Изменения

** А уж народные сказки в изначальном варианте, без адаптации для детей! Да ещё и после Проппа с Фрэзером и Юнгом, когда начинаешь понимать их настоящий смысл!

** А уж народные сказки в изначальном варианте, без адаптации для детей! Да ещё и после Проппа с Фрэзером и Юнгом, когда начинаешь понимать их настоящий смысл!

** [[С прикрученным фитильком]] — народные детские сказки вроде «Репки» или «Курочки рябы». Да, вроде бы прекрасно всю жизнь помнишь о чём они, и в любой момент можешь пересказать. Но взяв в руки книгу уже в зрелом возрасте, офигеваешь скорее от того, насколько они маленькие и короткие. Или идешь копать мифологические корни их сюжетов.

** [[С прикрученным фитильком]] — народные детские сказки вроде «Репки» или «Курочки рябы». Да, вроде бы прекрасно всю жизнь помнишь о чём они, и в любой момент можешь пересказать. Но взяв в руки книгу уже в зрелом возрасте, офигеваешь скорее от того, насколько они маленькие и короткие. Или идешь копать мифологические корни их сюжетов.

* Владимир Сорокин. В детстве — «Господи, почему этот, с позволения сказать, писатель ещё не в дурдоме?!!». (Некоторые, кстати, сохраняют это мнение до седых волос. Как и о Набокове, например.) В зрелом возрасте — «Ну до чего же, зараза, здорово владеет языком! А как прошёлся по сути ритуалов…»

* Владимир Сорокин. В детстве — «Господи, почему этот, с позволения сказать, писатель ещё не в дурдоме?!!». (Некоторые, кстати, сохраняют это мнение до седых волос. Как и о Набокове, например.) В зрелом возрасте — «Ну до чего же, зараза, здорово владеет языком! А как прошёлся по сути ритуалов…»

** Впрочем, для многих пишущих людей Сорокин как раз раздражает: язык тяжёлый, с кучей англицизмов и откровенных ляпов (вплоть до того, что путает кадило с паникадилом), персонажи карикатурны, а сюжет во всех историях абсолютно однотипный.

** Впрочем, для многих пишущих людей Сорокин как раз раздражает: язык тяжёлый, с кучей англицизмов и откровенных ляпов (вплоть до того, что путает кадило с паникадилом), персонажи карикатурны, а сюжет во всех историях абсолютно однотипный.

** Сорокин вообще писатель "не для всех". И дело тут не в том, что кто то тупое быдло, а кто то нет. Тут всё совсем иначе. Сорокин пишет для людей, в первую очередь умеющих читать(да да, читать надо уметь, но этому навыку в школе не учат), а во вторых, чей список прочтённых произведений, несколько шире школьной же программы по литературе. Читатель, не имеющий ни того ни другого, увидит только откровенный трешак, в перемешку с откровенным бредом сумасшедшего, совершенно упустив как метафоризм(читать не умеет), так и тонкие отсылки к другим, зачастую культовым произведениям(не читал).

** Сорокин вообще писатель «не для всех». И дело тут не в том, что кто то тупое быдло, а кто то нет. Тут всё совсем иначе. Сорокин пишет для людей, в первую очередь умеющих читать(да да, читать надо уметь, но этому навыку в школе не учат), а во вторых, чей список прочтённых произведений, несколько шире школьной же программы по литературе. Читатель, не имеющий ни того ни другого, увидит только откровенный трешак, в перемешку с откровенным бредом сумасшедшего, совершенно упустив как метафоризм(читать не умеет), так и тонкие отсылки к другим, зачастую культовым произведениям(не читал).

* Кстати, о Владимире Набокове. С ним картина совершенно аналогичная. В детстве и подростковом возрасте большая часть его текстов воспринимается как «что это за муть, о чём это вообще?!». В лучшем случае заинтересуют намеренно похабные сцены из самого скандального романа автора. В зрелом возрасте наслаждаешься языком одного из лучших стилистов русского языка и отдаешь должное его ностальгии по юности и родной стране.

* Кстати, о Владимире Набокове. С ним картина совершенно аналогичная. В детстве и подростковом возрасте большая часть его текстов воспринимается как «что это за муть, о чём это вообще?!». В лучшем случае заинтересуют намеренно похабные сцены из самого скандального романа автора. В зрелом возрасте наслаждаешься языком одного из лучших стилистов русского языка и отдаешь должное его ностальгии по юности и родной стране.

* «Ледяной дом», opus magnum И. Лажечникова. Это, без преувеличения, шикарное произведение, мягко говоря, далеко от настоящих реалий 1730-40 гг. Сплошная [[чернуха]]. И непонятно, за что автор настолько ненавидел Эрнста Бирона, которого вывел [[Полное чудовище|полным чудовищем]], бездушным интриганом и русофобом. В реальной жизни Бирон был компетентным управленцем и [[Козёл с золотым сердцем|козлом с золотым сердцем]], вдобавок очень преданным и любящим мужем (фактическим) императрицы Анны.

