Изменения

Как и [[Гулаги и рабы|смежные]] [[Светлое советское прошлое|тропы]], «Унылый совок» является бастардом реальности и вымысла. Ситуация усложняется еще и тем, что в разные периоды существования СССР градус унылости сильно варьировал. Образ «унылого Совка», как несложно догадаться, восходит к [[Эпоха застоя|эпохе застоя]]; говорить про [[Гулаги и рабы|гулаги и рабов]] [[Уволен из гестапо за жестокость|даже убеждённым антисоветчикам уже было как-то неловко]], но серьёзные недостатки действительно имелись, а со временем только усугублялись. Это во многом зависело и от регионов — в крупных городах и дотационных областях снабжение было неплохим, но чем дальше от них, тем больше встречались дефицит и необходимость «доставать» относительно редкие товары окольными путями (что периодически встречалось и в наиболее обеспеченных местах). В культурной жизни все было отнюдь не так уныло и не так однозначно, хотя — что уж греха таить! — настоящее приобщение к мировой массовой культуре произошло только в [[Перестройка|Перестройку]]. С т. н. «высокой культурой» было того хуже — в стране, претендовавшей на «высококультурность» невозможно было увидеть картин Хичкока, Леоне, Полански, Копполы, Скорсезе и Кубрика, вообще почти ничего из «[[Новый Голливуд|нового Голливуда]]», зато для проката закупали ширпотреб вроде «Зиты и Гиты» с пресловутой «Есенией»; следствием такой культурной кастрации стала бешенная популярность подобных картин в народе, а также бездумное поглощение ещё большего мусора в [[Бесславные 90-е|эпоху рухнувших запретов]] — результат, которым явно не стоит гордится. Добывать хорошую книгу приходилось с боем, из-под полы, шедевры зарубежной фантастики и произведения запрещённых авторов печатались в самиздате, а на макулатуру выменивали, конечно, не полное собрание сочинений Ленина, а Дюма или Пикуля, поскольку Ленин и те самые сталевары [[Неуловимый Джо|лежали на полках тоннами]]. У деятелей отечественной культуры всегда существовал риск попасть в опалу, не вписавшись в линию партии или конкретного чиновника-самодура. Последствия были, конечно, не столь серьезные, как в «рабско-гулагскую» эпоху, но стать объектом [[Травля|травли]] в печати и лишиться возможности заниматься любимым делом — тоже, знаете ли, не очень приятно. Более успешным творцам приходилось [[Протащить под радарами|протаскивать многое под радарами]], что не прибавляло им нервных клеток.

Как и [[Гулаги и рабы|смежные]] [[Светлое советское прошлое|тропы]], «Унылый совок» является бастардом реальности и вымысла. Ситуация усложняется еще и тем, что в разные периоды существования СССР градус унылости сильно варьировал. Образ «унылого Совка», как несложно догадаться, восходит к [[Эпоха застоя|эпохе застоя]]; говорить про [[Гулаги и рабы|гулаги и рабов]] [[Уволен из гестапо за жестокость|даже убеждённым антисоветчикам уже было как-то неловко]], но серьёзные недостатки действительно имелись, а со временем только усугублялись. Это во многом зависело и от регионов — в крупных городах и дотационных областях снабжение было неплохим, но чем дальше от них, тем больше встречались дефицит и необходимость «доставать» относительно редкие товары окольными путями (что периодически встречалось и в наиболее обеспеченных местах). В культурной жизни все было отнюдь не так уныло и не так однозначно, хотя — что уж греха таить! — настоящее приобщение к мировой массовой культуре произошло только в [[Перестройка|Перестройку]]. С т. н. «высокой культурой» было того хуже — в стране, претендовавшей на «высококультурность» невозможно было увидеть картин Хичкока, Леоне, Полански, Копполы, Скорсезе и Кубрика, вообще почти ничего из «[[Новый Голливуд|нового Голливуда]]», зато для проката закупали ширпотреб вроде «Зиты и Гиты» с пресловутой «Есенией»; следствием такой культурной кастрации стала бешенная популярность подобных картин в народе, а также бездумное поглощение ещё большего мусора в [[Бесславные 90-е|эпоху рухнувших запретов]] — результат, которым явно не стоит гордится. Добывать хорошую книгу приходилось с боем, из-под полы, шедевры зарубежной фантастики и произведения запрещённых авторов печатались в самиздате, а на макулатуру выменивали, конечно, не полное собрание сочинений Ленина, а Дюма или Пикуля, поскольку Ленин и те самые сталевары [[Неуловимый Джо|лежали на полках тоннами]]. У деятелей отечественной культуры всегда существовал риск попасть в опалу, не вписавшись в линию партии или конкретного чиновника-самодура. Последствия были, конечно, не столь серьезные, как в «рабско-гулагскую» эпоху, но стать объектом [[Травля|травли]] в печати и лишиться возможности заниматься любимым делом — тоже, знаете ли, не очень приятно. Более успешным творцам приходилось [[Протащить под радарами|протаскивать многое под радарами]], что не прибавляло им нервных клеток.

