Изменения

Проще говоря, в СССР были вещи, по которым действительно стоит ностальгировать.

Проще говоря, в СССР были вещи, по которым действительно стоит ностальгировать.

Однако вместе со всем этим в СССР, одновременно с «развенчанием культа Сталина» начались действительно сильные проблемы, отразившиеся в анекдотах, например, про Хрущева («а мой папа говорит что вы запустили не только ракету, но и народное хозяйство» — «передай своему папе что я сажаю не только кукурузу»), чей период правления сперва заложил бомбу под современную Россию (Крым), потом произвел значительные разрушения на целине, связанные с тесным употреблением «квадратно-гнездового метода посадки» всего подряд в том числе и кукурузы, склонной истощать любую почву на которой она растет в рекордные сроки (и как следствие — падение урожаев), вместо совершенствования сельхозтехнологий, агрессивная и не очень умная внешняя политика (стучал башмаком по трибуне и орал что покажет всем кузькину мать), начало окостеневания партийной номенклатуры и так далее. В 1959 году, что следует отметить особо, состоялись «кухонные дебаты», в процессе которых некто Кеннеди хвастался перед Хрущевым достижениями американской промышленности (типа стиральных и посудомоечных машин), а Хрущев презрительно бросил, что всё это не нужно советскому человеку. Забегая вперед скажем: он ошибался. В конце шестидесятых, на волне всеобщей движухи (т. е. эта спецолимпиада происходила во всем мире), произошла парочка инцидентов в странах Варшавского договора, связанные с потерявшими все берега местной партийной верхушкой, в ходе чего пришлось принимать меры военного характера, которые позже аукнутся уже России в виде оголтелой русофобии в тех местах, хотя если по честному, вмешательство было необходимо, так как реформы, инициированные местными, вели в экономический тупик, из которого вытаскивать «союзничков» пришлось бы ценой неимоверных финансовых вложений. Тем не менее, было и нечто хорошее — например система массового строительства жилых помещений для народа, известных как «хрущобы». В отличие от дорогой, архитектурно-эпичной, надежной «сталинки», новое жилье было бюджетным и временным — ну, лет через двадцать, дескать, уже будет коммунизм, а там и новые дома построят (эта бомба привела уже к программе реновации в современной России, так как построенное пятьдесят лет назад жильё уже стало аварийным). Переезд из барака или коммуналки в хрущобу, где были горячая вода, электричество и газ — для очень многих было праздником. Конечно потом трудящиеся зажрались, и стали сетовать на отличную слышимость в картонных коробках, тесноту и прочие отрицательные качества, но — это лишь потому что благодарные потомки никогда не жили в коммуналке. Также следует упомянуть такие веселые штуки как «амнистия» и «реабилитация» — это, собственно, основная причина вспышки в Советском Союзе и братских республиках различного рода обострений местечкового национализма, сепаратизма и либерализма, повлекшего за собой человеческие жертвы. После особо чудовищных отжигов этих граждан некто Андропов (в те времена — начальник КГБ) даже ввел войска на территорию братских республик для наставления заигравшихся во власть идиотов на путь истинный (тег для поиска — «пражская весна», «ввод советских войск в Чехословакию в 1968 году» и т. п.).

