Конгрегация

Обложка пятой книги

«Конгрегация» (в первом бумажном издании — «Инквизитор») — отечественный цикл Надежды Поповой в жанре альтернативно-исторического фэнтези, рассказывающий о приключениях инквизитора Курта Гессе. На данный момент написано восемь книг и автор обещает ещё одну. За недолгий срок цикл обзавелся хорошей фан-базой и некоторым количеством хейтеров.

Содержание цикла по внутренней хронологии событий:

• «Ради всего святого» (рассказ-приквел, обычно в составе серии не учитывается);
• «Ловец человеков»;
• «Стезя смерти» (авторское название — «По делам их»);
• «Пастырь добрый»;
• «Ведущий в погибель»;
• «Природа зверя» (авторское название — «Natura bestiarum»);
• «Утверждение правды»;
• «И аз воздам»;
• «Тьма века сего».

Автор известна своим лояльным отношением к сетевым пиратам — именно благодаря Флибусте и СИ первые книги стали известны в сети, а затем нашли издателя.

В 2019 году цикл получил премию имени тётушки Агаты за лучший исторический детектив.

Мир

Европа конца XIV — начала XV века. История пошла другим путём. Одиозный «Молот ведьм» был создан на полтора века раньше, чем в реальной истории; Инквизиция появилась на сотню лет раньше, чем соответствующая организация в нашем мире. Раньше появились и её противники, возмущённые методами и действиями насквозь коррумпированной и безжалостной системы. Однако существование людей, обладающих сверхъестественными способностями, является не вымыслом, а злободневным фактом, и наличие организации, препятствующей им использовать свои умения во зло, всё-таки необходимо.

Пока католический мир пытается решить эту проблему или же попросту игнорирует её, в Германии зарождается новая Инквизиция. Конгрегация по делам веры Священной Римской Империи создает особую академию, чьи ученики наряду с богословскими премудростями постигают азы следовательской науки, психологии и искусства ведения боя. Инквизиторы «старой гвардии» повсеместно заменяются выпускниками академии, работающими уже на основе иных знаний, убеждений и целей…

