Изменения

** Упомянутый в предисловии к «Вечерам на хуторе близ Диканьки» школьник, учившийся у какого-то дьяка грамоте, «стал таким латыньщиком, что позабыл даже наш язык православный. Все слова сворачивает на ус. Лопата у него — лопатус, баба — бабус». Правда, «нормальное» название грабель паренёк легко вспомнил, наступив на них и получив черенком по лбу.

** Упомянутый в предисловии к «Вечерам на хуторе близ Диканьки» школьник, учившийся у какого-то дьяка грамоте, «стал таким латыньщиком, что позабыл даже наш язык православный. Все слова сворачивает на ус. Лопата у него — лопатус, баба — бабус». Правда, «нормальное» название грабель паренёк легко вспомнил, наступив на них и получив черенком по лбу.

** «[[Мёртвые души]]» — к греческому имени «Фемистокл» зачем-то прицепили окончание «юс». Впрочем, чего еще ждать от Манилова?

** «[[Мёртвые души]]» — к греческому имени «Фемистокл» зачем-то прицепили окончание «юс». Впрочем, чего еще ждать от Манилова?

* Григорий Федорович Квитка-Основьяненко. «Пан Халявский»: «И за обедом, при батеньке и маменьке, и на вечерницах, при сторонних людях, в нашем разумном обществе нужно было нам иногда передать мысли свои, чтобы другие не поняли. Как тут быть? Опытный наставник наш открыл нам таинственный бурсацкий язык…

* Григорий Федорович Квитка-Основьяненко. «Пан Халявский»: «И за обедом, при батеньке и маменьке, и на вечерницах, при сторонних людях, в нашем разумном обществе нужно было нам иногда передать мысли свои, чтобы другие не поняли. Как тут быть? Опытный наставник наш открыл нам таинственный бурсацкий язык…

…Домине Галушкинский встал, почтительно выпил и, отблагодарив за честь, утерся с наслаждением и, сев попрежнему, сказал Павлусю: „Домине Павлуся! Не могентус украдентус сиеус вишнезентус для вечерницентус?“ А брат без запинки отвечал: „Как разентус, я украдентус у маментус ключентус и нацедентус из погребентус бутылентус“.»

…Домине Галушкинский встал, почтительно выпил и, отблагодарив за честь, утерся с наслаждением и, сев попрежнему, сказал Павлусю: „Домине Павлуся! Не могентус украдентус сиеус вишнезентус для вечерницентус?“ А брат без запинки отвечал: „Как разентус, я украдентус у маментус ключентус и нацедентус из погребентус бутылентус“.»

* В старой детской книге Е. Чеповецкого «Непоседа, Мякиш и Нетак» врачи разговаривали на специальном докторском языке: все слова в нем заканчивались на «-ини» или на «-ус». Язык вышел и на бытовой уровень: «— И манус кашус по три разини в денини!», «— Сынус Петюс не естус пирогини-творогини и куринус супус!».

* В старой детской книге Е. Чеповецкого «Непоседа, Мякиш и Нетак» врачи разговаривали на специальном докторском языке: все слова в нем заканчивались на «-ини» или на «-ус». Язык вышел и на бытовой уровень: «— И манус кашус по три разини в денини!», «— Сынус Петюс не естус пирогини-творогини и куринус супус!».

==== на других языках ====

==== На других языках ====

* «Гаргантюа и Пантагрюэль»: речь лимузенского студента (том второй, глава шестая) переполнена собачьей латынью настолько, что Пантагрюэль называет его еретиком — ему кажется, что лимузенец «нарочно придумал какой-то дьявольский язык». Во времена Рабле в парижских университетах было принято говорить по-латыни, и лимузенец пытается подражать франко-латинскому жаргону, принятому среди школяров, «на самом же деле он обдирает с латыни кожу». Студент считает, что говорит на прекрасном французском языке: «Гению моему несродно обдираре, как выражается этот гнусниссимный сквернословус, эпидермный покров с нашего галликского вернакула, — вицеверсотив, я оперирую в той дирекции, чтобы и такум и сякум его обогатаре, дабы стал он латинокудрым». К нормальной речи лимузенца приучили так же, как и гоголевского школяра — стрессотерапией.

* «Гаргантюа и Пантагрюэль»: речь лимузенского студента (том второй, глава шестая) переполнена собачьей латынью настолько, что Пантагрюэль называет его еретиком — ему кажется, что лимузенец «нарочно придумал какой-то дьявольский язык». Во времена Рабле в парижских университетах было принято говорить по-латыни, и лимузенец пытается подражать франко-латинскому жаргону, принятому среди школяров, «на самом же деле он обдирает с латыни кожу». Студент считает, что говорит на прекрасном французском языке: «Гению моему несродно обдираре, как выражается этот гнусниссимный сквернословус, эпидермный покров с нашего галликского вернакула, — вицеверсотив, я оперирую в той дирекции, чтобы и такум и сякум его обогатаре, дабы стал он латинокудрым». К нормальной речи лимузенца приучили так же, как и гоголевского школяра — стрессотерапией.

* Известный маг по имени Гарри, [[Dresden Files|Гарри Дрезден]], намеренно колдует магию на собачьей латыни, чтобы случайно не сколдовать что-нибудь, просто говоря латинские фразы. Вообще маги данной вселенной должны чётко различать слова и заклинания, поэтому поголовно колдуют на собачьих версиях чего-то подходяще стереотипно волшебного (латынь, санскрит).

* Известный маг по имени Гарри, [[Dresden Files|Гарри Дрезден]], намеренно колдует магию на собачьей латыни, чтобы случайно не сколдовать что-нибудь, просто говоря латинские фразы. Вообще маги данной вселенной должны чётко различать слова и заклинания, поэтому поголовно колдуют на собачьих версиях чего-то подходяще стереотипно волшебного (латынь, санскрит).