В некоторых случаях культурная плоскость напрямую пересекалась с законодательной — например, запрещалось распространение порнографии, однако «порнографией» в понимании закона являлась зачастую и вполне легкая эротика, т. е. посмотрев с друзьями по видаку злосчастную «Греческую смоковницу», можно было неплохо так присесть (это породило забавную [[Городские легенды|городскую легенду]], что [[Чистые руки, холодная голова и горячее сердце|КГБ]] специально вырубает в домах свет, после чего ходит по квартирам и смотрит, у кого есть видак и не застряла ли там неподобающая кассета).<ref>Авторы легенды [[не в ладах с матчастью]] — у советского магнитофона ВМ-12 кассетоприемник механический и мог работать без подачи питания, как у обыкновенной китайской мыльницы.</ref> Крайне мало уделялось внимания интимной жизни советских граждан — сексология отсутствовала почти полностью, соответствующей литературы (не говоря уже о кино) практически не было. Что и породило знаменитый [[Цитата-бастард|выдернутый из контекста]] мем (полностью было сказано: «В СССР нет секса '''в рекламе'''»).

В некоторых случаях культурная плоскость напрямую пересекалась с законодательной — например, запрещалось распространение порнографии, однако «порнографией» в понимании закона являлась зачастую и вполне легкая эротика, т. е. посмотрев с друзьями по видаку злосчастную «Греческую смоковницу», можно было неплохо так присесть (это породило забавную [[Городские легенды|городскую легенду]], что [[Чистые руки, холодная голова и горячее сердце|КГБ]] специально вырубает в домах свет, после чего ходит по квартирам и смотрит, у кого есть видак и не застряла ли там неподобающая кассета).<ref>Авторы легенды [[не в ладах с матчастью]] — у советского магнитофона ВМ-12 кассетоприемник механический и мог работать без подачи питания, как у обыкновенной китайской мыльницы.</ref> Крайне мало уделялось внимания интимной жизни советских граждан — сексология отсутствовала почти полностью, соответствующей литературы (не говоря уже о кино) практически не было. Что и породило знаменитый [[Цитата-бастард|выдернутый из контекста]] мем (полностью было сказано: «В СССР нет секса '''в рекламе'''»). Хотя если посмотреть из современности с её постоянной пропагандой сексуальности в кино/телевидении/литературе/где угодно, то, может, не так это и было плохо...  

Между тем базовые потребности советского гражданина в общем и целом всё-таки удовлетворялись, а для поколений, выросших в эпоху [[Гражданская война в России|Гражданки]], коллективизации и [[Великая Отечественная война|Великой Отечественной]], это время вообще могло показаться раем. Благодаря массовому образованию (включая высшее) в Союзе уже начиная с 1930-х годов большинство населения получило шанс выбирать себе занятие не по имеющимся возможностям, а по желанию, ограниченному способностями. Разумеется, это не распространялось не некоторые элитные виды деятельности, но в целом даже самые последние крестьянские дети имели реальную возможность стать летчиками, учеными, военными и т. д., в том числе даже политиками, то есть социальные лифты работали. Что касается досуга, то начиная с 1930-х у большинства советского населения появилось и свободное время, и возможность его проводить, так как государством была создана целая сеть культурно-досуговых учреждений: клубы, кинотеатры, библиотеки, музеи, детские и подростковые кружки, массовый спорт и т. п. В послевоенный период стали широко доступны путешествия по СССР и странам соцлагеря, а также санаторно-курортный отдых. Проще говоря, возможности для реализации личных интересов и духовных потребностей были, причем почти на всем протяжении советского периода.

