Изменения

(Вы представьте Вани злость!)

(Вы представьте Вани злость!)

В темноте пред ним собака

В темноте пред ним собака

На могиле гложет кость.|«Вурдалак» [[Наше Всё|Пушкина]] }}

На могиле гложет кость.|[[Наше Всё|А. С. Пушкина]], «Вурдалак» }}

Герой идёт сквозь непроницаемую тьму, лишь слабо освещённую тусклыми фонарями. Сквозь мглу вырисовываются контуры заброшенных зданий, откуда доносятся пугающие звуки: смех, крики, стоны, бормочущие что-то голоса. То тут, то там видны тёмные фигуры, прижимающиеся к стенам, и герой боязливо ёжится и отходит подальше, надеясь, что они его не заметят… Это [[жуткая альтернативная реальность]]? Нет, просто наш ГГ заблудился поздно вечером и попал в неблагополучный район города.

Герой идёт сквозь непроницаемую тьму, лишь слабо освещённую тусклыми фонарями. Сквозь мглу вырисовываются контуры заброшенных зданий, откуда доносятся пугающие звуки: смех, крики, стоны, бормочущие что-то голоса. То тут, то там видны тёмные фигуры, прижимающиеся к стенам, и герой боязливо ёжится и отходит подальше, надеясь, что они его не заметят… Это [[жуткая альтернативная реальность]]? Нет, просто наш ГГ заблудился поздно вечером и попал в неблагополучный район города.

=== [[Литература]] ===

=== [[Литература]] ===

* Леонид Андреев, «Бездна» — обычный сюжет криминальной хроники (студент с девушкой забрели в неблагополучный район, и девушку изнасиловали) подаётся так, как будто герои попали прямиком на [[Lovecraft/Plateau of Leng|Плато Ленг]]: {{Q|pre=1|noanon=1|

* Леонид Андреев, «Бездна» — обычный сюжет криминальной хроники (студент с девушкой забрели в неблагополучный район, и девушку изнасиловали) подаётся так, как будто герои попали прямиком на [[Lovecraft/Plateau of Leng|Плато Ленг]]: {{Q|pre=1|noanon=1|

Тьма вкрадчиво густела, и туча уже прошла над их головами и спереди точно заглядывала в их побледневшие, опущенные лица. И все чаще вырастали темные фигуры оборванных грязных женщин, словно их выбрасывали на поверхность глубокие, неизвестно зачем выкопанные ямы, и тревожно трепыхались их мокрые подолы. То в одиночку, то по две, по три появлялись они, и голоса их звучали громко и странно-одиноко в замершем воздухе.

Тьма вкрадчиво густела, и туча уже прошла над их головами и спереди точно заглядывала в их побледневшие, опущенные лица. И все чаще вырастали темные фигуры оборванных грязных женщин, словно их выбрасывали на поверхность глубокие, неизвестно зачем выкопанные ямы, и тревожно трепыхались их мокрые подолы. То в одиночку, то по две, по три появлялись они, и голоса их звучали громко и странно-одиноко в замершем воздухе.

— Кто эти женщины? Откуда их столько? — спрашивала Зиночка боязливо и тихо. Немовецкий знал, кто эти женщины, и ему было страшно, что они попали в такую дурную и опасную местность, но спокойно ответил:

— Кто эти женщины? Откуда их столько? — спрашивала Зиночка боязливо и тихо. Немовецкий знал, кто эти женщины, и ему было страшно, что они попали в такую дурную и опасную местность, но спокойно ответил:

— Не знаю. Так. Не нужно о них говорить. Вот сейчас пройдем этот лесок, а там будет застава и город. Жаль, что мы так поздно вышли}}

— Не знаю. Так. Не нужно о них говорить. Вот сейчас пройдем этот лесок, а там будет застава и город. Жаль, что мы так поздно вышли}}

