Изменения

«Существование Ближних Мельниц всегда обнаруживалось вследствие какого-нибудь несчастья. Однажды Петя был на похоронах и слышал о каких-то „селениях праведных, идеже упокояются“. Не было ни малейшего сомнения, что „селения праведных“ суть не что иное, как именно Ближние Мельницы. Петя живо представлял себе эти печальные селения со множеством ветряных мельниц, среди которых „упокояются“ тени вдов в черных платках и сирот в заплатанных платьицах». В реальности «Петя не видел ни вдов, ни плакучих ив, ни серого неба. Наоборот. Небо было горячее, ветреное, яркое, как синька. Во дворах блестели шелковицы и акации. На огородах светились запоздавшие цветы тыкв. По курчавой травке шли гуси».

«Существование Ближних Мельниц всегда обнаруживалось вследствие какого-нибудь несчастья. Однажды Петя был на похоронах и слышал о каких-то „селениях праведных, идеже упокояются“. Не было ни малейшего сомнения, что „селения праведных“ суть не что иное, как именно Ближние Мельницы. Петя живо представлял себе эти печальные селения со множеством ветряных мельниц, среди которых „упокояются“ тени вдов в черных платках и сирот в заплатанных платьицах». В реальности «Петя не видел ни вдов, ни плакучих ив, ни серого неба. Наоборот. Небо было горячее, ветреное, яркое, как синька. Во дворах блестели шелковицы и акации. На огородах светились запоздавшие цветы тыкв. По курчавой травке шли гуси».

:* Чуть позже в обыденный хоррор попал 4-летний Павлик, увязавшийся за уличным кукольным театром.

:* Чуть позже в обыденный хоррор попал 4-летний Павлик, увязавшийся за уличным кукольным театром.

* Жан-Поль Сартр, «Тошнота» — пожалуй, самый крупный сгусток обыденного хоррора. Главгерой дофилософствовался до того, что его начинают пугать самые обычные явления… Какой-то корень у скамейки нагло растёт, ничуть не заботясь о тонкой душевной организации главгероя, чем приводит сего достойного в состояние [[Экзистенциальный ужас|экзистенциального ужаса]].

* Жан-Поль Сартр, «Тошнота» — пожалуй, самый крупный сгусток обыденного хоррора. Главгерой дофилософствовался до того, что его начинают пугать самые обычные явления… Какой-то корень у скамейки нагло растёт, ничуть не заботясь о тонкой душевной организации главгероя, чем приводит сего достойного в состояние [[Экзистенциальный ужас|экзистенциального ужаса]].

* [[Эдуард Успенский]]:

* [[Эдуард Успенский]]:

** «Следствие ведут колобки» — близко к тропу. Когда мороженщика просят сконцентрироваться на ''подозрительных'' деталях, абсолютно всё вокруг становится «подозрительным».

** «Следствие ведут колобки» — близко к тропу. Когда мороженщика просят сконцентрироваться на ''подозрительных'' деталях, абсолютно всё вокруг становится «подозрительным».

** «[[Красная рука, чёрная простыня, зелёные пальцы]]» — в основном [[инверсия]], но один из персонажей проводит [[Разрядка смехом|разрядку смехом]] — Страшная История про Винтик В Полу, который ни в коем случае нельзя откручивать… Девочка спотыкалась о него, спотыкалась, да и решила открутить. Вдруг раздаётся звонок в дверь, на лестничной площадке стоит окровавленная соседка {{spoiler|с люстрой в руках}}.

** «[[Красная рука, чёрная простыня, зелёные пальцы]]» — в основном [[инверсия]], но один из персонажей проводит [[Разрядка смехом|разрядку смехом]] — Страшная История про Винтик В Полу, который ни в коем случае нельзя откручивать… Девочка спотыкалась о него, спотыкалась, да и решила открутить. Вдруг раздаётся звонок в дверь, на лестничной площадке стоит окровавленная соседка {{spoiler|с люстрой в руках}}.

* [[Виктор Пелевин]] «Ника» — в некоторой мере… Описание разрыва рассказчика с возлюбленной — на самом деле {{spoiler|рассказ о попавшей под машину [[Кавайная нэко|кошке]] рассказчика}}.

* [[Виктор Пелевин]] «Ника» — в некоторой мере… Описание разрыва рассказчика с возлюбленной — на самом деле {{spoiler|рассказ о попавшей под машину [[Кавайная нэко|кошке]] рассказчика}}.

