских цензоров.