Изменения

=== В кино ===

=== В кино ===

* Американский '''«Сирано де Бержерак»''' 1950 года с Хосе Феррером, который получил за эту роль премию «Оскар».

* Американский '''«Сирано де Бержерак»''' 1950 года с Хосе Феррером, который получил за эту роль премию «Оскар».

* В конце 1960-х годов<ref>Это были трагические годы для советского кино: набирало силу диссидентское движение, и цензура лютовала. Например (тогда же, но чуть ранее) была запрещена [[Фильмы Гайдая|гайдаевская]] постановка «[[Понедельник начинается в субботу]]». Список обоснований запрета, составленный худсоветом, состоял из десятков пунктов, среди которых был и такой: «Сценаристы Стругацкие и режиссёр Гайдай планировали, что карикатурный Выбегалло — образ которого сам по себе клеветнически очерняет советскую науку — будет цитировать Маркса и Ленина, причём не к месту и перевирая». Разъярённый Гайдай встык начал другой проект — «[[Бриллиантовая рука|Бриллиантовую руку]]», граничившую со статусом «Неприкрытый сарказм и антисоветская фига в кармане», по сценарию Якова Костюковского (советский строй НЕНАВИДЕВШЕГО)… и сумел выпустить фильм почти таким, каким и собирался! Кому-то везло, кому-то не очень.</ref> Эльдар Рязанов хотел снять фильм по горячо любимой им пьесе, которую когда-то видел с матерью в театре. Он лично «смастерил» текст из двух переводов — Щепкиной-Куперник и ещё одного переводчика<ref>Диссидента Юрия Айхенвальда (1928-93), который политически заострил свой ''вольный'' (и «не рекомендованный») перевод ростановской пьесы. Айхенвальд также известен как один из переводчиков «Легенды об Уленшпигеле» Де Костера — чуть менее одарённый и эрудированный (чем гениальный enfant terrible Н. Любимов), но и менее (чем тот же Любимов) склонный к неуклюжим отсебятинам, зато более склонный к сокращениям и упрощениям.</ref>, текст которого считал более плодотворным — зато текст Щепкиной-Куперник полагал более живым, так что пожелал «совместить», «сделать органичный гибрид» (и, говорят, преуспел в этом). Рязанов говорил соратникам: «Повторять „Гусарскую балладу“ не будем! Снимать будем не боевик, а [[басня|притчу]] про взаимоотношения художника с властью». В главной роли Эльдар Александрович видел ''Евгения Евтушенко'' (даже [[Владимир Высоцкий|Высоцкому]] отказал!). Однако вмешалась бдительная советская цензура, которая поставила Рязанову ультиматум, что Сирано должен сыграть кто-то другой<ref>Ясное дело. Если вывести на экран Евтушенко — то есть «[[Борьба нанайских мальчиков|официального, разрешённого советского фрондёра]]» — в роли «нонконформиста-бунтаря, у которого напряжённые отношения и с властью, и с элитой», тут сразу попрут неконтролируемые [[аллюзия|аллюзии]]… А диссиденты прямо-таки воспрянут… «Нам оно надо?!». Ситуация осложнялась тем, что Рязанов — как сам позже признавался — целенаправленно хотел подобных аллюзий (то есть конкретно планировал показать советскому режиму «фигу в кармане»), и цензоры это заметили.</ref> — или фильм закроют. Маэстро психанул и отказался (и принёс искренние извинения и Евтушенко, и всей съёмочной группе), и в результате фильм не был снят, и уж подавно не вышел на экраны. [[Третий том «Мёртвых душ»|Так и не довелось]] ''Людмиле Савельевой'' сыграть Роксану, ''Евгению Киндинову'' — Кристиана де Невийета, ''Александру Ширвиндту'' — герцога де Гиша, ''Валентину Гафту'' — капитана Карбона де Кастель-Жалу, а '''самому Рязанову''' — месье Рагно (великолепного кондитера, [[Трогательная бездарность|трогательную бездарность на ниве поэзии]] и наивного мецената)<ref>В качестве своеобразного «Нате вам!» Рязанов позже сыграет эпизодического забавного кондитера-француза (но работающего в полуклюквенной Российской империи XIX века) в своём неровном, но любимом народом фильме «О бедном гусаре замолвите слово» (1980). Эта работа была задумана Гориным и Рязановым как одна большая [[На тебе!|натебейка]] Советской власти и особенно КГБ («эзоповым языком»), из-за чего у Рязанова были неприятности.</ref>.