* [[Ричард Лаймон]], «Ночь в тоскливом октябре» — ну отчасти. Герой бродит по ночному городу и сталкивается с жуткими персонажами. Намекается, что мистика тут всё же есть (кое-что вообще очень трудно объяснить рационально, например, людоедов под мостом), но большинство жутких сцен вполне правдоподобно, и кого-то похожего вполне можно встретить, если выйти ночью на улицу в неблагополучном районе.

* [[Ричард Лаймон]], «Ночь в тоскливом октябре» — ну отчасти. Герой бродит по ночному городу и сталкивается с жуткими персонажами. Намекается, что мистика тут всё же есть (кое-что вообще очень трудно объяснить рационально, например, людоедов под мостом), но большинство жутких сцен вполне правдоподобно, и кого-то похожего вполне можно встретить, если выйти ночью на улицу в неблагополучном районе.

** Автор правки — он же человек, переводивший «Ночь» на русский язык — не заметил в книге ничего мистического. Бомжи-каннибалы, конечно, жуткие, но это просто бомжи и просто каннибалы, а не зомби\вампиры\ещё что-то мистическое. Бабка на велосипеде и старый клоун тоже тянут скорее на страшных психов, чем на мистику. Если автор и задумывал что-то иное, то вслух оно не проговаривается и не намекается.

* Адам Нэвил, «На всех линиях лондонского метро» — что происходит? Война? Эвакуация? Эпидемия? Зомби-апокалипсис? Нет, просто клерк опаздывает на работу… Причём это известно с самого начала, но подземка и окружающие рассказчика подаются так, что об этом забываешь и начинаешь гадать, что же за невыразимый ужас происходит наверху.

* Адам Нэвилл, «На всех линиях лондонского метро» — что происходит? Война? Эвакуация? Эпидемия? Зомби-апокалипсис? Нет, просто клерк опаздывает на работу… Причём это известно с самого начала, но подземка и окружающие рассказчика подаются так, что об этом забываешь и начинаешь гадать, что же за невыразимый ужас происходит наверху.

* Кирилл Серебренитский, «Саньку некуда» — сцена, где герой приходит в обычную поликлинику, описана именно в духе тропа:

* Кирилл Серебренитский, «Саньку некуда» — сцена, где герой приходит в обычную поликлинику, описана именно в духе тропа:

{{q|pre=1|noanon=1|

{{q|pre=1|noanon=1|

Больные запахи больницы веяли беспрепятственно тут. Узкий темный коридор, двери одинаковые. Стулья. Кажется, кто-то там, на стульях. Или что-то.

Больные запахи больницы веяли беспрепятственно тут. Узкий темный коридор, двери одинаковые. Стулья. Кажется, кто-то там, на стульях. Или что-то.

Впереди столпом ниспадал откуда-то из-под очень высокого потолка, сумеречный свет, и что-то сложное двигалось с металлическим аккуратным рокотом навстречу Саньку. Кто-то высокий что-то на чем-то вез. В кресле на колесах. Оно приблизилось. В серой колонне света высветилось кресло, и в нем — огромная и вся такая больная белая выпученная голова: веселый такой, потайной и глубокий, как дуло, черный глаз; белый нос как нож; и застывшая потрясенная улыбка. Голова прочно сидела на чём-то вроде большой тыквы, затянутой в пижаму. Санёк отступил.}}

Впереди столпом ниспадал откуда-то из-под очень высокого потолка, сумеречный свет, и что-то сложное двигалось с металлическим аккуратным рокотом навстречу Саньку. Кто-то высокий что-то на чем-то вез. В кресле на колесах. Оно приблизилось. В серой колонне света высветилось кресло, и в нем — огромная и вся такая больная белая выпученная голова: веселый такой, потайной и глубокий, как дуло, черный глаз; белый нос как нож; и застывшая потрясенная улыбка. Голова прочно сидела на чём-то вроде большой тыквы, затянутой в пижаму. Санёк отступил.}}

* Илья Масодов, «Небесная соль» — в каком-то смысле [[инверсия]]. Репетитор перерезает глотку ученику, потому что {{spoiler|с самого утра отключили воду, а [[Убить за ерунду|ей очень нужно вымыть руки]]}}.

* Илья Масодов, «Небесная соль» — в каком-то смысле [[инверсия]]. Репетитор перерезает глотку ученику, потому что {{spoiler|с самого утра отключили воду, а [[Убить за ерунду|ей очень нужно вымыть руки]]}}.

=== [[Кино]] ===

=== [[Кино]] ===