* М. Горький, «Город желтого дьявола» — просто бессюжетный очерк о поездке в Нью-Йорк, сделанный стилем хоррора: {{Q|pre=1|noanon=1|Издали город кажется огромной челюстью, с неровными, черными зубами. Он дышит в небо тучами дыма и сопит, как обжора, страдающий ожирением. Войдя в него, чувствуешь, что ты попал в желудок из камня и железа, — в желудок, который проглотил несколько миллионов людей и растирает, переваривает их… Улица — скользкое, алчное горло, по нему куда-то вглубь плывут темные куски пищи города — живые люди…}}

* М. Горький, «Город желтого дьявола» — просто бессюжетный очерк о поездке в Нью-Йорк, сделанный стилем хоррора: «Издали город кажется огромной челюстью, с неровными, черными зубами. Он дышит в небо тучами дыма и сопит, как обжора, страдающий ожирением. Войдя в него, чувствуешь, что ты попал в желудок из камня и железа, — в желудок, который проглотил несколько миллионов людей и растирает, переваривает их… Улица — скользкое, алчное горло, по нему куда-то вглубь плывут темные куски пищи города — живые люди…»

* [[Виктор Пелевин]] «Ника» — в некоторой мере… Описание разрыва рассказчика с возлюбленной — на самом деле {{spoiler|рассказ о попавшей под машину [[Кавайная нэко|кошке]] рассказчика}}.

* Адам Нэвил, «На всех линиях лондонского метро» — что происходит? Война? Эвакуация? Эпидемия? Зомби-апокалипсис? Нет, просто клерк опаздывает на работу… Причём это известно с самого начала, но подземка и окружающие рассказчика подаются так, что об этом забываешь и начинаешь гадать, что же за невыразимый ужас происходит наверху.

* Адам Нэвил, «На всех линиях лондонского метро» — что происходит? Война? Эвакуация? Эпидемия? Зомби-апокалипсис? Нет, просто клерк опаздывает на работу… Причём это известно с самого начала, но подземка и окружающие рассказчика подаются так, что об этом забываешь и начинаешь гадать, что же за невыразимый ужас происходит наверху.

* Кирилл Серебренитский, «Саньку некуда» — сцена, где герой приходит в обычную поликлинику, описана именно в духе тропа:

* Кирилл Серебренитский, «Саньку некуда» — сцена, где герой приходит в обычную поликлинику, описана именно в духе тропа:

{{q|pre=1|noanon=1|

{{q|pre=1|noanon=1|

Больные запахи больницы веяли беспрепятственно тут. Узкий темный коридор, двери одинаковые. Стулья. Кажется, кто-то там, на стульях. Или что-то.

Больные запахи больницы веяли беспрепятственно тут. Узкий темный коридор, двери одинаковые. Стулья. Кажется, кто-то там, на стульях. Или что-то.

Впереди столпом ниспадал откуда-то из-под очень высокого потолка, сумеречный свет, и что-то сложное двигалось с металлическим аккуратным рокотом навстречу Саньку. Кто-то высокий что-то на чем-то вез. В кресле на колесах. Оно приблизилось. В серой колонне света высветилось кресло, и в нем — огромная и вся такая больная белая выпученная голова: веселый такой, потайной и глубокий, как дуло, черный глаз; белый нос как нож; и застывшая потрясенная улыбка. Голова прочно сидела на чём-то вроде большой тыквы, затянутой в пижаму. Санёк отступил.}}

Впереди столпом ниспадал откуда-то из-под очень высокого потолка, сумеречный свет, и что-то сложное двигалось с металлическим аккуратным рокотом навстречу Саньку. Кто-то высокий что-то на чем-то вез. В кресле на колесах. Оно приблизилось. В серой колонне света высветилось кресло, и в нем — огромная и вся такая больная белая выпученная голова: веселый такой, потайной и глубокий, как дуло, черный глаз; белый нос как нож; и застывшая потрясенная улыбка. Голова прочно сидела на чём-то вроде большой тыквы, затянутой в пижаму. Санёк отступил.}}

* Илья Масодов, «Небесная соль» — в каком-то смысле [[инверсия]]. Репетитор перерезает глотку ученику, потому что {{spoiler|с самого утра отключили воду, а [[Убить за ерунду|ей очень нужно вымыть руки]]}}.

