Изменения

Против неба — на земле

Против неба — на земле

Жил старик в одном селе.}}

Жил старик в одном селе.}}

* Л. Н. Толстой, «Анна Каренина»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

* Л. Н. Толстой:

** Начало второго абзаца не менее известно<ref>Если попросить вспомнить, как начинается роман, с немалой вероятностью назовут именно эту фразу. И не очень ошибутся: в рукописи сентенция про счастливые семьи поначалу подавалась как эпиграф и лишь в процессе была включена в текст первым абзацем.</ref>: «Всё смешалось в доме Облонских» <strike>«Всё обломалось в доме Смешанских»</strike>. Нынче обозначает любой хаос и неразбериху.

** «Анна Каренина»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

*** Начало второго абзаца не менее известно<ref>Если попросить вспомнить, как начинается роман, с немалой вероятностью назовут именно эту фразу. И не очень ошибутся: в рукописи сентенция про счастливые семьи поначалу подавалась как эпиграф и лишь в процессе была включена в текст первым абзацем.</ref>: «Всё смешалось в доме Облонских» <strike>«Всё обломалось в доме Смешанских»</strike>. Нынче обозначает любой хаос и неразбериху.

** «[[Война и мир]]» начинается с тирады на французском: «— Eh bien, mon prince…» и т. д. Первого абзаца некоторым читателям уже было достаточно, чтобы отбить себе охоту продолжать чтение этого <s>опуса</s> эпоса.

** «[[Война и мир]]» начинается с тирады на французском: «— Eh bien, mon prince…» и т. д. Первого абзаца некоторым читателям уже было достаточно, чтобы отбить себе охоту продолжать чтение этого <s>опуса</s> эпоса.

** «Два гусара»: «В 1800-х годах, в те времена, когда не было еще ни железных, ни шоссейных дорог, ни газового, ни стеаринового света, ни пружинных низких диванов, ни мебели без лаку, ни разочарованных юношей со стеклышками, ни либеральных философов-женщин, ни милых дам-камелий, которых так много развелось в наше время, — в те наивные времена, когда из Москвы, выезжая в Петербург в повозке или карете, брали с собой целую кухню домашнего приготовления, ехали восемь суток по мягкой, пыльной или грязной дороге и верили в пожарские котлеты, в валдайские колокольчики и бублики, — когда в длинные осенние вечера нагорали сальные свечи, освещая семейные кружки из двадцати и тридцати человек, на балах в канделябры вставлялись восковые и спермацетовые свечи, когда мебель ставили симметрично, когда наши отцы были еще молоды не одним отсутствием морщин и седых волос, а стрелялись за женщин и из другого угла комнаты бросались поднимать нечаянно и не нечаянно уроненные платочки, наши матери носили коротенькие талии и огромные рукава и решали семейные дела выниманием билетиков, когда прелестные дамы-камелии прятались от дневного света, — в наивные времена масонских лож, мартинистов, тугендбунда, во времена Милорадовичей, Давыдовых, Пушкиных, — в губернском городе К. был съезд помещиков, и кончались дворянские выборы». Леонид Парфёнов потом именно из этого абзаца и вывел формулу своих «Намедней» — события, люди и явления каждого года, определившие образ жизни страны и мира.

** «Два гусара»: «В 1800-х годах, в те времена, когда не было еще ни железных, ни шоссейных дорог, ни газового, ни стеаринового света, ни пружинных низких диванов, ни мебели без лаку, ни разочарованных юношей со стеклышками, ни либеральных философов-женщин, ни милых дам-камелий, которых так много развелось в наше время, — в те наивные времена, когда из Москвы, выезжая в Петербург в повозке или карете, брали с собой целую кухню домашнего приготовления, ехали восемь суток по мягкой, пыльной или грязной дороге и верили в пожарские котлеты, в валдайские колокольчики и бублики, — когда в длинные осенние вечера нагорали сальные свечи, освещая семейные кружки из двадцати и тридцати человек, на балах в канделябры вставлялись восковые и спермацетовые свечи, когда мебель ставили симметрично, когда наши отцы были еще молоды не одним отсутствием морщин и седых волос, а стрелялись за женщин и из другого угла комнаты бросались поднимать нечаянно и не нечаянно уроненные платочки, наши матери носили коротенькие талии и огромные рукава и решали семейные дела выниманием билетиков, когда прелестные дамы-камелии прятались от дневного света, — в наивные времена масонских лож, мартинистов, тугендбунда, во времена Милорадовичей, Давыдовых, Пушкиных, — в губернском городе К. был съезд помещиков, и кончались дворянские выборы». Леонид Парфёнов потом именно из этого абзаца и вывел формулу своих «Намедней» — события, люди и явления каждого года, определившие образ жизни страны и мира.

* [[Наше Всё|Тарас Шевченко]]:

* [[Наше Всё|Тарас Шевченко]]:

** «Заповіт» — «Як умру, то поховайте…».

** «Заповіт» — «Як умру, то поховайте…».

** «Реве та стогне Дніпр широкий…» — все помнят, что это начало немаленькой баллады «Причинна», которую, впрочем, могут хронически путать с «Катериной».

** «Реве та стогне Дніпр широкий…» — не все помнят, что это начало немаленькой баллады «Причинна», которую, впрочем, могут хронически путать с «Катериной».

** «Кохайтеся, чорнобриві, Та не з москалями…» — «Катерина».

** «Кохайтеся, чорнобриві, Та не з москалями…» — а вот это уже «Катерина».

** «Якби ви знали, паничі, [[Филк|<s>Що люди роблять уночі</s>]] Як люди плачуть живучи».

** «Якби ви знали, паничі, [[Филк|<s>Що люди роблять уночі</s>]] Як люди плачуть живучи».

** «Садок вишневий коло хати».

** «Садок вишневий коло хати».

=== Публицистика ===

=== Публицистика ===

* «Манифест Коммунистической партии»: «Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма».

* «Манифест Коммунистической партии»: «Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма».

== Примечания ==

== Примечания ==

<references />

<references />