Тропы

• Авада Кедавра — некоторые магически одарённые личности способны к так называемому удару, выплеску силы, смертоносному на небольшом расстоянии. Точнее, не обязательно смертоносному: это зависит от силы мага и от индивидуальной выносливости жертвы; но, например, один из главных гадов, чернокнижник-хаосит Мельхиор, славен в узких кругах тем, что после его удара не выживает никто. Когда Курт Гессе всё-таки выжил, это было для старичка изрядным шоком.
  • Интересно, что эта способность не считается «злой» сама по себе: ей обладают и пользуются в том числе положительные персонажи.
• А двести двадцать не хочешь? — рассказ «Пагуба». Двое разбойников под видом заблудившихся богомольцев напросились на ночлег к зажиточному крестьянину и решили убить его вместе с женой и сыном-младенцем (трупик младенца можно выгодно продать). Мирная крестьянка Клара за несколько мгновений уничтожает обоих обычным ножом для хлеба и отобранным у первого убитого хаусвером. До того, как уйти в отставку, «крестьянка» десять лет прослужила помощницей тайной агентессы Адельхайды фон Рихтхофен.
• Бой-баба (или даже леди-воительница) — графиня Адельхайда фон Рихтхофен. Рано осталась без матери, а отец-рыцарь поначалу растил её как сына, но потом спохватился и пригласил учителей для воспитания, более приличествующего женскому полу. В итоге она одинаково успешна и как великосветская дама, и как боевой товарищ — последнее, впрочем, не слишком афишируется вне узкого круга. В своём последнем бою застигнутая врасплох и не имеющая никакого оружия, кроме гребня для волос, ухитрилась взять в ад компанию, убив одного из нападавших
• Воинствующая церковь — как есть. Зло в этом мире более чем реально.
• Дикая Охота в «Утверждении правды» была вызвана магическим ритуалом как часть зловещего плана, направленного против Императора и Конгрегации.
• Жертвенные агнцы и жертвенные львы в немалом количестве.
• Зловещий музыкант — хамельнский крысолов, он же Фридрих Крюгер. Да, тот самый.
• Изменение реальности — в «Тьме века сего» самозваный Антихрист намерен стереть из истории, ни много ни мало, рождение Христа, уничтожив соответствующую ветвь Древа Миров. Его останавливают, но повредить ветвь он успел. В финале герои задаются вопросом: может быть, прошлое всё же изменилось, а они просто не могут этого заметить, поскольку их память изменилась вместе с ним?
• Иммунитет к магии — у главного героя. Далеко не абсолютный, но всё же он до некоторой степени может сопротивляться магическим приказам, скрывать свои мысли от телепатии и даже сумел выжить под местным аналогом Авады. Последнее, впрочем, не столько за счёт иммунитета, сколько благодаря молитве насельников Абиссуса.
• Инквизиция — субверсия. Инквизиция здесь добрее и мягче, чем в обычной массовой культуре. По крайней мере, сотрудники Конгрегации пытаются всё-таки найти виновного, а не просто казнить кого попало.
• Католичество — это круто! — инквизиторы здесь круты, и они католики.
• Кающийся грешник — в детско-подростковом возрасте Курт нагрешил изрядно (был малолетним бандитом, убил четверых людей: двоих при грабеже, и двоих подельников, одного ради его доли, второго чтобы защитить свою часть добычи. И это в одиннадцать лет), потом пытается хоть как-то загладить вину.
  • Альберт Майнц — в тексте до восьмой книги не фигурирует, ибо умер задолго до начала истории, но известен. Колдун-малефик, приносивший в жертву детей, попав в застенки Инквизиции, полностью перевоспитался и стал инквизитором. Конгрегация — в значительной мере плод его идей.
  • Александер фон Вегерхоф — искренне раскаивается в том, что он натворил будучи вампиром. Свою работу на Конгрегацию рассматривает в том числе как искупление.
  • Монахи внутреннего круга тайной обители, именуемой «Abyssus» — «Бездна». Каждый из них — бывший малефик и массовый убийца. Каждый посвящает свои дни тому, чтобы не просто молиться и каяться, а, используя свои колдовские способности, заставить себя ежечасно чувствовать то, что чувствовали перед смертью их жертвы. Покаяние у бывших малефиков настолько сильно, что каждый из восьмерых выживших если и не достиг святости, то предельно близок к ней.
• Крутой агент — с поправкой на место действия, инквизитор Курт Гессе по прозвищу «Молот ведьм». Также под троп подходит и Адельхайда фон Рихтхофен, и Александер фон Вегерхоф (который вообще способен голыми руками вырвать сердце у вампира).