Однако вместе со всем этим в СССР, одновременно с «развенчанием культа Сталина» начались действительно сильные проблемы, отразившиеся в анекдотах, например, про Хрущева («а мой папа говорит что вы запустили не только ракету, но и народное хозяйство» — «передай своему папе что я сажаю не только кукурузу»), чей период правления сперва заложил бомбу под современную Россию (Крым), потом произвел значительные разрушения на целине, связанные с тесным употреблением «квадратно-гнездового метода посадки» всего подряд в том числе и кукурузы, склонной истощать любую почву на которой она растет в рекордные сроки (и как следствие — падение урожаев), вместо совершенствования сельхозтехнологий, агрессивная и не очень умная внешняя политика (стучал башмаком по трибуне и орал что покажет всем кузькину мать), начало окостеневания партийной номенклатуры и так далее. В 1959 году, что следует отметить особо, состоялись «кухонные дебаты», в процессе которых некто Кеннеди хвастался перед Хрущевым достижениями американской промышленности (типа стиральных и посудомоечных машин), а Хрущев презрительно бросил, что всё это не нужно советскому человеку. Забегая вперед скажем: он ошибался. В конце шестидесятых, на волне всеобщей движухи (т. е. эта спецолимпиада происходила во всем мире), произошла парочка инцидентов в странах Варшавского договора, связанные с потерявшими все берега местной партийной верхушкой, в ходе чего пришлось принимать меры военного характера, которые позже аукнутся уже России в виде оголтелой русофобии в тех местах, хотя если по честному, вмешательство было необходимо, так как реформы, инициированные местными, вели в экономический тупик, из которого вытаскивать «союзничков» пришлось бы ценой неимоверных финансовых вложений. Тем не менее, было и нечто хорошее — например система массового строительства жилых помещений для народа, известных как «хрущобы». В отличие от дорогой, архитектурно-эпичной, надежной «сталинки», новое жилье было бюджетным и временным — ну, лет через двадцать, дескать, уже будет коммунизм, а там и новые дома построят (эта бомба привела уже к программе реновации в современной России, так как построенное пятьдесят лет назад жильё уже стало аварийным). Переезд из барака или коммуналки в хрущобу, где были горячая вода, электричество и газ — для очень многих было праздником. Конечно потом трудящиеся зажрались, и стали сетовать на отличную слышимость в картонных коробках, тесноту и прочие отрицательные качества, но — это лишь потому что благодарные потомки никогда не жили в коммуналке. Также следует упомянуть такие веселые штуки как «амнистия» и «реабилитация» — это, собственно, основная причина вспышки в Советском Союзе и братских республиках различного рода обострений местечкового национализма, сепаратизма и либерализма, повлекшего за собой человеческие жертвы. После особо чудовищных отжигов этих граждан некто Андропов (в те времена — начальник КГБ) даже ввел войска на территорию братских республик для наставления заигравшихся во власть идиотов на путь истинный (тег для поиска — «пражская весна», «ввод советских войск в Чехословакию в 1968 году» и т. п.). Что, "о ужас, да как они могли!" - да вообще-то очень легко могли: это было прописано в уставе Организации Стран Варшавского Договора, как раз для таких случаев.  

Преамбулой здесь послужит «золотая пятилетка» (1966—1970), в ходе которой Косыгин и Либерман героически пытались побороть наследие товарища Сталина в виде [[Командно-буквальная экономика|директивной экономики]] с обязательными авралами к концу отчетного периода, уши которой мы видим до сих пор у студентов, которые начинают напряженно и авральными темпами делать курсачи и дипломы непосредственно в предсессионную неделю, вот насколько была велика инерция мышления. Кое-что побороть всё таки удалось — путем оптимизации трудовых ресурсов, личного стимулирования трудящихся, изменения системы планирования с ручного управления на АСУ с повышением образованности руководителей предприятия, удалось высвободить достаточно ресурсов чтобы понастроить ещё больше заводов, которым нужны были рабочие. В союзных республиках экономика цвела пышным цветом, рост был такой что наши западные соседи делали квадратные глаза и очень сильно удивлялись, пытаясь угнаться. Тогда же был сделан вывод, что Хрущев был не очень прав, и советскому народу очень нужны такие вещи как стиральные машины, а потому их срочно стали делать. Эта эпоха особенно запомнилась в Чехословакии — ни до, ни после там не было такого мощного, взрывного роста экономики, рождаемости и так далее — потому что активно строилось новое жильё, создавались рабочие места, а продукция была востребованной и очень хорошо котировалась в всех странах Союза. То, что для западного мира было кризисом, для советской экономики тех лет было всего лишь легким замедлением темпов роста. Вот правда, потом начался застой.

Преамбулой здесь послужит «золотая пятилетка» (1966—1970), в ходе которой Косыгин и Либерман героически пытались побороть наследие товарища Сталина в виде [[Командно-буквальная экономика|директивной экономики]] с обязательными авралами к концу отчетного периода, уши которой мы видим до сих пор у студентов, которые начинают напряженно и авральными темпами делать курсачи и дипломы непосредственно в предсессионную неделю, вот насколько была велика инерция мышления. Кое-что побороть всё таки удалось — путем оптимизации трудовых ресурсов, личного стимулирования трудящихся, изменения системы планирования с ручного управления на АСУ с повышением образованности руководителей предприятия, удалось высвободить достаточно ресурсов чтобы понастроить ещё больше заводов, которым нужны были рабочие. В союзных республиках экономика цвела пышным цветом, рост был такой что наши западные соседи делали квадратные глаза и очень сильно удивлялись, пытаясь угнаться. Тогда же был сделан вывод, что Хрущев был не очень прав, и советскому народу очень нужны такие вещи как стиральные машины, а потому их срочно стали делать. Эта эпоха особенно запомнилась в Чехословакии — ни до, ни после там не было такого мощного, взрывного роста экономики, рождаемости и так далее — потому что активно строилось новое жильё, создавались рабочие места, а продукция была востребованной и очень хорошо котировалась в всех странах Союза. То, что для западного мира было кризисом, для советской экономики тех лет было всего лишь легким замедлением темпов роста. Вот правда, потом начался застой.

