The Odyssey/Вкусовщина

Это подстатья к статье Одиссея. Плашки и навигационные шаблоны тут не нужны.

Основные причины критики и зрительской ненависти

Не будет преувеличением сказать, что «Одиссея» 2026 года умудрилась получить шквал критики ото всех. Левых и правых, ультрапатриархальных диванных критиков и феминисток.

• Первое и самое главное: жанр. Критикующие хотели «Одиссею» Гомера. Героический эпос о трикстере, который, при всех своих спорных качествах, любит свою семью. Эпос, определяющий европейскую литературу всех следующих веков. Снятый с незнакомыми лицами, привет ПиДжею с кастом «Властелина Колец» (как раз Нолану легко дали бы бюджет под незнакомых ранее актёров). Снятый с нолановской дотошностью в техническом плане, но всё же сохраняющий оригинальную лёгкость и баланс смешного и страшного. Последнее, что хотели зрители — выхолощенную до стерильности антивоенную притчу с лобовой подачей основной идеи на настолько неподходящем материале, как история возрастом в три тысячи лет. Когда мораль в принципе несколько отличалась.
• Непосредственно вытекающее из первого. Кардинальная подмена персонажей. Одиссей — не хитроумный трикстер со слишком длинным языком, а страдающий ПТСР ветеран; Пенелопа, которая по тексту полсотни раз названа «περίφρων» (мудрая, рассудительная, способная мыслить одновременно о многом / думать на несколько шагов вперёд), показывает себя как форменная истеричка, которой нужен не Одиссей, а психотерапевт; двадцатилетний Телемах, ведущий себя, как закомплексованный подросток (роскошь, которой он в той эпохе просто не имел бы: современное пролонгированное детство и юность в тех обстоятельствах были попросту опасными для жизни); Цирцея и Калипсо, начисто лишённые традиционной для греческих мифов похотливости…
• Размытая матчасть. Для критиков «Илиада» и «Одиссея» — это не «достояние мировой культуры», а мифология вполне конкретного народа — греков, происходящая во вполне определённый временной период (ок. 1250 лет до н. э.).
• Общая скандальность на этапе до выхода. Как ни странно, есть такие фанаты, которым приятно, когда инфоповодом становится позитив, вроде работы костюмеров, или нестандартного решения сцен, которые до тебя снимали уже не один раз, или ещё чего-нибудь в этом роде. А не построение рекламной кампании на очередном обвинении зрителей в расизме, нетолерантности, незнании канона и Бог весть ещё в чём. Причём избежать этого, если ты заходишь в интернет, было абсолютно невозможно.
• Более актуально для англоверсии. Использование феминистического перевода Эмили Уилсон, который звучит так, будто подводит тебя к той или иной эмоции.
  • И вот где мякотка: просмотрев фильм, Эмили Уилсон раскатала его тонким слоем по асфальту за психотерапевтические речи и полное непонимание нюансов эпохи.
• И снова актуально для англоверсии. Использование современного языка, что обеспечивает фильму крайне плохое старение. Парадоксально, но слегка архаичная речь в стиле книг из списка «забронзовевшей классики» стареет лучше.
• Лицемерие создателей и некоторых актёров.
  • Начнём со съёмок антивоенного фильма в оккупированной Западной Сахаре (остров Калипсо, снимавшийся в портовом городе Дахла). Про Газу слишком много кричат на каждом углу, потому о ней знают все, но ситуация в ЗС не менее страшная. Коренной народ (сахрави) подвергается там этническим чисткам и преследованиям, а 40 % населения десятилетиями живут в лагерях беженцев. Об этом было известно ещё до выхода фильма.
  • Двойные стандарты. То мы запрещаем композитору использовать симфонический оркестр, потому что во времена Троянской войны его не существовало — а то мы вставляем в кадр корабль викингов, чёрные доспехи, прямо упоминаем «бронзовый век» и делаем всё, чтобы лишить греческий миф духа Греции.
  • Лупита Нионго ухитрилась нацеплять на себя скандалов не меньше, чем Тузик блох Рейчел Зеглер. «Молчи, сойдёшь за умную» — это главный совет, который можно дать в её ситуации.
    • Признание в том, что она, выпускница Йельской школы драмы, не читала «Одиссею». Одного этого хватило бы, чтобы её репутация в глазах фанатов первоисточника пробила дно, но оказалось, что со дна постучали.
    • Претензии к Гомеру за то, что он слишком мало времени уделяет женской перспективе. При том, что «Одиссея» — это как раз основополагающий текст античной литературы, где много строк уделено и развитию женских персонажей, и женскому быту. Именно из-за «Одиссеи» в своё время сделали предположение, что Гомер был женщиной.
    • Слова о том, что «мы впервые уделяем столько внимания перспективе этих женщин». На слове «впервые» филологи и просто люди с хорошим образованием зашлись гомерическим хохотом. Итак, навскидку. «Клитемнестра» (уничтоженная трагедия, предположительно Софокла); «Агамемнон» (Эсхил); «Героиды» — саркастические послания античным героям от их жён и возлюбленных, начиная с письма Пенелопы (Овидий); разнообразные версии истории Ифигении (от Эсхила, Софокла и Еврипида). Для начала хватит.
    • Кардинально разный подход к промо-кампании: постоянный упор на важность репрезентации в случае с Вакандой (сборной солянкой из культуры африканских народностей) и высокомерные слова о том, что «мы представляем мировую культуру», когда речь зашла о Древней Греции.
    • Отказ поддержать правозащитников в связи со съёмками в Сахаре. Гонорар оказался дороже.
• Низведение женщин до персонажа-функции. Да-да, вам не померещилось. Буквально все женщины в истории существуют для того, чтобы оттенять страдания белого мужчины средних лет и подрабатывать психотерапевтом на полставки.
• Отдельной неприязни заслужил переработанный финал. Да, Одиссей нарушил законы гостеприимства. Но в оригинале их нарушали и женихи. И фактически поведение женихов и стало расплатой за то, что Одиссей нарушил эти законы. Однако после этого он остался дома, восстанавливать родную страну и трудиться после её разорения, а не красиво свалил в закат, предоставив сыну разгребать последствия своих деяний.

