Изменения

Сюжет немного напоминает плутовской роман, но идёт неторопливо, делая отступления на описания блюд, столь подробные, что по ним можно было бы составлять энциклопедию русской кухни, на описание портретов на стенах, ярких персонажей, появляющихся только один раз, авторские мысли и колкие замечания про всё на свете. Сюжет пропитан гротеском и символизмом, так, например, Чичикова трижды по дороге отвлекают от его поездки к Собакевичу: Ноздрев, Коробочка и дочка губернатора, и все трое способствуют его падению в глазах города. И конечно же, «Мёртвые души» не были бы самими собою, если бы не сатира, яркая и броская, не устаревшая до сих пор. Всё это раскрывается языком широким, не лишённым настоящего пафоса, но в то же время игривым.

Сюжет немного напоминает плутовской роман, но идёт неторопливо, делая отступления на описания блюд, столь подробные, что по ним можно было бы составлять энциклопедию русской кухни, на описание портретов на стенах, ярких персонажей, появляющихся только один раз, авторские мысли и колкие замечания про всё на свете. Сюжет пропитан гротеском и символизмом, так, например, Чичикова трижды по дороге отвлекают от его поездки к Собакевичу: Ноздрев, Коробочка и дочка губернатора, и все трое способствуют его падению в глазах города. И конечно же, «Мёртвые души» не были бы самими собою, если бы не сатира, яркая и броская, не устаревшая до сих пор. Всё это раскрывается языком широким, не лишённым настоящего пафоса, но в то же время игривым.

Итак, главный герой Чичиков, человек [[неприметной незапоминающейся внешности]] («не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод») разъезжает по помещикам в бричке, запряжённой в тройку (чубарый пристяжной, гнедой коренной и каурый пристяжной Заседатель) и скупает эти самые мёртвые души, что выглядит странным и убыточным делом. На всякий случай надо объяснить, что это за звери (а вдруг кто не знает?). Душа — это бытовавшее среди помещиков и чиновников название крепостного крестьянина мужского пола. Богатство помещиков измерялось именно в десятинах земли и душах. К примеру, у капитана Миронова («[[Капитанская дочка]]») не было ни души — одна только девка Палашка. У самого Чичикова — две души: кучер '''Селифан''' и лакей '''Петрушка''', «который всюду носил с собой [[Вонючка|какой-то особенный воздух]]» и «имел благородное побуждение к просвещению, т. е. чтению книг, содержанием которых не затруднялся. Ему нравилось [[Читает с трудом|не то, о чём читал он, но процесс самого чтения, что из букв вечно выходит какое-нибудь слово]]».

Итак, главный герой Чичиков, человек [[неприметной незапоминающейся внешности]] («не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод») разъезжает по помещикам в бричке, запряжённой в тройку (чубарый пристяжной, гнедой коренной и каурый пристяжной Заседатель) и скупает эти самые мёртвые души, что выглядит странным и убыточным делом.

 

На всякий случай надо объяснить, что за звери эти самые души (а вдруг кто не знает?). Душа — это бытовавшее среди помещиков и чиновников название крепостного крестьянина мужского пола. Богатство помещиков измерялось именно в десятинах земли и душах. К примеру, у капитана Миронова («[[Капитанская дочка]]») не было ни души — одна только девка Палашка. У самого Чичикова — две души: кучер '''Селифан''' и лакей '''Петрушка''', «который всюду носил с собой [[Вонючка|какой-то особенный воздух]]» и «имел благородное побуждение к просвещению, т. е. чтению книг, содержанием которых не затруднялся. Ему нравилось [[Читает с трудом|не то, о чём читал он, но процесс самого чтения, что из букв вечно выходит какое-нибудь слово]]».

Количество душ подсчитывалось в ходе ревизии (переписи) и записывалось в т. н. «ревизские сказки». Такая перепись проводилась в среднем только раз в десять-двенадцать лет. Крепостные должны были платить подать. Но если они умирали или сбегали, то подать платить приходилось барину. Государство же рассуждало, что часть-то, конечно, умерла, но и новые ведь родились, так что в среднем столько же. А зачем барину эта обуза? Так что, рассуждая здраво, помещики должны радоваться избавлению от таких чемоданов без ручки.

Количество душ подсчитывалось в ходе ревизии (переписи) и записывалось в т. н. «ревизские сказки». Такая перепись проводилась в среднем только раз в десять-двенадцать лет. Крепостные должны были платить подать. Но если они умирали или сбегали, то подать платить приходилось барину. Государство же рассуждало, что часть-то, конечно, умерла, но и новые ведь родились, так что в среднем столько же. А зачем барину эта обуза? Так что, рассуждая здраво, помещики должны радоваться избавлению от таких чемоданов без ручки.