Изменения

** Когда же автор правки ознакомился с «20 лет спустя», неприязнь к помянутому персонажу подкрепилась ещё и следующим: он свято уверен, что Мазарини-таки должен исполнить свои обязательства насчёт капитанского патента и баронского титула. Пардон, шевалье, а за что? '''Что''' вы со своей стороны для него сделали? Он дал вам ровно три поручения. Первое вы выполнили на треть, второе провалили с треском, третье извратили полностью. Мазарини, гад такой, вас без суда и следствия заточил в тюрьму? Безобразие. Я бы вас отправил прямо под меч палача на Гревскую площадь.

** Когда же автор правки ознакомился с «20 лет спустя», неприязнь к помянутому персонажу подкрепилась ещё и следующим: он свято уверен, что Мазарини-таки должен исполнить свои обязательства насчёт капитанского патента и баронского титула. Пардон, шевалье, а за что? '''Что''' вы со своей стороны для него сделали? Он дал вам ровно три поручения. Первое вы выполнили на треть, второе провалили с треском, третье извратили полностью. Мазарини, гад такой, вас без суда и следствия заточил в тюрьму? Безобразие. Я бы вас отправил прямо под меч палача на Гревскую площадь.

** Автор правки, кажется, где-то на просторах этого сайта встречала мнение, что это не столько изменившаяся мораль, сколько [[Промах с аудиторией|роман изначально предназначался]] [[Определённо не для детей|не для юношества]]; персонажи были и есть по меньшей мере козлы, просто подростки склонны романтизировать ситуацию, а потом [[переосмыслить с возрастом|очень удивляться, анализируя роман во взрослом возрасте]].

** Автор правки, кажется, где-то на просторах этого сайта встречала мнение, что это не столько изменившаяся мораль, сколько [[Промах с аудиторией|роман изначально предназначался]] [[Определённо не для детей|не для юношества]]; персонажи были и есть по меньшей мере козлы, просто подростки склонны романтизировать ситуацию, а потом [[переосмыслить с возрастом|очень удивляться, анализируя роман во взрослом возрасте]].

* Натаниэль Готорн, «Алая буква» — главная героиня изменила мужу со священником и родила от него ребёнка — это ладно, поступок и сегодня малость скандальный. Однако в середине XIX века критики неистовствовали в первую очередь из-за того, что ни он, ни она не продемонстрировали ни грамма христианского покаяния за прелюбодеяние и не восстановили таким образом пост-фактум святость брака в глазах читателей. По тем временам это позволяло налепить на роман ярлык ''порнографии'' и полностью запретить к публикации в ряде стран, включая Россию. И ни слова о каких-то там любви и праве на личное счастье.

* Натаниэль Готорн, «Алая буква» — главная героиня изменила мужу со священником и родила от него ребёнка — это ладно, поступок и сегодня малость скандальный. Однако в середине XIX века критики неистовствовали в первую очередь из-за того, что ни он, ни она не продемонстрировали ни грамма христианского покаяния за прелюбодеяние и не восстановили таким образом пост-фактум святость брака в глазах читателей. По тем временам это позволяло налепить на роман ярлык ''порнографии'' и полностью запретить к публикации в ряде стран, включая Россию. И ни слова о каких-то там любви и праве на личное счастье.

* Гюстав Флобер, «Госпожа Бовари» — современному читателю непонятно, какой стороной оскорблена здесь общественная мораль. Ведь история с адюлтером вообще типична для французской литературы. Но цензоров возмутило именно нарушение негласной традиции: адюлтер должен быть или наказан, или послужить разоблачению злодея-мужа/злодея-любовника. Но у Флобера не [[чёрно-белая мораль]], а [[все оттенки серого]]: он описывает подчёркнуто обычных людей с их обычными страстями и пороками и даже не пытается всё это высмеивать. Суд, кстати, закончился полным оправданием автора и [[Эффект Стрейзанд|послужил хорошей рекламой для книги]].

* Гюстав Флобер, «Госпожа Бовари» — современному читателю непонятно, какой стороной оскорблена здесь общественная мораль. Ведь история с адюлтером вообще типична для французской литературы. Но цензоров возмутило именно нарушение негласной традиции: адюлтер должен быть или наказан, или послужить разоблачению злодея-мужа/злодея-любовника. Но у Флобера не [[чёрно-белая мораль]], а [[все оттенки серого]]: он описывает подчёркнуто обычных людей с их обычными страстями и пороками и даже не пытается всё это высмеивать. Суд, кстати, закончился полным оправданием автора и [[Эффект Стрейзанд|послужил хорошей рекламой для книги]].