• Крутой в плаще + Чёрный кожаный прикид — большинство инквизиторов рано или поздно начинают склоняться к чёрному цвету в одежде (шутники комментируют: «в знак траура по сожжённым еретикам») и обычно используют именно кожу как самый практичный материал. Начиная с пятой книги появляется единообразная одежда, скоро фактически ставшая полуофициальной униформой Конгрегации: кожаный плащ-фельдрок, придуманный «кем-то из курьеров, кому надоело морозить себя на ветру и выставлять под дожди и снега». Судя по описанию, весьма круто и практично.
• Крутой гей (точнее, крутая би) — злодейский вариант с Маргарет фон Шёнборн: Рената Бенеке, внебрачная дочь её отца, была ей не только преданной служанкой, но и любовницей.
• Магия — это плохо — большинство злодеев цикла используют магию со злыми намерениями. Впрочем, положительные или хотя бы нейтральные колдуны тоже встречаются, хотя их заметно меньше.
  • …По крайней мере, так было (или только казалось?) поначалу. Чем дальше, тем очевиднее оказывается, что магия (возможно, за исключением некоторых специфических её разделов) — скорее морально нейтральная сила, а плох (или хорош) тот, кто её использует. В «Тьме века сего» армия Империи, выступившая в поход против самозваного Антихриста, включает в себя подразделения одарённых как само собой разумеющееся.
• Магия вероятностей — ею владеет злодей седьмого тома, инквизитор-предатель Петер Ульмер.
• Магия крови — здесь такое название носит особая разновидность магии, предназначенная для использования стригами.
• Мастер пыток — как ни странно, но положительные герои. Профессия обязывает.
• Меч за спиной — проникая в замок, где засели стриги (вампиры), Курт Гессе свой «полуторник» вешает именно за спину — чтоб не лязгнуть ножнами об стену, пока будет карабкаться по верёвке. Всё равно, часового на гребне стены снял напарник, если что — есть парные кинжалы, а достать меч Гессе довелось уже внутри замка.
  • Подчёркнуто в диалоге с безумным оружейником Конгрегации, навязывающим Гессе свой складной арбалет: мол, меч из-за плеча ты быстро не достанешь — а вот уже заряженный и взведённый арбалет выхватишь одним движением — и отоваришь болтом в упор любого злодея.
• Мраккультист — различные приспешники сил зла и само зло.
• Мультивселенная — в поздних книгах герои узнают, что их мир — лишь одна из многочисленных ветвей Древа Миров.
• Мы бы тебе сказали, но… — во второй книге Бруно ничего не знал о том, что «предательство» Курта — лишь «операция по внедрению к противнику», чтобы застать злодеев с поличным. Когда всё закончилось, Курт именно так и объясняет: «я не был убеждён в том, что ты сможешь притворяться должным образом».
• Направо кругом — главный герой, бывший преступником исключительно по причине малолетства и беспризорности. Перевоспитался…
  • Оздоровительная порка — …благодаря ей.
  • Эпичнейший поворот направо — предыстория Александера фон Вегерхофа.
  • Да и Бруно поначалу был сообщником Каспара.
• Не в ладах с именами — собственно, главный герой. Имя «Курт» (немецкое сокращение от Конрада; не стоит путать с англоязычным, где то же имя, только через «С» — сокращённое от франко-нормандского Кёртиса) — достаточно позднее по происхождению, и в описанную эпоху (XIV век) в нашем мире не фиксируется. Но следует ли это считать ошибкой или намеренным анахронизмом (вроде французского языка, на котором изъясняется Александер фон Вегерхоф — он говорит на современном литературном французском, а не на диалекте Иль-де-Франс среднефранцузского (а то и старофранцузского «ойль») языка XIV века, который на нынешний французский похож примерно как старославянский на русский литературный) — вопрос открытый: это вообще не наш мир («Точка бифуркации — в районе Большого Взрыва»), а наш, по сюжету цикла — лишь другая ветвь на Древе Миров, и писательница сознательно играет с временами и явлениями (навскидку: титул «Ваше Преосвещенство» в описанное время не применялся ни в католицизме, ни в православии; трактат «Молот ведьм» («Malleus Maleficārum», «Hexenhammer») был написан в нашем мире значительно позднее — а тут он не только уже издан, но и признан устаревшим; и т. д.).
• Невероятно отстойный дар — головная боль, которая мучает главного персонажа, если он упустил важную зацепку в расследовании.
• Не хочу быть плохим — как минимум один вампир и один оборотень, а также энное количество колдунов, пошедших на службу Конгрегации.
  • С колдунами всё немного сложнее: чем дальше, тем больше выясняется, что сверхобычные способности не являются «плохими» сами по себе. К последним томам всё чаще встречаются ситуации вида: «У нас в деревне тоже ведьма есть. Хорошая баба, добрая. Помогает всем. Инквизиторы её проверили, сказали — можно».
• Нет, не тот — инквизитор по прозвищу Молот Ведьм, живущий и действующий в мире, где ведьмы и злое колдовство более чем реальны… Это Курт Гессе или отец Март?
• Носитель — третья книга, «Пастырь добрый»: дух Гамельнского Крысолова.
