| * [[Владимир Высоцкий]], «Рядовой Борисов». Почему следователь негодует и грозит трибуналом, если персонаж действовал строго по уставу (ну, кроме курения на посту)? Вероятно, убитый — помощник начальника караула или разводящий, который, по утверждению Борисова, в условиях плохой видимости проявлял неуставное поведение даже после предупредительного выстрела в воздух. Следователь резонно не верит этой версии — и тем сильнее, чем чаще подследственный её повторяет. {{spoiler|И в самом деле, не так-то просто прокричать «Стой, кто идёт?», «Стой, стрелять буду!» — и только '''после этого''' выплюнуть чинарик…}} | | * [[Владимир Высоцкий]], «Рядовой Борисов». Почему следователь негодует и грозит трибуналом, если персонаж действовал строго по уставу (ну, кроме курения на посту)? Вероятно, убитый — помощник начальника караула или разводящий, который, по утверждению Борисова, в условиях плохой видимости проявлял неуставное поведение даже после предупредительного выстрела в воздух. Следователь резонно не верит этой версии — и тем сильнее, чем чаще подследственный её повторяет. {{spoiler|И в самом деле, не так-то просто прокричать «Стой, кто идёт?», «Стой, стрелять буду!» — и только '''после этого''' выплюнуть чинарик…}} |
| ** А Борисов — тот самый подследственный, очевидно, сумевший как-то выкрутиться (видимо, всего лишь уволенный из армии или чуток отмотавший в штрафбате) — спустя много лет рассказывает кому-то, что с убитым младшим командиром у него на тот момент были давние счёты (ну как «давние» — всего год прошёл с их первой встречи). На гражданке Борисов был шахтёром, а тот типус — каким-то начальником в шахте, и ссора вышла из-за женщины, причём начальник вёл себя нагло, уверенный, что Борисов если и стукнет его разок, то серьёзно покалечить или убить не посмеет (так и вышло). И вот Борисов, уже на военной службе, очень серьёзно и радикально «взыскал должок» («…я обид не забываю скоро…»). Так что догадка — в яблочко, следователь правильно не верил: не знал про ту историю в шахте (при ней не было свидетелей?), но наверняка {{spoiler|тоже обратил внимание на «нестыковку с чинариком»}} и потому упорно подозревал умышленное убийство. | | ** А Борисов — тот самый подследственный, очевидно, сумевший как-то выкрутиться (видимо, всего лишь уволенный из армии или чуток отмотавший в штрафбате) — спустя много лет рассказывает кому-то, что с убитым младшим командиром у него на тот момент были давние счёты (ну как «давние» — всего год прошёл с их первой встречи). На гражданке Борисов был шахтёром, а тот типус — каким-то начальником в шахте, и ссора вышла из-за женщины, причём начальник вёл себя нагло, уверенный, что Борисов если и стукнет его разок, то серьёзно покалечить или убить не посмеет (так и вышло). И вот Борисов, уже на военной службе, очень серьёзно и радикально «взыскал должок» («…я обид не забываю скоро…»). Так что догадка — в яблочко, следователь правильно не верил: не знал про ту историю в шахте (при ней не было свидетелей?), но наверняка {{spoiler|тоже обратил внимание на «нестыковку с чинариком»}} и потому упорно подозревал умышленное убийство. |
| | ** И ещё одно откровение: Борисов если и имеет за спиной хулиганское ([[ужас у холодильника|беспризорное?!]]) детство и потому некоторые хулиганские привычки (во время той ссоры в шахте он чуть не пырнул начальника ножом, еле сдержался), то уж по крайней мере однозначно ранее не судим и не имеет касательства к профессиональному преступному миру. Потому что в своем рассказе говорит «…я был ''обижен'', зол…». Урка — или просто сиделый мужик — никогда так не выразился бы, он сказал бы «я был ''огорчён''». |