А когда мы говорим «застой» — мы имеем ввиду Брежнева. В начале карьеры он был ещё бодр, а вот ближе к концу — играл роль пиджака с орденами, и в принципе, мало на что влиявл (его роль планировалось ограничить смещением Хрущева, но Брежнев умудрился пустить корни, а когда у него начался маразм — он стал удобен как венценосное тело, из-за спины которого можно рулить страной). Из-за дефицита средств, вызванного необходимостью исправлять косяки товарища Хрущева (Косыгинские реформы 1965 года, см. выше) были свернуты многие перспективные проекты (зато на прилавках появилась так любимая многими кухонными экономистами «колбаса» и товары народного потребления), напряжение на Ближнем Востоке вызвало интенсификацию отправки туда средств и танчиков (да-да, дорогой читатель, «курскую дугу» устраивали не только у нас, но и, например, арабы с израильтянами и друг другом, причем процесс всё ещё идет), а также орденов особо отличившимся («отберите орден у Насера, не подходит к ордену Насер», известная песенка Высоцкого про отжиги некоего Гамаля Абделя Насера), а дабы впавший в маразм лидер не буйствовал, партия регулярно задабривала его жертвоприношениями орденов на пиджак, что породило ещё один анекдот («В Чили зарегистрирован толчок силой в десять баллов, из РСФСР успокоили — это всего лишь пиджак Брежнева упал с вешалки»). Партийная верхушка, которую ещё Сталин хотел расстрелять (но не успел), окончательно окостенела и мутировала в элиту. Эпоха под названием «Брежневский застой» многим людям знакома по активизации различных неформалов, написанным абсолютно дубовым языком старым газетам, которые невозможно читать, настолько этот язык насыщен штампами, замедление и остановка экономического роста вызвали разного рода дефициты, а как следствие — и очереди. На бытовую сторону дела — читай, ателье, кафешки и пельменные — болт как забили со времен угара НЭПа, так и не выдёргивали (а точнее, Косыгину мягко намекнули, что он немного не в ту сторону роет). С жилищным строительством подвернулся перспективный проект — «брежневка», представляющая собой темную сторону «сталинки» — местный филиал Коулуна, огроменное, подавляющее многоподъездное здание, коммуникации которого представляют собой худший кошмар сантехника и электрика. Меж тем, в середине семидесятых (в США в это время бушует топливный кризис 1974 года из-за арабских войнушек, у нас тоже несладко, то есть застой) одна часть советских граждан, задолбавшихся смотреть политический цирк политбюро по телевизору едет строить БАМ, а вторая часть отправляется с грузом коммунизма в Афганистан. В упомянутой братской республике, чьё правительство немного оборзело и начало выкатывать нереалистичные требования, политическая и религиозная ситуации были довольно сложными, и попытка разрубить гордиев узел по тому же методу, что и в странах варшавского договора ни к чему хорошему не привела, а точнее, армия, предназначенная для боевых действий в европейских городах, оказалась — вместо уютных европейских улочек — в горах, вместе с кучей не нужной ей техники. Вдобавок [[Политрук|политрук]] не особо вникая в местные обычаи и видимо думая что все люди одинаковы, начал прививать местному населению советский образ мышления, грубо нарушая веками выработанный уклад, что естественно привело к тому, что шурави в Афганистане крепко невзлюбили. Ещё одной причиной пребывания советских юнитов в братской республике было то, что из неё через границу начала поступать наркота, а это советскому народу (и тем более правительству) было не нужно. Закончилось всё тем, что свою задачу шурави выполнили и организованно ушли из Афганистана, решив, что дальше местный варбосс Ахмад Шах Масуд справится сам. Он бы и справился, но немного позже его убили, а наркота потекла в СССР вновь, и для недопущения этого на границе братских Таджикистанов и Узбекистанов пришлось поставить заградотряды, к которым мы не вернемся, потому что они там торчат до сих пор, и время от времени попадают в прицел новостей ввиду постоянных попыток разных бандформирований проникнуть на территорию уже России. А пока следует упомянуть ещё кое-что: именно во времена брежневского застоя некоторым коммунистам старой закалки стало очевидно, что построение светлого будущего остановилось, а значит коммунистическая партия перестала делать то, что от неё требовалось. И, по старинке, попытались забацать нечто вроде демарша, но поскольку их было меньшинство, то те из них, кто не успели вовремя спрятаться, угодили в дурку на принудлечение, а спрятавшиеся (но не в эмиграцию, как многие могут подумать) начали анализ, как так вышло. Так КПСС окончательно перестала быть коммунистической, и превратилась просто в тоталитарную. Под занавес застоя, видя что так больше жить нельзя родился второй интересный проект уже упоминавшегося гражданина Косыгина, с целью опять провести в стране реформы, и таки дать трудящимся то, о чем они уже давно просят — то есть кафешки-ательешки и прочий мелкий бизнес, да и вообще, произвести перестройку в духе Дэна Сяопина, но с отечественным колоритом — к сожалению, проект так и остался на бумаге (по причине смерти Косыгина в 1980 году).