• Оборотень — встречаются двух разновидностей: одни в нечеловеческой форме выглядят как «двуногие страшилища с лапами, похожими на руки»; другие, более редкие и старшие в иерархии, превращаются в полноценных волков. Те и другие — исключительно злобные и опасные твари. Правда, высказываются предположения, что их злобность скорее социально обусловлена, нежели является частью «природы зверя»; но факт остаётся фактом: добрый оборотень на все книги известен ровно один.
• Постмодернизм — автор деконструирует представления о традиционном историческом фэнтези, вводя узнаваемых персонажей и сюжеты из массовой культуры (Фредди Крюгер, братья Винчестеры; одно из дел, мимоходом рассмотренных Куртом Гессе — это, по сути, пересказ песни «Ели мясо мужики» группы «Король и Шут») и иногда стилизирует текст под современный.
• Простой крутой смертный — Курт Гессе.
  • Впрочем, если брать чисто боевые данные, то есть бойцы и покруче: наставник зондергрупп Хауэр или Адельхайда фон Рихтхофен (одновременно и личный агент императора, и сотрудник Конгрегации).
• Путь наверх:
  • Курт Гессе — неопытный начинающий следователь довольно быстро поднимается до первого ранга с особыми полномочиями, становится легендой Конгрегации, агентом Совета и в конечном итоге Великим инквизитором.
  • Бруно Хоффмайер — беглый крепостной крестьянин становится помощником следователя, дорастает до члена Совета Конгрегации, ректора академии Святого Макария, а позднее до папского престола.
  • Со злодейской стороны — Бальтазар Косса, бывший пират, ставший влиятельным лицом в Ватикане, папой Римским и наконец Антихристом, пусть и неудачным.
• Рояль в кустах — способ, которым Курт Гессе обычно раскрывает преступления, заключается в том, что, когда он оказывается в тупике, происходит некая случайность, благодаря которой он обнаруживает улику.
  • Ой ли? Автор правки, как раз перечитывающий цикл, из таких «неких случайностей» может вспомнить разве что обнаружение заговорённых булавок во второй книге, да с натяжкой — шуточку Бруно про левую руку в первой. Во всех остальных случаях улики обнаруживаются в рабочем порядке, без всяких роялей.
• Сорвать ритуал — для инквизиторов это часть работы. А если сорвать не удалось, им же приходится разбираться с последствиями.
• Убийца магов, равно как и охотник на оборотней, охотник на вампиров — зондергруппы Конгрегации, по сути — этакий средневековый спецназ. Стараются больше брать живьём для суда — но при необходимости без колебаний убивают.
  • А также полулегендарное сообщество Охотников.
• Школа волшебства — инверсия. В Академии святого Макария учат с магами бороться. Хотя… среди студентов-макаритов есть и будущие expertus’ы, которые обладают сверхъестественными способностями, но служат Конгрегации.
  • Воспитанники двух отделений: обычного, где готовят следователей, курьеров и бойцов зондергруппы — и особыми курсами, где обучаются «maleficanes», любят придумывать друг другу клички и упражняться во взаимных подколках.
• Умные люди знают латынь — персонажи переходят на латынь довольно часто, благо инквизиторам её знать положено. Помимо прочего это помогает избежать лишних анахронизмов: например, слово «эксперт» в средневековом сеттинге не смотрится, а вот «expertus» (буквально «опытный, знающий по опыту») выглядит достаточно естественно и при этом понятно для читателя.
• У нас не такие вампиры — одному вампиру не понравилась его новая сущность, он покаялся и стал работать на Конгрегацию. Но это исключительный случай: остальные кровососы — те ещё твари, и в отличие от оборотней это однозначно природное свойство, с которым даже после покаяния приходится ежеминутно бороться.
  • Никто не знает слова «зомби» — славянское слово «вампир» то ли ещё не добралось до Западной Европы, то ли не получило распространения; здесь в ходу название «стриг» (от латинского strix — сова-неясыть, которая, по римскому поверью, высасывает кровь у детей; в нашем мире от того же корня происходят румынское «стригой» или албанское «штрига»).
• Философский камень — играет значительную роль в восьмой книге.
• Фобия — после событий первой книги у главного героя остались ожоги и боязнь огня. Иронично, как для инквизитора (особенно получившего вместе с саном дьякона имя «Игнациус» — «Огненный»). После второй специфическая фобия возникла ещё у его подопечного: понаблюдав за сожжением заживо на костре виновных, Бруно не может есть мясо (ни жареное, ни варёное). На шуточки Курта (типа: «Эй, пост давно закончился!») Бруно кротко отвечает: «Подай-ка мне подсвечник, а то что-то темновато!»

Ссылки

• «Конгрегация» в авторском разделе на «Самиздате»
• Она же на author.today
• Фан-вики по циклу