Изменения

** Справедливости ради, это не была группа Дятлова. Вроде бы, просто с этой группой произошло схожее по загадочности смертоносное происшествие. Объяснение которого в итоге раскрывается, но оказывается по факту фантастическим — глюки, как побочный эффект от применения «зелья подчинения», сделанного местным ученым-одиночкой.

** Справедливости ради, это не была группа Дятлова. Вроде бы, просто с этой группой произошло схожее по загадочности смертоносное происшествие. Объяснение которого в итоге раскрывается, но оказывается по факту фантастическим — глюки, как побочный эффект от применения «зелья подчинения», сделанного местным ученым-одиночкой.

** Уже 21 том, говорит, что последний.

** Уже 21 том, говорит, что последний.

* «Ричард Длинные Руки» — [[Педаль в асфальт|педаль в ядро планеты]]: пятьдесят шесть толстенных томов про приключения попаданца в условно средневековом мире. Трэш от начала и до конца. И автор останавливаться не планирует.

* Юрий Никитин (по псевдонимом Гай Юлий Орловский), «Ричард Длинные Руки» — [[Педаль в асфальт|педаль в ядро планеты]]: пятьдесят шесть толстенных томов про приключения попаданца в условно средневековом мире. Трэш от начала и до конца. И автор останавливаться не планирует.

* Творчество Георгия Савицкого — хотя [[сиквел]]ов не так уж и много, зато они один хуже другого. Плюс [[Синдром Савицкого|одноимённый синдром]].

* Творчество Георгия Савицкого — хотя [[сиквел]]ов не так уж и много, зато они один хуже другого. Плюс [[Синдром Савицкого|одноимённый синдром]].

* Творчество Сергея Тармашева — никогда не отличавшийся высоким художественным дарованием, но крайне любимый своими читателями, автор умудрился растянуть многие свои циклы до такой степени, что к середине серии вспомнить «а за что мне, собственно, нравились эти книги?» смогут лишь самые преданные читатели.

* Творчество Сергея Тармашева — никогда не отличавшийся высоким художественным дарованием, но крайне любимый своими читателями, автор умудрился растянуть многие свои циклы до такой степени, что к середине серии вспомнить «а за что мне, собственно, нравились эти книги?» смогут лишь самые преданные читатели.