* «Ледяной дом», opus magnum И. Лажечникова. Это, без преувеличения, шикарное произведение, мягко говоря, далеко от настоящих реалий 1730-40 гг. Сплошная [[чернуха]]. И непонятно, за что автор настолько ненавидел Эрнста Бирона, которого вывел [[Полное чудовище|полным чудовищем]], бездушным интриганом и русофобом. В реальной жизни Бирон был компетентным управленцем и [[Козёл с золотым сердцем|козлом с золотым сердцем]], вдобавок очень преданным и любящим мужем (фактическим) императрицы Анны.

* Сюда же и «[[Приключения капитана Врунгеля]]» Андрея Некрасова. Конечно, явные насмешки над некоторыми стереотипами и милитаристами отдельных стран заметны и в детстве, но что вся книга — практически неприкрытая политическая сатира и заодно [[пародия]] на популярные в годы ее написания рассказы о морских путешествиях становится ясно существенно позже. Хотя сатира тут далеко не столь лобовая и топорная, как у Лагина, вероятно потому, что сам рассказчик — персонаж откровенно лубочный.

* Сюда же и «[[Приключения капитана Врунгеля]]» Андрея Некрасова. Конечно, явные насмешки над некоторыми стереотипами и милитаристами отдельных стран заметны и в детстве, но что вся книга — практически неприкрытая политическая сатира и заодно [[пародия]] на популярные в годы ее написания рассказы о морских путешествиях становится ясно существенно позже. Хотя сатира тут далеко не столь лобовая и топорная, как у Лагина, вероятно потому, что сам рассказчик — персонаж откровенно лубочный.

* Н. Носов, «[[Незнайка на Луне]]» — эту вроде бы сказку многим удалось по-настоящему оценить только в зрелом возрасте, и особенно после развала СССР.

* Н. Носов, «[[Незнайка на Луне]]» — эту вроде бы сказку многим удалось по-настоящему оценить только в зрелом возрасте, и особенно после развала СССР.

** Прилетели 2 десятка коммунистов с семенами на Луну, и за неделю устроили там мировую революцию. Сказка и есть, без всяких вроде бы.  

** Прилетели 2 десятка коммунистов с семенами на Луну, и за неделю устроили там мировую революцию. Сказка и есть, без всяких вроде бы.

*** Про коммунистов - сказка, про капиталистов - быль.

*** Про коммунистов — сказка, про капиталистов — быль.

**** Не быль, а [[Самосбывающееся пророчество|самосбывающееся пророчество]]. Реальный западный капитализм уже во второй половине 20 века имел мало общего с тем, что про него рассказывали в СССР, включая описанное Носовым.

**** Не быль, а [[Самосбывающееся пророчество|самосбывающееся пророчество]]. Реальный западный капитализм уже во второй половине 20 века имел мало общего с тем, что про него рассказывали в СССР, включая описанное Носовым. А вот реформы, очень похоже, проводились как раз-таки по рецептам советской пропаганды.

* В книгах Э. Успенского мы начинаем замечать множество отсылок [[На тебе!]] на острые социальные и даже политические темы — причём после развала Союза он это занятие не бросил! Правда, «Юности честное зерцало» с его «[[Гулаги и рабы|уголовниками-партсволочами]] из ЦК КПСС» вымораживало и в детстве.

* В книгах Э. Успенского мы начинаем замечать множество отсылок [[На тебе!]] на острые социальные и даже политические темы — причём после развала Союза он это занятие не бросил! Правда, «Юности честное зерцало» с его «[[Гулаги и рабы|уголовниками-партсволочами]] из ЦК КПСС» вымораживало и в детстве.

* [[Виктор Пелевин|«Чапаев и Пустота»]]. Феерический рататуй из солипсизма, буддизма, мистики, грибов и прочей «кастанеды», увенчанный, как и положено, «окончательным освобождением», прихватывает подготовленного читателя так, что приметить важные детали, заботливо разложенные автором по полочкам, удается не с первого раза. Но стоит лишь повнимательней отнестись к мнению Тимура Тимуровича и к специальному уведомлению, сделанному автором в предисловии, как вся феерия вмиг сменяется унылой реальностью: мы имеем дело вовсе не с метафизикой, а с ярким примером сезонного обострения диссоциативного расстройства у ГГ, купировать которое доктору удалось, но ненадолго… Да, увы, все события романа — это блистательное изложение пациентом его собственного бреда, перемежающегося больничной реальностью и фрагментами индуцированного бреда соседей по палате. Авторское определение романа как «произведения, действие которого происходит в Пустоте» становится понятным и банальным: под Пустотой иметь в виду фамилию главного героя. Справедливости ради стоит сказать что осознание простой фабулы не снижает художественной ценности романа, ну да, нам повезло, что Петр Пустота оказался столь неординарным и начитанным психом.