Между тем базовые потребности советского гражданина в общем и целом всё-таки удовлетворялись, а для поколений, выросших в эпоху [[Гражданская война в России|Гражданки]], коллективизации и [[Великая Отечественная война|Великой Отечественной]], это время вообще могло показаться раем. Благодаря массовому образованию (включая высшее) в Союзе уже начиная с 1930-х годов большинство населения получило шанс выбирать себе занятие не по имеющимся возможностям, а по желанию, ограниченному способностями. Разумеется, это не распространялось не некоторые элитные виды деятельности, но в целом даже самые последние крестьянские дети имели реальную возможность стать летчиками, учеными, военными и т. д., в том числе даже политиками, то есть социальные лифты работали. Что касается досуга, то начиная с 1930-х у большинства советского населения появилось и свободное время, и возможность его проводить, так как государством была создана целая сеть культурно-досуговых учреждений: клубы, кинотеатры, библиотеки, музеи, детские и подростковые кружки, массовый спорт и т. п. В послевоенный период стали широко доступны путешествия по СССР и странам соцлагеря, а также санаторно-курортный отдых. Проще говоря, возможности для реализации личных интересов и духовных потребностей были, причем почти на всем протяжении советского периода.

Но тут сработал закон, о котором предупреждал Гольдштейн ([[Вечная загадка|или О’Брайен]]?) в [[1984|великом романе Оруэлла]]: после того, как народ решил базовые проблемы, потребности стали выходить на более высокий уровень<ref>Оруэлл, Оруэлл… Маслоу у открывателя этого закона фамилия.</ref>. А большего советская система по вполне определённым (разнящимся в зависимости от мнения и политических взглядов конкретного человека) причинам дать не могла. Почти все советское время прошло под сенью такого явления как дефицит, причем если к концу 1940-х удалось победить голод, а к концу 60-х — нехватку недвижимости, то в плане товаров народного потребления все было более уныло. Даже в лучшие годы СССР ощущался острый недостаток модной и разнообразной одежды, популярной музыки, развлекательного кино и литературы, «продвинутых» детских игрушек. Не хватало бытовой техники, а некоторые ее виды (например видеомагнитофоны) по сути отсутствовали или появились уже «под занавес». Такое явление как дизайн интерьеров и производимой продукции находилось в зачаточном состоянии. Вопреки распространенному заблуждению, путешествия в страны дальнего зарубежья были возможны, но весьма дорогостоящи и сложны организационно, поэтому большинству населения доступны не были. Свою роль играло и то, что советская пропаганда не могла внятно объяснить, почему нужно стоять часами в очередях за дефицитным товаром, пока из каждого утюга похваляются надоями и братской помощью развивающимся странам [[Чёрный континент|Африки]], а пропаганда западная успешно склоняла многих (особенно молодёжь) сомневаться в правильности социалистического курса и симпатизировать [[Америка-Америка|капиталистическому]] (насколько эти сомнения справедливы, опять же зависит от точки зрения).

Но тут сработал закон, о котором предупреждал Гольдштейн ([[Вечная загадка|или О’Брайен]]?) в [[1984|великом романе Оруэлла]]: после того, как народ решил базовые проблемы, потребности стали выходить на более высокий уровень<ref>Оруэлл, Оруэлл… Маслоу у открывателя этого закона фамилия.</ref>. А большего советская система по вполне определённым (разнящимся в зависимости от мнения и политических взглядов конкретного человека) причинам дать не могла. Почти все советское время прошло под сенью такого явления как дефицит, причем если к концу 1940-х удалось победить голод, а к концу 60-х — нехватку недвижимости, то нехватку товаров народного потребления так до конца победить и не удалось. Даже в лучшие годы СССР ощущался острый недостаток модной и разнообразной одежды, популярной музыки, развлекательного кино и литературы, «продвинутых» детских игрушек. Не хватало бытовой техники, а некоторые ее виды (например видеомагнитофоны) по сути отсутствовали или появились уже «под занавес». Такое явление, как дизайн интерьеров и производимой продукции, находилось в зачаточном состоянии. Вопреки распространенному заблуждению, путешествия в страны дальнего зарубежья были возможны, но весьма дорогостоящи и сложны организационно, поэтому большинству населения доступны не были. Свою роль играло и то, что советская пропаганда не могла внятно объяснить, почему нужно стоять часами в очередях за дефицитным товаром, пока из каждого утюга похваляются надоями и братской помощью развивающимся странам [[Чёрный континент|Африки]], а пропаганда западная успешно склоняла многих (особенно молодёжь) сомневаться в правильности социалистического курса и симпатизировать [[Америка-Америка|капиталистическому]] (насколько эти сомнения справедливы, опять же зависит от точки зрения).