А когда мы говорим «застой» — мы имеем ввиду Брежнева. В начале карьеры он был ещё бодр, а вот ближе к концу — играл роль пиджака с орденами, и в принципе, мало на что влиявл (его роль планировалось ограничить смещением Хрущева, но Брежнев умудрился пустить корни, а когда у него начался маразм — он стал удобен как венценосное тело, из-за спины которого можно рулить страной). Из-за дефицита средств, вызванного необходимостью исправлять косяки товарища Хрущева (Косыгинские реформы 1965 года, см. выше) были свернуты многие перспективные проекты (зато на прилавках появилась так любимая многими кухонными экономистами «колбаса» и товары народного потребления), напряжение на Ближнем Востоке вызвало интенсификацию отправки туда средств и танчиков (да-да, дорогой читатель, «курскую дугу» устраивали не только у нас, но и, например, арабы с израильтянами и друг другом, причем процесс всё ещё идет), а также орденов особо отличившимся («отберите орден у Насера, не подходит к ордену Насер», известная песенка Высоцкого про отжиги некоего Гамаля Абделя Насера), а дабы впавший в маразм лидер не буйствовал, партия регулярно задабривала его жертвоприношениями орденов на пиджак, что породило ещё один анекдот («В Чили зарегистрирован толчок силой в десять баллов, из РСФСР успокоили — это всего лишь пиджак Брежнева упал с вешалки»). Партийная верхушка, которую ещё Сталин хотел расстрелять (но не успел), окончательно окостенела и мутировала в элиту. Эпоха под названием «Брежневский застой» многим людям знакома по активизации различных неформалов, написанным абсолютно дубовым языком старым газетам, которые невозможно читать, настолько этот язык насыщен штампами, замедление и остановка экономического роста вызвали разного рода дефициты, а как следствие — и очереди. На бытовую сторону дела — читай, ателье, кафешки и пельменные — болт как забили со времен угара НЭПа, так и не выдёргивали (а точнее, Косыгину мягко намекнули, что он немного не в ту сторону роет). С жилищным строительством подвернулся перспективный проект — «брежневка», представляющая собой темную сторону «сталинки» — местный филиал Коулуна, огроменное, подавляющее многоподъездное здание, коммуникации которого представляют собой худший кошмар сантехника и электрика. Меж тем, в середине семидесятых (в США в это время бушует топливный кризис 1974 года из-за арабских войнушек, у нас тоже несладко, то есть застой) одна часть советских граждан, задолбавшихся смотреть политический цирк политбюро по телевизору едет строить БАМ, а вторая часть отправляется с грузом коммунизма в Афганистан (вообще-то шурави туда с десяток раз приглашали, ещё до того как ситуация стала неуправляемой). В упомянутой братской республике, чьё правительство немного оборзело и начало выкатывать нереалистичные требования, политическая и религиозная ситуации были довольно сложными, и попытка разрубить гордиев узел по тому же методу, что и в странах варшавского договора ни к чему хорошему не привела.  А точнее, армия, предназначенная для боевых действий в европейских городах, оказалась — вместо уютных европейских улочек — в горах, вместе с кучей не нужной ей техники. Вдобавок [[Политрук|политрук]] не особо вникая в местные обычаи и видимо думая что все люди одинаковы, начал прививать местному населению советский образ мышления, грубо нарушая веками выработанный уклад, что естественно привело к тому, что шурави в Афганистане крепко невзлюбили. Ещё одной причиной пребывания советских юнитов в братской республике было то, что из неё через границу начала поступать наркота, а это советскому народу (и тем более правительству) было не нужно. Закончилось всё тем, что свою задачу шурави выполнили и организованно ушли из Афганистана, решив, что дальше местный варбосс Ахмад Шах Масуд справится сам. Он бы и справился, но немного позже его убили, а наркота потекла в СССР вновь, и для недопущения этого на границе братских Таджикистанов и Узбекистанов пришлось поставить заградотряды, к которым мы не вернемся, потому что они там торчат до сих пор, и время от времени попадают в прицел новостей ввиду постоянных попыток разных бандформирований проникнуть на территорию уже России. А пока следует упомянуть ещё кое-что: именно во времена брежневского застоя некоторым коммунистам старой закалки стало очевидно, что построение светлого будущего остановилось, а значит коммунистическая партия перестала делать то, что от неё требовалось. И, по старинке, попытались забацать нечто вроде демарша, но поскольку их было меньшинство, то те из них, кто не успели вовремя спрятаться, угодили в дурку на принудлечение, а спрятавшиеся (но не в эмиграцию, как многие могут подумать) начали анализ, как так вышло. Так КПСС окончательно перестала быть коммунистической, и превратилась просто в тоталитарную. Под занавес застоя, видя что так больше жить нельзя родился второй интересный проект уже упоминавшегося гражданина Косыгина, с целью опять провести в стране реформы, и таки дать трудящимся то, о чем они уже давно просят — то есть кафешки-ательешки и прочий мелкий бизнес, да и вообще, произвести перестройку в духе Дэна Сяопина, но с отечественным колоритом — к сожалению, проект так и остался на бумаге (по причине смерти Косыгина в 1980 году).