И самое главное: критика не означает, что зрители настолько тупы, что не поняли замысла режиссёра. Она означает, что зрители отказываются его принимать.

Критика по странам (тенденции в зависимости от национальности)

Тут следует понимать: в каждой стране будут те, кому понравилось, но будут и плюющиеся. И, кроме того, коль скоро Нолан полез в осовременивание, ничего удивительного, что фильм оценивали как по его бэкграунду вроде высказываний отдельных персонажей, так и сквозь призму актуальных событий, а не вне контекста, только как переложение Гомера.

• Греция. Стоит упомянуть открытое письмо культурных деятелей, которые вежливо и в максимально корректной форме объясняли американцам с 250-летней историей государственности, что греческая история тянется в глубину веков на тысячелетия, что греческий язык — старейший непрерывно развивающийся язык в мире, а потому стирать Грецию из культурного контекста (и снимать фильм о ней без единого грека в кастинге) было бы по меньшей мере странно. В то же время греки позитивно смотрят на ситуацию с точки зрения пользы для туризма и собственных заработков (что мало имеет отношения к художественным достоинствам фильма).
• Испания: Западная Сахара — бывшая колония Испании; а испанские города Сеута и Мелилья (никогда не имевшие статуса колонии в самой Испании; с точки зрения международного права, в частности, Ялтинско-Потсдамской сисетмы и Хельсинкских соглашений, на них распространяется принцип нерушимости границ) регулярно подвергаются атакам со стороны Марокко, считающих эти земли оккупированными. Более понятная аналогия: это примерно то же самое, как если бы Украина начала требовать вернуть ей земли Белоруси на основании границ Руси в 12-м веке. Неудивительно, что при таком контексте в Испании считают себя морально ответственными за сахрави и потому критиковали фильм за съёмки в ЗС, в частности, открытое письмо подписывали Хавьер Бардем и Педро Альмодовар. Тем самым, кстати, в какой-то мере поставив на растяжку всех, кто будет номинировать и присуждать награды. Да и тех, кто будет идти в кино и голосовать кошельком, тоже.
• США: среди критических отзывов следует упомянуть вывод в «Нью-Йоркере» (Ричард Броуди), чётко резюмирующий происходящее: преобразование эпичной истории в прозаичную; это история, с которой современному зрителю легко отождествить себя, но она даже не пытается понять людей, живших три тысячи лет назад в условиях, кардинально отличавшихся от современности.
• Франция: в своём репертуаре. Критике подверглось, в частности, обеление Одиссея и отсутствие попытки посмотреть на его связь с Калипсо через призму гендерной инверсии сексуального рабства и недобровольности его пребывания на Огигии.
• Украина: на фоне самой большой войны на европейском континенте за последние 80 лет и большого числа беженцев вследствие фильм был воспринят не так чтобы позитивно. Ключевые моменты, подвергшиеся критике: фактическое снятие с Одиссея ответственности (недобровольность похода на войну и невозможность от неё отказаться) и отказ от собственной земли и ответственности за её восстановлениие после разорения женихами.

Основной мотив буквально всех критиков можно свести к следующему: да, красиво, да, зрелищно… но это не Гомер. Это оболочка с теми же именами. Можно иначе расставить акценты (как делает та же Эмили Уилсон). Можно создать собственное произведение на том же материале (как «Энеида» Вергилия или «Улисс» Джойса), и оно станет равновеликим. Но нельзя полностью сгладить все моменты, которые в глазах современных зрителей выглядят неудобно, потому что на каком-то этапе покажется, что при формальном сохранении канвы история теряет всё то, что делало её уникальной и привязанной к определённой культуре.

