Изменения

* Явка с повинной, признание вины и сотрудничество со следствием срезают срок по-разному в зависимости от обстоятельств. Если подозреваемый признался еще до того, как на него нарыли улик и сдал подельников о которых следствие не знало — заметная скидка к сроку ему практически гарантирована. Но если он признался уже когда его прижали к стенке железобетонными доказательствами, следствию рассказал только то что и без него уже знали или вовремя пришел с повинной осознавая что на него и так выйдут, скидку он формально тоже должен получить, но в меньшем размере. В любом случае, решение будет принимать судья, которому подсудимый трепал нервы куда меньше, чем следователю.

* Явка с повинной, признание вины и сотрудничество со следствием срезают срок по-разному в зависимости от обстоятельств. Если подозреваемый признался еще до того, как на него нарыли улик и сдал подельников о которых следствие не знало — заметная скидка к сроку ему практически гарантирована. Но если он признался уже когда его прижали к стенке железобетонными доказательствами, следствию рассказал только то что и без него уже знали или вовремя пришел с повинной осознавая что на него и так выйдут, скидку он формально тоже должен получить, но в меньшем размере. В любом случае, решение будет принимать судья, которому подсудимый трепал нервы куда меньше, чем следователю.

* Функция адвоката сводится не только к поиску доказательств невиновности и отмазывания своих клиентов. Он также может и помочь получить срок поменьше, найдя смягчающие, добившись переквалификации на менее тяжкое или помочь заключить досудебное соглашение, благодаря чему его клиент может получить вместо пятнадцати лет пять.

* Функция адвоката сводится не только к поиску доказательств невиновности и отмазывания своих клиентов. Он также может и помочь получить срок поменьше, найдя смягчающие, добившись переквалификации на менее тяжкое или помочь заключить досудебное соглашение, благодаря чему его клиент может получить вместо пятнадцати лет пять.

* Большой процент обвинительных приговоров (например, для России — 99+%) не является чем-то плохим ''сам по себе''. В эти 99 % попадают только дошедшие до суда дела, то есть в российских реалиях (если исключить откровенно политические и коррупционные процессы) это те, где вина надёжно доказана, и приговор будет обвинительным с вероятностью 99+% (упс, где-то мы эту цифру уже видели). А остальные дела (из тех, которые органы возбудили, а не ограничились отпиской), в которых виновного или вовсе не нашли, или есть подозреваемый, но доказательства против него из разряда «одна бабка сказала», чаще всего доходят не до суда, а до ящика с пометкой «глухари», где и ожидают прекращения за истечением срока давности уголовного преследования. А все из-за того, что дело в суд отправляет прокурор, а материалы для него собирает следователь. И в случае оправдательного приговора они оба идут в аптеку за вазелином. Говоря проще, если человек невиновен, то суда над ним, и, соответственно, приговора, скорее всего, не будет вообще. Оправдательный приговор выносят, когда в суде вскрываются какие-либо новые факты, не фигурировавшие в ходе предварительного следствия (обнаружился новый свидетель, найдена какая-либо улика, ставшая доказательством невиновности) или если была нарушена процедура сбора доказательств (а вот это уже отличный повод для прокуратуры начать проверку следственных действий и упечь под суд уже следователя). Либо если прокурор относится к работе ну совсем спустя рукава (но таких мало, ибо надолго в прокуратуре они не задерживаются) и отправил в суд шитое белыми нитками дело.

* Большой процент обвинительных приговоров (например, для России — 99+%) не является чем-то плохим ''сам по себе''. Такой процент - стандартная практика для практически всех стран континентальной (романо-германской) правовой семьи, в которую входит и Россия. Вся причина - в особенностях системы досудебного следствия/дознания таких стран. В эти самые 99 % попадают только дошедшие до суда дела, то есть в российских реалиях (если исключить откровенно политические и коррупционные процессы) это те, где вина надёжно доказана, и приговор будет обвинительным с вероятностью 99+% (упс, где-то мы эту цифру уже видели). А остальные дела (из тех, которые органы возбудили, а не ограничились отпиской), в которых виновного или вовсе не нашли, или есть подозреваемый, но доказательства против него из разряда «одна бабка сказала», чаще всего доходят не до суда, а до ящика с пометкой «глухари», где и ожидают прекращения за истечением срока давности уголовного преследования. А все из-за того, что дело в суд отправляет прокурор, а материалы для него собирает следователь. И в случае оправдательного приговора они оба идут в аптеку за вазелином. Говоря проще, если человек невиновен, то суда над ним, и, соответственно, приговора, скорее всего, не будет вообще. Оправдательный приговор выносят, когда в суде вскрываются какие-либо новые факты, не фигурировавшие в ходе предварительного следствия (обнаружился новый свидетель, найдена какая-либо улика, ставшая доказательством невиновности) или если была нарушена процедура сбора доказательств (а вот это уже отличный повод для прокуратуры начать проверку следственных действий и упечь под суд уже следователя). Либо если прокурор относится к работе ну совсем спустя рукава (но таких мало, ибо надолго в прокуратуре они не задерживаются) и отправил в суд шитое белыми нитками дело.

** Однако, проблема в том, что при такой системе следователи, прокуроры и судьи фактически лишаются права на добросовестное заблуждение, и если обвиняемым по уголовному делу (то есть, когда следователь вынес постановление о признании лица обвиняемым — с этого момента считается, что доказательств собрано достаточно для обвинительного приговора) всё же становится невиновный человек, то с большой долей вероятности его признают виновным, даже если после этого выяснится, что он не виноват. Положение обвиняемого как-то могут выровнять лишь стойкий отказ от признания вины и грамотный адвокат (подключаемый, чем раньше, тем лучше) — но даже в этом случае позиция защиты в уголовном процессе гораздо слабее, чем у гособвинителя: об этом говорят, например, куда более скромные полномочия адвоката по сбору доказательств по сравнению с полномочиями следователя. В этом и заключается обвинительный уклон, а не в большом количестве обвинительных приговоров. С другой стороны, в отличии от стороны обвинения, адвокат может ограничиться игрой на отбой, т. е. не искать доказательства невиновности, а опровергать доказательства виновности по мере их поступления.

** Однако, проблема в том, что при такой системе следователи, прокуроры и судьи фактически лишаются права на добросовестное заблуждение, и если обвиняемым по уголовному делу (то есть, когда следователь вынес постановление о признании лица обвиняемым — с этого момента считается, что доказательств собрано достаточно для обвинительного приговора) всё же становится невиновный человек, то с большой долей вероятности его признают виновным, даже если после этого выяснится, что он не виноват. Положение обвиняемого как-то могут выровнять лишь стойкий отказ от признания вины и грамотный адвокат (подключаемый, чем раньше, тем лучше) — но даже в этом случае позиция защиты в уголовном процессе гораздо слабее, чем у гособвинителя: об этом говорят, например, куда более скромные полномочия адвоката по сбору доказательств по сравнению с полномочиями следователя. В этом и заключается обвинительный уклон, а не в большом количестве обвинительных приговоров. С другой стороны, в отличии от стороны обвинения, адвокат может ограничиться игрой на отбой, т. е. не искать доказательства невиновности, а опровергать доказательства виновности по мере их поступления.

* Распространено мнение, что если по весне найти на даче несколько трупов и бутылку паленой водки, сразу же посадят хозяина дачи. На практике такое возможно только в двух случаях, один другого невероятнее:

* Распространено мнение, что если по весне найти на даче несколько трупов и бутылку паленой водки, сразу же посадят хозяина дачи. На практике такое возможно только в двух случаях, один другого невероятнее: