Изменения

{{Q|Я не шёл в атаку с таким зверским лицом, как было изображено. И не орал: «Англичане — свиньи!» Это гадко. Я люблю англичан. Я дружил с Шекспиром, ты знаешь.|[[Тот самый Мюнхгаузен|Барон Мюнхгаузен]] охреневает от собственного памятника}}

{{Q|Я не шёл в атаку с таким зверским лицом, как было изображено. И не орал: «Англичане — свиньи!» Это гадко. Я люблю англичан. Я дружил с Шекспиром, ты знаешь.|[[Тот самый Мюнхгаузен|Барон Мюнхгаузен]] охреневает от собственного памятника}}

Заглавная ситуация нередка в [[сиквел]]ах, как [[фанфик|фанатских]], так и официальных. Итак, в первом томе мы имеем персонажа, который дорогой ценой достигает цели, но увы — в стоимость входит также невозможность сразу же воспользоваться плодами своих достижений. Например, персонаж умирает, на время или навсегда. Или впадает в магическую кому. Или теряется где-то вне времени. Или отвлекается на новую задачу в другом месте. В общем, вернётся домой или туда, где приключался, он нескоро, если вернётся вообще. А там тем временем благодарные современники и примкнувшие к ним потомки очень творчески переосмыслили его подвиг. Как говорится, история превратилась в легенду, легенда в миф, а потом ещё анекдотов насочиняли. И вот герой возвращается, всё это видит… и, правильно, охреневает. Или не возвращается (в каноне), но если бы он вернулся, то стопроцентно охренел бы от того, как ему приписывают слова, которых он не говорил, цели, которые кардинально расходятся с его реальными, дружбу с людьми, которых он на самом деле при жизни в гробу видал, и неприязнь к тем, кого он уважал и любил.

Заглавная ситуация нередка в [[сиквел]]ах, как [[фанфик|фанатских]], так и официальных. Итак, в первом томе мы имеем персонажа, который дорогой ценой достигает цели, но увы — в стоимость входит также невозможность сразу же воспользоваться плодами своих достижений. Например, персонаж умирает, на время или навсегда. Или впадает в магическую кому. Или теряется где-то вне времени. Или отвлекается на новую задачу в другом месте. В общем, вернётся домой или туда, где приключался, он нескоро, если вернётся вообще. А там тем временем благодарные современники и примкнувшие к ним потомки очень творчески переосмыслили его подвиг. Как говорится, история превратилась в легенду, легенда в миф, а потом ещё анекдотов насочиняли. И вот герой возвращается, всё это видит… и, правильно, охреневает. Или не возвращается (в каноне), но если бы он вернулся, то стопроцентно охренел бы от того, как ему приписывают слова, которых он не говорил, цели, которые кардинально расходятся с его реальными, дружбу с людьми, которых он на самом деле при жизни в гробу видал, и неприязнь к тем, кого он уважал и любил.