Одиссей — Эней

Гарри Донохью заметил, что Одиссей Нолана больше похож на Энея, чем на Одиссея. Более меткого определения трудно и представить.

Греческий миф стал многонациональным как раз в чётко очерченных границах: Римской Империи до нашествия варваров. Благодаря её культурной политике, системе дорог и т. д. по этим землям распространились греческие герои и просочились в культуры государств, возникших на её обломках. Вот только просочились они в интерпретации римских поэтов. Именно латынь была английским тех лет, позволявшим путешествовать из конца в конец империи и объясняться с её народами ещё столетия после того, как она распалась (в качестве примера приведём эпоху Второго Крестового похода и короля Людовика Юного, вынужденного разговаривать на латыни на территориях «языка ок»).

И неудивительно, что для Римской Империи основополагающим стал миф об Энее как об основателе государственности метрополии. А, следовательно, и Одиссей, благодаря которому пала Троя, а Эней был вынужден отправиться в путь, дорогой потеряв первую жену Креусу, воспринимается как злодей. После этого весь путь Энея — это дорога в определённую свыше точку ровно с одной целью: доплыть до будущего Рима и там передать свои гены, чтобы Рим в перспективе возвысился за счёт его потомства. И всё это уже не при жизни Энея. И во имя исполнения этой миссии он регулярно наступает на горло собственным желаниям.

Это чётко отражает контекст, в котором создавались «Одиссея» и «Энеида». Если кто не в курсе, то годы жизни Вергилия — 70 год до н. э. — 19 год н. э. Иначе говоря, Вергилий варился в том же культурном котле, который и привёл к зарождению христианства. Кризис назревал как в отдалённых еврейских общинах, так и в чисто римском обществе, истощённом войнами. Эти войны и породили проповедование скорого конца света и пришествие Мессии. В такой обстановке Вергилий пишет Четвёртую эклогу:

«	Новых великих веков чреда зарождается ныне. Вот уж и Дева грядет, грядет и Сатурново царство. Новое племя уже с небес посылается горних…	»
— Вергилий

Благодаря этому Вергилия воспринимали как пророка христианства. И не исключено, что в позднеримские сборники Кумейской Сивиллы (на которые опирался поэт) проникали тексты из иудейской диаспоры Александрии.

И хотя Вергилий умер до начала проповедования Христа и тем более Павла, популяризовавшего фактически секту, такую же, как ессеи (кумраниты), к которым принадлежал Иоанн Предтеча, он не мог не уловить дух эпохи. Среди них — и дух аскезы, осознания пороков старого мира и ожидания слома. Всего того, что никак не мог испытывать герой эпохи Гомера.

Именно так и возник Эней, следующий пророчеству без попыток свернуть. В то же время оригинальный Одиссей — это герой, который постоянно спорит с богами, потому что заколебался воевать и домой хочет, у него жена красавица и сын без отца растёт!

Но! Напоследок очень важно добавить одну любопытную вещь. Для древних греков в принципе было характерно ощущение ведомости и покорения воли богов. Эпос Гомера чётко отражает их, греков, мироощущение: восстание против небожителей ни к чему хорошему не приводит. Одиссей своим отказом следовать воле богов скорее ломает шаблон (и то не всегда, в частности, поэтому он не пытается бежать от Калипсо). В то же время греческие боги очень приземлены. На христианство же, на первый взгляд, очень хорошо ложится смирение и самоотречение Энея: ощущение конца света вокруг и созвучные события позволили Вергилию воссоздать героя, который в каком-то смысле был больше греком, чем у грека Гомера. Но, как мы разобрали выше, Эней был следствием и отражением эпохи, а не её формирователем. Причём эпохи, которую можно назвать «тьмой перед рассветом»: до проповеди Христа остаются годы. И как раз для христианства, поставившего в центр историю одной личности и фактически сформировавшего всю современную западную цивилизацию (индивидуалистичную в противовес коллективизму, характерному для Азии), стала характерной борьба, концепция свободы воли человека и ощущение, что ничто не предопределено, а потому стоит бороться до последнего.

А для Нолана… Что ж, это однозначно взгляд на Одиссея с позиции Вергилия. С его пессимизмом, но без вергилиевой оригинальности.

Полная версия рецензии, натолкнувшей на мысль.

Альтернативное мнение об исторической недостоверности

Если вкратце, то то, насколько нарочито всё это подаётся (латная броня у лестригонов, в то время как сам же фильм называет эпоху «веком бронзы», использующийся для сьёмок «корабль викингов», и т. д.), натолкнуло некоторых зрителей на мысль: а что, если это было сделано намеренно? Ведь идея ужасов войны не уникальна ни для самого Гомера, ни для средиземноморья бронзового века. Уж не было ли это попыткой отвязать историю от эпохи и «обессмертить» мораль?