* Илья Масодов «Небесная соль» — в каком-то смысле [[инверсия]]. Репетитор перерезает глотку ученику, потому что {{spoiler|с самого утра отключили воду, а ей очень нужно вымыть руки}}.

** «Красная рука, чёрная простыня, зелёные пальцы» — в основном, [[инверсия]], но один из персонажей проводит [[Разрядка смехом|разрядку смехом]] — Страшная История про Винтик В Полу, который ни в коем случае нельзя откручивать… Девочка спотыкалась о него, спотыкалась, да и решила открутить. Вдруг раздаётся звонок в дверь, на лестничной площадке стоит окровавленная соседка {{spoiler|с люстрой в руках}}.

* Жан-Поль Сартр «Тошнота» — пожалуй, самый крупный сгусток обыденного хоррора. Главгерой дофилософствовался до того, что его начинают пугать самые обычные явления… Какой-то корень у скамейки нагло растёт, ничуть не заботясь о тонкой душевной организации главгероя, чем приводит сего достойного в состояние экзистенциального ужаса.

=== [[Кино]] ===

=== [[Кино]] ===

* «[[Один дома]]-2» — эпизод, где юный герой попал в криминальный район Нью-Йорка и встретил там несколько [[Зловещий бродяга|жутких бомжей]], [[Злая «ночная бабочка»|пару жутких проституток]] и не менее жуткого таксиста, вполне может напугать даже взрослого.

* «[[Один дома]]-2» — эпизод, где юный герой попал в криминальный район Нью-Йорка и встретил там несколько [[Зловещий бродяга|жутких бомжей]], [[Злая «ночная бабочка»|пару жутких проституток]] и не менее жуткого таксиста, вполне может напугать даже взрослого.

* «Взрыв из прошлого» — первая вылазка бати главгероя в постапокалиптический (в чём он совершенно уверен) мир. А атомной войны-то и не было…

* «Взрыв из прошлого» — первая вылазка бати главгероя в постапокалиптический (в чём он совершенно уверен) мир. А атомной войны-то и не было…

=== [[Музыка]] ===

=== [[Музыка]] ===

* [[Сектор Газа]] «[[Белая горячка]]» — лирический герой собирается выброситься из окна ввиду delirium tremens.

* [[Владимир Высоцкий]], «Песня о старом доме» — был ли призрак Наполеона, мы доподлинно не знаем, но конец песни «И скоро здесь по плану реконструкций//Ввысь этажей десятки вознесутся -//Бетон, стекло, металл…//Весело, здорово, красочно будет» исполняется таким же замогильным голосом.

* Экс[[Сектор Газа]] «Допился» — лирический герой героически отбивается от зомби и прочих упырей, которые, однако, про прошествии алкогольного психоза оказываются обыкновенными наркоманами — равно как и представителями доблестной милиции.

* «[[Сектор Газа]]», «[[Белая горячка]]» — лирический герой собирается выброситься из окна ввиду delirium tremens.

* Оргазм Нострадамуса «Ночью в комнатушке» — в принципе, так и не ясно, причудилось ли всё лирическому герою.

* Экс-«[[Сектор Газа]]», «Допился» — лирический герой героически отбивается от зомби и прочих упырей, которые, однако, про прошествии алкогольного психоза оказываются обыкновенными наркоманами и представителями доблестной милиции.

* [[Оргазм Нострадамуса]], «Ночью в комнатушке» — в принципе, [[Может, магия, а может, реальность|так и не ясно, причудилось ли всё]] лирическому герою.

 

{{Nav/Ужасы}}

{{Nav/Ужасы}}