Далее в конечном счете родился мем «гонки на лафетах» и «смотри балет», потому что именно этим советские граждане были вынуждены заниматься аж три года подряд, но по порядку — товарищ Андропов (ну мы помним кто это, да?) после брежневского застоя взял крепкой рукой руль государства и попытался вернуть его в положение «строить коммунизм» — активизировалась кампания по борьбе с туниядством, алкоголизмом и праздношатанием (следы которых легко просматриваются в гайдаевских комедиях), активизировалась антикоррупционная деятельность, запад опять напугался до усрачки, породив письмо американской девочки лично Андропову с просьбой не бомбить США, Андропов в ответ пригласил её в пионерлагерь. Следует напомнить читателю, что Андропов — это [[Чистые руки, холодная голова и горячее сердце|чекист]], ну из той самой КГБ, он же в свое время послал советских юнитов в братскую Чехословакию, выдавать горячих местным либералам, а потом послал миссию мира в Афганистан, брать дворец Амина. То есть, товарищ был серьёзный (хоть и ироничный), и потому его резонно боялись абсолютно все, а кое-кто даже назвал СССР «Осью Зла». Далее, в 1984 году Юрий Владимирович сел на лафет и уехал к месту захоронения, а на его место прибыл некто Черненко, и именно он, а не Горби родил такие мемы как «перестройка» и «ускорение», но в отличие от Горбачева он применял эти термины по назначению, продолжив курс, взятый Андроповым. Страна вылезла из застоя и уверенно двинулась вперед, а тут к тому же и повзрослевшие и обзаведшиеся семьями комсомольцы отрапортовали о стыковке БАМа, в общем, вроде бы жизнь налаживалась, но… Черненко сел на лафет и уехал вслед за Андроповым и Брежневым.

Далее в конечном счете родился мем «гонки на лафетах» и «смотри балет», потому что именно этим советские граждане были вынуждены заниматься аж три года подряд, но по порядку — товарищ Андропов (ну мы помним кто это, да?) после брежневского застоя взял крепкой рукой руль государства и попытался вернуть его в положение «строить коммунизм» — активизировалась кампания по борьбе с туниядством, алкоголизмом и праздношатанием (следы которых легко просматриваются в гайдаевских комедиях), активизировалась антикоррупционная деятельность, запад опять напугался до усрачки, породив письмо американской девочки лично Андропову с просьбой не бомбить США, Андропов в ответ пригласил её в пионерлагерь. Следует напомнить читателю, что Андропов — это [[Чистые руки, холодная голова и горячее сердце|чекист]], ну из той самой КГБ, он же в свое время послал советских юнитов в братскую Чехословакию, выдавать горячих местным либералам, а потом послал миссию мира в Афганистан, брать дворец Амина. То есть, товарищ был серьёзный (хоть и ироничный), и потому его резонно боялись абсолютно все, а кое-кто даже назвал СССР «Осью Зла». Далее, в 1984 году Юрий Владимирович сел на лафет и уехал к месту захоронения, а на его место прибыл некто Черненко, и именно он, а не Горби родил такие мемы как «перестройка» и «ускорение», но в отличие от Горбачева он применял эти термины по назначению, продолжив курс, взятый Андроповым. Страна вылезла из застоя и уверенно двинулась вперед, а тут к тому же и повзрослевшие и обзаведшиеся семьями комсомольцы отрапортовали о стыковке БАМа, в общем, вроде бы жизнь налаживалась, но… Черненко сел на лафет и уехал вслед за Андроповым и Брежневым.