257
правок
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Строка 213:
Строка 213:
{{q|pre=1|Стал дальше думать — у меня есть такая привычка.И с удивлением понял, что вот как раз [[от каменного пояса до Тихого океана|те территории]], которые в состав России входили со скрипом, свистом стрел и грохотом пищалей, по итогу-то в России остались, с русскими породнились и несмотря на тёрки, анекдоты и разного рода недопонимания — стали «своими».А все те, кто на колени перед царями бухался и кричал: «Спаси, русский царь, нас скоро начисто вырежут!» — [[неблагодарное быдло|с удовольствием расплевались, разбежались и гадят с удовольствием и энтузиазмом]].Это что ж такое получается?Когда ты откликаешься на слёзные просьбы, мольбы и уговоры, принимаешь под свою защиту и покровительство целые народы, да так, что они из вымирающих быстро становятся доминирующими, влезают во все слои государственного управления, пишешь им алфавит, придумываешь им писателей и восстанавливаешь эпосы, учишь умываться по утрам и пахать землю, и т. д. и т. п. — [[добро — это паршиво|тебя же потом проклинают поколениями]].А когда с кровью, потом, драками и обидами, несколько поколений притираешься друг к другу — по итогу становишься одним народом, пусть и остаёшься разными нациями?Вот ведь какая странность…<ref>Мысль интересная, но выводы мягко говоря спорные. Кавказ входил в состав России с куда большим скрипом и бунтует до сих пор, а Украина и Грузия, на которых Лукьяненко очевидно намекал, имели свой алфавит (пусть в случае Украины — та же кириллица) задолго до вхождения в состав России. А на поверку покорённые народы либо жёстко ассимилировались (с Украиной, Грузией и, скажем, Туркестаном это провернуть просто не успели, у империи было слишком мало времени), либо демонстрировали «братскую любовь» к метрополии на уровне чеченцев в 1990-е.</ref>|[[Сергей Лукьяненко]]}}
Дружба начинается с поражения (просмотреть исходный код)
Версия 07:45, 7 октября 2024
, 07:45, 7 октября 2024В 2024ом не звучит
=== [[Реальная жизнь]] ===
=== [[Реальная жизнь]] ===
* В школьные годы дворовые знакомства часто начинаются с «иерархического поединка» — это инстинктивный способ выбрать лидера в будущей дружбе. Адекватные люди, разумеется, быстро проходят этот этап развития, но и у них иногда даже в институте проскакивают рудименты типа дуэли острословов.
* В школьные годы дворовые знакомства часто начинаются с «иерархического поединка» — это инстинктивный способ выбрать лидера в будущей дружбе. Адекватные люди, разумеется, быстро проходят этот этап развития, но и у них иногда даже в институте проскакивают рудименты типа дуэли острословов.
** Гилберт Честертон в «Автобиографии» описывает такой вот факт: «Когда я впервые встретил на школьном дворе своего будущего лучшего друга, мы зверски дрались сорок пять минут, без всякой причины, не из мести (я никогда его раньше не видел, и позже он мне очень понравился), но по какому-то странному импульсу. Мы бились, пинались, катались в грязи, и всё это время сознание наше было беззлобным и ясным. Когда же мы устали вконец и он упомянул что-то не то из Диккенса, не то из другой моей любимой книги, мы завели разговор о литературе, который продолжается и по сей день. Объяснить это невозможно, если даже те, кто был занят в драке, ничего не могут объяснить».
** Гилберт Честертон в «Автобиографии» описывает такой вот факт: «Когда я впервые встретил на школьном дворе своего будущего лучшего друга, мы зверски дрались сорок пять минут, без всякой причины, не из мести (я никогда его раньше не видел, и позже он мне очень понравился), но по какому-то странному импульсу. Мы бились, пинались, катались в грязи, и всё это время сознание наше было беззлобным и ясным. Когда же мы устали вконец и он упомянул что-то не то из Диккенса, не то из другой моей любимой книги, мы завели разговор о литературе, который продолжается и по сей день. Объяснить это невозможно, если даже те, кто был занят в драке, ничего не могут объяснить».