* В конце 1960-х годов<ref>Это были трагические годы для советского кино: набирало силу диссидентское движение, и цензура лютовала. Например (тогда же, но чуть ранее) была запрещена [[Фильмы Гайдая|гайдаевская]] постановка «[[Понедельник начинается в субботу]]». Список обоснований запрета, составленный худсоветом, состоял из десятков пунктов, среди которых был и такой: «Сценаристы Стругацкие и режиссёр Гайдай планировали, что карикатурный Выбегалло — образ которого сам по себе клеветнически очерняет советскую науку — будет цитировать Маркса и Ленина, причём не к месту и перевирая». Разъярённый Гайдай встык начал другой проект — «[[Бриллиантовая рука|Бриллиантовую руку]]», граничившую со статусом «Неприкрытый сарказм и антисоветская фига в кармане», по сценарию Якова Костюковского (советский строй ненавидевшего)… и сумел выпустить фильм почти таким, каким и собирался! Кому-то везло, кому-то не очень.</ref> Эльдар Рязанов хотел снять фильм по горячо любимой им пьесе, которую когда-то видел с матерью в театре. Он лично «смастерил» текст из двух переводов — Щепкиной-Куперник и ещё одного переводчика<ref>Диссидента Юрия Айхенвальда (1928-93), который политически заострил свой ''вольный'' (и «не рекомендованный») перевод ростановской пьесы. Айхенвальд также известен как один из переводчиков «Легенды об Уленшпигеле» Де Костера — чуть менее одарённый и эрудированный (чем гениальный enfant terrible Н. Любимов), но и менее (чем тот же Любимов) склонный к неуклюжим отсебятинам, зато более склонный к сокращениям и упрощениям.</ref>, текст которого считал более плодотворным — зато текст Щепкиной-Куперник полагал более живым, так что пожелал «совместить», «сделать органичный гибрид» (и, говорят, преуспел в этом). Рязанов говорил соратникам: «Повторять „Гусарскую балладу“ не будем! Снимать будем не боевик, а [[басня|притчу]] про взаимоотношения художника с властью». В главной роли Эльдар Александрович видел ''Евгения Евтушенко'' (даже [[Владимир Высоцкий|Высоцкому]] отказал!). Однако вмешалась бдительная советская цензура, которая поставила Рязанову ультиматум, что Сирано должен сыграть кто-то другой<ref>Ясное дело. Если вывести на экран Евтушенко — то есть «[[Борьба нанайских мальчиков|официального, разрешённого советского фрондёра]]» — в роли «нонконформиста-бунтаря, у которого напряжённые отношения и с властью, и с элитой», тут сразу попрут неконтролируемые [[аллюзия|аллюзии]]… А диссиденты прямо-таки воспрянут… «Нам оно надо?!». Ситуация осложнялась тем, что Рязанов — как сам позже признавался — целенаправленно хотел подобных аллюзий (то есть конкретно планировал показать советскому режиму «фигу в кармане»), и цензоры это заметили.</ref> — или фильм закроют. Маэстро психанул и отказался (и принёс искренние извинения и Евтушенко, и всей съёмочной группе), и в результате фильм не был снят, и уж подавно не вышел на экраны. [[Третий том «Мёртвых душ»|Так и не довелось]] ''Людмиле Савельевой'' сыграть Роксану, ''Евгению Киндинову'' — Кристиана де Невийета, ''Александру Ширвиндту'' — герцога де Гиша, ''Валентину Гафту'' — капитана Карбона де Кастель-Жалу, а '''самому Рязанову''' — месье Рагно (великолепного кондитера, [[Трогательная бездарность|трогательную бездарность на ниве поэзии]] и наивного мецената)<ref>В качестве своеобразного «Нате вам!» Рязанов позже сыграет эпизодического забавного кондитера-француза (но работающего в полуклюквенной Российской империи XIX века) в своём неровном, но любимом народом фильме «О бедном гусаре замолвите слово» (1980). Эта работа была задумана Гориным и Рязановым как одна большая [[На тебе!|натебейка]] Советской власти и особенно КГБ («эзоповым языком»), из-за чего у Рязанова были неприятности.</ref>.

