Изменения

** Вика Люберецкая [[Дойти до самоубийства|наглоталась таблеток]], чтобы избавить своих одноклассников от необходимости клеймить её на комсомольском собрании как дочь врага народа. Самое ужасное, что она сделал это напрасно.

** Вика Люберецкая [[Дойти до самоубийства|наглоталась таблеток]], чтобы избавить своих одноклассников от необходимости клеймить её на комсомольском собрании как дочь врага народа. Самое ужасное, что она сделал это напрасно.

* Писатель-фронтовик Василь Быков делал отрицательными героями в своих книгах не только фашистов и полицаев. Немало доставалось и [[Чистые руки, холодная голова и горячее сердце|представителям понятно каких органов]] («Мертвым не больно», «Полюби меня, солдатик…», «Болото»), а также находилась пара ласковых для всевозможных активистов, буйствующих во время коллективизации («Облава», «Знак беды», «Стужа»). Чтобы было понятно: Быков касался этих тем не вскользь, а был убежденным антисоветчиком и антисталинистом всю жизнь. В мемуарах «Долгая дорога домой» он и вовсе не постеснялся почти прямым текстом сравнить Сталина с Гитлером.

* Писатель-фронтовик Василь Быков делал отрицательными героями в своих книгах не только фашистов и полицаев. Немало доставалось и [[Чистые руки, холодная голова и горячее сердце|представителям понятно каких органов]] («Мертвым не больно», «Полюби меня, солдатик…», «Болото»), а также находилась пара ласковых для всевозможных активистов, буйствующих во время коллективизации («Облава», «Знак беды», «Стужа»). Чтобы было понятно: Быков касался этих тем не вскользь, а был убежденным антисоветчиком и антисталинистом всю жизнь. В мемуарах «Долгая дорога домой» он и вовсе не постеснялся почти прямым текстом сравнить Сталина с Гитлером.

** В общем-то он был не одинок. Так называемая лейтенантская проза всеми силами противопоставляла себя плакатно-глянцевому социалистическому реализму и сообщала неудобную правду (впрочем, далеко не всегда объективную<ref>Синдром «[[врет, как очевидец]]», все-таки игнорировать нельзя: взводный и ротный не видит всей картины, а видит только грязь, для него комбат и выше — просто по определению придурки, сидящие в теплом штабе и чего-то там требующие (что для генерала и историка блестящий стратегический ход, позволивший разгромить противника, минимизировав потери, то для Ваньки-ротного очередной маразм придурков из командования, заставивших его роту наступать по болоту, да еще и пушки волочь, плюс на лейтенанта синдром Пакенхэма (уверенность, что у противника всегда все зашибись, в отличие от) действует вовсю, а на генерала нет. А верить будут лейтенанту, у него же простое и честное описание грязи и говн, а не лакировка и общие фразы про наши великие достижения), плюс такие авторы очень склонны к экстраполяции типа «наш командир был дурак, значит, все командиры дураки» (см. пункт 2). Плюс, если генералу ставят задачу разгромить группировку противника, потому, что к тому располагает обстановка, солдату политрук может, пытаясь мотивировать, ляпнуть про даешь взятие города к празднику — и получите миф про тупое командование, не жалевшее людей (см. почему выше), чтобы взять город к празднику. Не думайте, что в СССР такая уникальная ситуация — «лейтенантская проза» во всем мире такова — грязь и бардак, победа вопреки и вообще полный FUBAR</ref>) о войне, очень часто перенося конфликт с «наши против немцев» на «наши против наших», делая при этом отрицательными персонажами, кроме трусов, предателей и приспособленцев, также особистов и прочих цепных псов режима. По разным причинам количество антисталинистов и антисоветчиков среди писателей-фронтовиков была весьма велико. Это и Григорий Бакланов («Июль 41 года», «Свой человек», «И тогда приходят мародеры» и т. д.), Вячеслав Кондратьев («Красные ворота», «Искупить кровью»), Виктор Некрасов (все позднее творчество).

** В общем-то он был не одинок. Так называемая лейтенантская проза всеми силами противопоставляла себя плакатно-глянцевому социалистическому реализму и сообщала неудобную правду о войне, очень часто перенося конфликт с «наши против немцев» на «наши против наших», делая при этом отрицательными персонажами, кроме трусов, предателей и приспособленцев, также особистов и прочих цепных псов режима. По разным причинам количество антисталинистов и антисоветчиков среди писателей-фронтовиков была весьма велико. Это и Григорий Бакланов («Июль 41 года», «Свой человек», «И тогда приходят мародеры» и т. д.), Вячеслав Кондратьев («Красные ворота», «Искупить кровью»), Виктор Некрасов (все позднее творчество).

* А. Приставкин, «Ночевала тучка золотая» — о депортации чеченцев и их терроре против русского населения.

* А. Приставкин, «Ночевала тучка золотая» — о депортации чеченцев и их терроре против русского населения.

** Он же, «Кукушата, или Жалобная песнь для успокоения сердца» — о жизни в детдоме для «социально опасных детей». POV узнаёт, что он — сын репрессированного.

** Он же, «Кукушата, или Жалобная песнь для успокоения сердца» — о жизни в детдоме для «социально опасных детей». POV узнаёт, что он — сын репрессированного.