| ** «Извозчик Петр» — до революции автор, приезжая на вокзал, всегда высылал из буфета своему постоянному извозчику «псковский бутерброд» ([[Гурман-порно|«разрезают вдоль французскую пятикопеечную булку, смазывают ее с обеих сторон маслом, прокладывают двумя большими кусками швейцарского сыра, а в середину втискивают ломоть ветчины»]]) с пивом. В «мокром октябре 1919 года» автор и его девятилетняя дочь были больны из-за плохой еды («пробовали ли вы когда-нибудь есть сухой репейник?»), и неожиданно пришла старая женщина в платочке: {{Q|pre=1|Умирает он, муж-то мой, извощик Петр. ... И тебя вспомнил. "Скажи, что мы от него обиды никогда не видали. А ему, может быть, плохо живется. Так отнеси что-нибудь из съестного. Скажи, что от извощика Петра на память". | | ** «Извозчик Петр» — до революции автор, приезжая на вокзал, всегда высылал из буфета своему постоянному извозчику «псковский бутерброд» ([[Гурман-порно|«разрезают вдоль французскую пятикопеечную булку, смазывают ее с обеих сторон маслом, прокладывают двумя большими кусками швейцарского сыра, а в середину втискивают ломоть ветчины»]]) с пивом. В «мокром октябре 1919 года» автор и его девятилетняя дочь были больны из-за плохой еды ([[гурман-гуро|«пробовали ли вы когда-нибудь есть сухой репейник?»]]), и неожиданно пришла старая женщина в платочке: {{Q|pre=1|Умирает он, муж-то мой, извозчик Петр. ... И тебя вспомнил. "Скажи, что мы от него обиды никогда не видали. А ему, может быть, плохо живется. Так отнеси что-нибудь из съестного. Скажи, что от извозчика Петра на память". |
| :* «Встреча» — бывший сенатор Л., рассказавший эту историю автору в Париже, был губернатором в Вильне в нелегкое время: «погромы, Гапон, карательные экспедиции, Дума и ее разгон, Союз русского народа, бомбометатели. … Положение его было особенно тяжелое и опасное потому, что в литовской области неприязненно сталкивались разнонародные интересы и страсти. Остро стоял еврейский вопрос. Русские шовинисты точили зубы на поляков» и т. д. Но этот губернатор был справедливым и добрым человеком. Правда, он думал, что это ему не поможет, когда после революции его стали судить. «Правдивые мои ответы вызывали у суда кривые насмешливые улыбки. Я тону, тону. Вода доходила мне до рта. … Один из судей, еврей, «пожилой, весьма скромный», спросил, помнит ли его подсудимый.{{Q|pre=1|[[А для меня это был вторник (добрая версия)|Нет, я и его не помнил]]. Господи! Сколько миллионов лиц я перевидал за мою долгую жизнь!... «Тогда, может быть, вы вспомните, как вы уезжали из Вильно. Совсем уезжали». — «Отлично помню». — «Может быть, товарищ, вы вспомните и тот факт, когда виленские рабочие поднесли вам адрес<ref>«Письменное приветствие, обращение к кому-н. в ознаменование какого-н. события» (словарь Ушакова).</ref>?» ... | | :* «Встреча» — бывший сенатор Л., рассказавший эту историю автору в Париже, был губернатором в Вильне в нелегкое время: «погромы, Гапон, карательные экспедиции, Дума и ее разгон, Союз русского народа, бомбометатели. … Положение его было особенно тяжелое и опасное потому, что в литовской области неприязненно сталкивались разнонародные интересы и страсти. Остро стоял еврейский вопрос. Русские шовинисты точили зубы на поляков» и т. д. Но этот губернатор был справедливым и добрым человеком. Правда, он думал, что это ему не поможет, когда после революции его стали судить. «Правдивые мои ответы вызывали у суда кривые насмешливые улыбки. Я тону, тону. Вода доходила мне до рта. … Один из судей, еврей, «пожилой, весьма скромный», спросил, помнит ли его подсудимый.{{Q|pre=1|[[А для меня это был вторник (добрая версия)|Нет, я и его не помнил]]. Господи! Сколько миллионов лиц я перевидал за мою долгую жизнь!... «Тогда, может быть, вы вспомните, как вы уезжали из Вильно. Совсем уезжали». — «Отлично помню». — «Может быть, товарищ, вы вспомните и тот факт, когда виленские рабочие поднесли вам адрес<ref>«Письменное приветствие, обращение к кому-н. в ознаменование какого-н. события» (словарь Ушакова).</ref>?» ... |