* [[Виктор Пелевин|«Чапаев и Пустота»]]. Феерический рататуй из солипсизма, буддизма, мистики, грибов и прочей «кастанеды», увенчанный, как и положено, «окончательным освобождением», прихватывает подготовленного читателя так, что приметить важные детали, заботливо разложенные автором по полочкам, удается не с первого раза. Но стоит лишь повнимательней отнестись к мнению Тимура Тимуровича и к специальному уведомлению, сделанному автором в предисловии, как вся феерия вмиг сменяется унылой реальностью: мы имеем дело вовсе не с метафизикой, а с ярким примером сезонного обострения диссоциативного расстройства у ГГ, купировать которое доктору удалось, но ненадолго… Да, увы, все события романа — это блистательное изложение пациентом его собственного бреда, перемежающегося больничной реальностью и фрагментами индуцированного бреда соседей по палате. Авторское определение романа как «произведения, действие которого происходит в Пустоте» становится понятным и банальным: под Пустотой иметь в виду фамилию главного героя. Справедливости ради стоит сказать что осознание простой фабулы не снижает художественной ценности романа, ну да, нам повезло, что Петр Пустота оказался столь неординарным и начитанным психом.

*** Кто, собственно, решил, что подкидыши — «бомбы», а кругляши — «детонаторы»? Стоит предположить, что «бомба» — как раз кругляш, а Абалкин — «детонатор», и вопрос доверия к человеку превращается в вопрос доверия к инопланетной штуке неизвестного назначения.

*** Кто, собственно, решил, что подкидыши — «бомбы», а кругляши — «детонаторы»? Стоит предположить, что «бомба» — как раз кругляш, а Абалкин — «детонатор», и вопрос доверия к человеку превращается в вопрос доверия к инопланетной штуке неизвестного назначения.

* «[[Трудно быть богом]]» — историк Клим Жуков, перечитав книгу глазами историка, был глубоко шокирован тем, что в условиях феодальной раздробленности дон Рэба не смог бы собрать двадцать тысяч серых на постоянной основе, по причине того, что средств королевской казны на такое не хватило бы из-за особенностей сбора налогов в феодальную эпоху.

* «[[Трудно быть богом]]» — историк Клим Жуков, перечитав книгу глазами историка, был глубоко шокирован тем, что в условиях феодальной раздробленности дон Рэба не смог бы собрать двадцать тысяч серых на постоянной основе, по причине того, что средств королевской казны на такое не хватило бы из-за особенностей сбора налогов в феодальную эпоху.

**При этом интересно, на основании каких достоверных источников о налоговой системе свободного Арканара сделал такие глубокие и шокирующие выводы историк Клим Жуков?

** При этом интересно, на основании каких достоверных источников о налоговой системе свободного Арканара сделал такие глубокие и шокирующие выводы историк Клим Жуков?

* Е. Дубровин, «В ожидании козы» — для тех, кто добрался до этой недетской книги в детстве, протагонист — положительный персонаж, тем более что с ним легче себя ассоциировать ребёнку. Его отец — тиран, грубиян неотёсанный, порка — главный его аргумент, значит — ГГ прав, что борется против его диктатуры! Да ещё и умный, про Веспасиана знает! Повзрослев и поняв, что значит быть ответственным за свою жизнь, читатель увидит в протагонисте несносного шалопая, поумневшего лишь к концу книги, пусть он и раньше был начитанным. Правда, отца с его кондовыми представлениями «меня драли — и я должен драть» это не оправдывает, но хотя бы можно понять его прагматизм. А так оказывается, что среди центральных персонажей положительных героев нет.

* Е. Дубровин, «В ожидании козы» — для тех, кто добрался до этой недетской книги в детстве, протагонист — положительный персонаж, тем более что с ним легче себя ассоциировать ребёнку. Его отец — тиран, грубиян неотёсанный, порка — главный его аргумент, значит — ГГ прав, что борется против его диктатуры! Да ещё и умный, про Веспасиана знает! Повзрослев и поняв, что значит быть ответственным за свою жизнь, читатель увидит в протагонисте несносного шалопая, поумневшего лишь к концу книги, пусть он и раньше был начитанным. Правда, отца с его кондовыми представлениями «меня драли — и я должен драть» это не оправдывает, но хотя бы можно понять его прагматизм. А так оказывается, что среди центральных персонажей положительных героев нет.

* Пополам с [[Бонус для взрослых|бонус для взрослых]] — автор правки, в своё время, читал философскую сказку Фазиля Искандера «Кролики и удавы» именно как историю о животных. Весь социально-политический подтекст стал ему понятен намного позже.

* Пополам с [[Бонус для взрослых|бонус для взрослых]] — автор правки, в своё время, читал философскую сказку Фазиля Искандера «Кролики и удавы» именно как историю о животных. Весь социально-политический подтекст стал ему понятен намного позже.