Изменения

== Русскоязычная ==

== Русскоязычная ==

* «[[Слово о полку Игореве]]» — с фитильком. Так-то сюжет и авторский посыл понятны, но сам по себе текст переполнен [[оммаж]]ами и аллюзиями на целый пласт древнерусской культуры, дошедший до наших дней в сильно искажённом народной памятью виде — эпические сказания и ещё не забытые в XII веке славянские языческие мифы. Результат — учёные-слависты бьются чуть ли не над каждой строчкой «Слова», пытаясь понять, к кому относится величание «Стрибожьими внуками», по какому древу растекался Боян и многое другое. Сколько славистов — столько трактовок. Вряд ли автор рассчитывал на что-то подобное…

* «[[Слово о полку Игореве]]» — с прикрученным фитильком. Так-то сюжет и авторский посыл понятны, но сам по себе текст переполнен [[оммаж]]ами и аллюзиями на целый пласт древнерусской культуры, дошедший до наших дней в сильно искажённом народной памятью виде — эпические сказания и ещё не забытые в XII веке славянские языческие мифы. Результат — учёные-слависты бьются чуть ли не над каждой строчкой «Слова», пытаясь понять, к кому относится величание «Стрибожьими внуками», по какому древу растекался Боян и многое другое. Сколько славистов — столько трактовок. Вряд ли автор рассчитывал на что-то подобное…

* Cюрреализм и заумь в современной литературе стал уже привычен, и читатель к нему относительно толерантен. Однако современный читатель привык к простым предложениям без нагромождения украшательств. А вот встретив отрывок из какого-нибудь письма поэта XVIII века, читатель может получить тот самый вывих: «Я из глубины сердца желаю, чтоб, хотя ныне сия не весьма и всеконечно надобная, но целые народы громко и прочно, да и больше, может быть, нежели все иное, и едва ль меньше, коль и пальма, полученная за доблественные деяния, воспеваемые ею в роды, прославляющая наука, здесь процвела и эпическую доброгласною трубою, как цветет уже некоторых струн звоном; а с другой стороны, отнюдь не советую вам, как то знаю вашу склонность, чтоб стихам быть… и делом единственно вашим, или б они приносили препону чему-нибудь важнейшему». (Тредиаковский Василий Кириллович, «Письмо к приятелю о нынешней пользе гражданству от поэзии»).

* Cюрреализм и заумь в современной литературе стал уже привычен, и читатель к нему относительно толерантен. Однако современный читатель привык к простым предложениям без нагромождения украшательств. А вот встретив отрывок из какого-нибудь письма поэта XVIII века, читатель может получить тот самый вывих: «Я из глубины сердца желаю, чтоб, хотя ныне сия не весьма и всеконечно надобная, но целые народы громко и прочно, да и больше, может быть, нежели все иное, и едва ль меньше, коль и пальма, полученная за доблественные деяния, воспеваемые ею в роды, прославляющая наука, здесь процвела и эпическую доброгласною трубою, как цветет уже некоторых струн звоном; а с другой стороны, отнюдь не советую вам, как то знаю вашу склонность, чтоб стихам быть… и делом единственно вашим, или б они приносили препону чему-нибудь важнейшему». (Тредиаковский Василий Кириллович, «Письмо к приятелю о нынешней пользе гражданству от поэзии»).

* Н. А. Мельгунов (1804-67), старинный русский ужастик «Кто же он?». Так и не объяснили внятно, кем был злодей Вашиадан и что ему нужно было от семьи Глафиры. Заявление самого автора по этому поводу: «Не знаю. Отгадывайте».

* Н. А. Мельгунов (1804-67), старинный русский ужастик «Кто же он?». Так и не объяснили внятно, кем был злодей Вашиадан и что ему нужно было от семьи Глафиры. Заявление самого автора по этому поводу: «Не знаю. Отгадывайте».