** Наум Бирман (постановщик «Учителя пения» с Андреем Поповым и «Трое в лодке, не считая собаки» с троицей комиков из Театра сатиры) очень не хотел, чтобы рязановская задумка пропала, и в 1989 году, «когда стало уже можно», снял-таки фильм '''«Сирано де Бержерак»''' как раз по её мотивам. Доработчиком сценария, а местами его кардинальным перепахивателем, выступил сам Александр Володин (1919—2001) — автор «Пяти вечеров», «Двух стрел», «Дульсинеи Тобосской», «Назначения», «Осеннего марафона» и «Слёзы капали». В роли Сирано предстал украинский актёр ''Г. Гладий'', Роксану воплотила ''Ольга Кабо'' ([[стопроцентное внешнее попадание|идеальный внешний выбор на эту роль!]]), а Кристиана — красавец ''Андрей Подошьян'', запомнившийся по роли Принца в рыцаревской «Принцессе на горошине». Но фильм получился, мягко говоря, «[[Уже не торт|не торт]]». В нём фатально недостаёт драйва, «души», все играют свои роли «чуть ли не через силу», режиссёрский почерк тоже не выглядит исполненным вдохновения, а чисто политические натебейки тоже уже малость устарели: в конце 1960-х, в условиях тогдашней душной цензуры, это была бы бомба — но то время ушло…

** Наум Бирман (постановщик «Учителя пения» с Андреем Поповым и «Трое в лодке, не считая собаки» с троицей комиков из Театра сатиры) очень не хотел, чтобы рязановская задумка пропала, и в 1989 году, «когда стало уже можно», снял-таки фильм '''«Сирано де Бержерак»''' как раз по её мотивам. Доработчиком сценария, а местами его кардинальным перепахивателем, выступил сам Александр Володин (1919—2001) — автор «Пяти вечеров», «Двух стрел», «Дульсинеи Тобосской», «Назначения», «Осеннего марафона» и «Слёзы капали». В роли Сирано предстал украинский актёр ''Г. Гладий'', Роксану воплотила ''Ольга Кабо'' ([[стопроцентное внешнее попадание|идеальный внешний выбор на эту роль!]]), а Кристиана — красавец ''Андрей Подошьян'', запомнившийся по роли Принца в рыцаревской «Принцессе на горошине». Но фильм получился, мягко говоря, «[[Уже не торт|не торт]]». В нём фатально недостаёт драйва, «души», все играют свои роли «чуть ли не через силу», режиссёрский почерк тоже не выглядит исполненным вдохновения, а чисто политические натебейки тоже уже малость устарели: в конце 1960-х, в условиях тогдашней душной цензуры, это была бы бомба — но то время ушло…

*** Драматург и сценарист Володин получил в определённых кругах прозвище «[[Фанская кличка|Мастер тоски]]». Не за то, что якобы «скучно» писал (этого как раз не было), а за великолепную, редкостно сильную интонацию безысходности, за то, что очень талантливо показывал тоскливое убожество жизни своих [[Антигерой|антигероев]] и [[Самоуверенный мерзавчик|отрицательных персонажей]], сколь бы последние ни пыжились; в ''этом'' плане [[сарказм|с Володиным даже никакой Чехов и рядом не стоял!]].. Однако именно в ''данном'' сюжете Володину попридержать бы свои навыки «великого певца сумерек» (или Бирману обратиться бы к другому сценаристу)… Тон, стиль у Володина, мягко говоря, совсем не тот, что у Ростана (или раннего Рязанова)… Именно ''данную'' трагикомедию стоило воплощать всё-таки другими средствами, менее депрессивными и более «драйвными» (на контрасте с печальным финалом), более близкими к первоисточнику, что ли… В результате фильм прошёл почти незамеченным (и ныне очень малоизвестен), а часть критиков отреагировала на него недоумением.

*** Драматург и сценарист Володин получил в определённых кругах прозвище «[[Фанская кличка|Мастер тоски]]». Не за то, что якобы «скучно» писал (этого как раз не было), а за великолепную, редкостно сильную интонацию безысходности, за то, что очень талантливо показывал тоскливое убожество жизни своих [[Антигерой|антигероев]] и [[Самоуверенный мерзавчик|отрицательных персонажей]], сколь бы последние ни пыжились; в ''этом'' плане [[сарказм|с Володиным даже никакой Чехов и рядом не стоял!]].. Однако именно в ''данном'' сюжете Володину попридержать бы свои навыки «великого певца сумерек» (или Бирману обратиться бы к другому сценаристу)… Тон, стиль у Володина, мягко говоря, совсем не тот, что у Ростана (или раннего Рязанова)… Именно ''данную'' трагикомедию стоило воплощать всё-таки другими средствами, менее депрессивными и более «драйвными» (на контрасте с печальным финалом), более близкими к первоисточнику, что ли… В результате фильм прошёл почти незамеченным (и ныне очень малоизвестен), а часть критиков отреагировала на него недоумением.