Кроме экономических недостатков с некоторых пор наложились ещё, так сказать, дизайнерские — Хрущёв положил курс на «борьбу с излишествами в архитектуре», да и во всём мире вошёл в моду «интернациональный стиль»<ref>См. [[w:Нимейер, Оскар]], [[w:Ле Корбюзье]].</ref> — здания из железобетона и стекла, которые выглядят скорее брутально, чем эстетично.<ref>Вообще-то этот (крайне популярный в 70-х в Восточной Европе, включая СССР, но также и, ВНЕЗАПНО, в Великобритании) извод неоконструктивизма так и называется — «брутализм», от французского beton brut, «грубый бетон»: бруталистские здания из эстетических — архитекторов увлекала текстура голого бетона — и финансовых соображений часто не то что не красились и не облицовывались, но и даже не штукатурились. Интернациональный стиль и «хай-тек» — это как раз геометрические «кристаллы» из стекла на стальном каркасе, гламурные, но безликие, типа того же покойного WTC в Нью-Йорке.</ref> Однако именно советская деталь: отсутствие конкуренции в лёгкой промышленности и постоянный дефицит товаров сказались на том, что допустим, самолёты, были красивые, в вот дизайн товаров для простых людей (игрушек, мебели, посуды, книг и т. д.) делался зачастую на отвяжись. Так и возникали новые районы, застроенные серыми коробками, с магазинами, в которых стоят серые коробки, в которых лежат серые коробки.

Кроме экономических недостатков, с некоторых пор наложились ещё, так сказать, дизайнерские — Хрущёв положил курс на «борьбу с излишествами в архитектуре», да и во всём мире вошёл в моду «интернациональный стиль»<ref>См. [[w:Нимейер, Оскар]], [[w:Ле Корбюзье]].</ref> — здания из железобетона и стекла, которые выглядят скорее брутально, чем эстетично.<ref>Вообще-то этот (крайне популярный в 70-х в Восточной Европе, включая СССР, но также и, ВНЕЗАПНО, в Великобритании) извод неоконструктивизма так и называется — «брутализм», от французского beton brut, «грубый бетон»: бруталистские здания из эстетических — архитекторов увлекала текстура голого бетона — и финансовых соображений часто не то что не красились и не облицовывались, но и даже не штукатурились. Интернациональный стиль и «хай-тек» — это как раз геометрические «кристаллы» из стекла на стальном каркасе, гламурные, но безликие, типа того же покойного WTC в Нью-Йорке.</ref> Однако именно советская деталь: отсутствие конкуренции в лёгкой промышленности и постоянный дефицит товаров сказались на том, что, допустим, самолёты были красивые, в вот дизайн товаров для простых людей (игрушек, мебели, посуды, книг и т. д.) делался зачастую на отвяжись. Так и возникали новые районы, застроенные серыми коробками, с магазинами, в которых стоят серые коробки, в которых лежат серые коробки.

Проще говоря, в вопросах яркости/унылости в СССР было хорошо в плане организации досуга, но плоховато с культурной и материальной частью. Из всех этих недостатков родился образ сравнительно безопасного и стабильного (эта часть образа роднит данный троп с его [[Светлое советское прошлое|оптимистичным братом]]), однако серого и монолитно-тоскливого, как бетонная стена, общества, в котором жить можно, но [[Глухое ожидание перемен|хотелось бы чего-то получше]]. Абсолютно справедливое желание, но зачем страну-то ломать?

Проще говоря, в вопросах яркости/унылости в СССР было хорошо в плане организации досуга, но плоховато с культурной и материальной частью. Из всех этих недостатков родился образ сравнительно безопасного и стабильного (эта часть образа роднит данный троп с его [[Светлое советское прошлое|оптимистичным братом]]), однако серого и монолитно-тоскливого, как бетонная стена, общества, в котором жить можно, но [[Глухое ожидание перемен|хотелось бы чего-то получше]]. Абсолютно справедливое желание, но зачем страну-то ломать?<ref>Горбачёв и не собирался её ломать, но ослабление гаек сразу активизировало всевозможные центробежные силы, лидеры которых решили, что лучше быть первыми парнями на республике и никому не подчиняться.</ref>

В зависимости от наличия у автора критического мышления и его отношения к загранице данный троп может быть сопряжён с благолепным восхищением перед [[Америка-Америка|светлыми эльфами с Запада]], но это отнюдь не обязательное требование. На излёте же эпохи он плавно переходит в [[Чернуха|чернуху]].

В зависимости от наличия у автора критического мышления и его отношения к загранице данный троп может быть сопряжён с благолепным восхищением перед [[Америка-Америка|светлыми эльфами с Запада]], но это отнюдь не обязательное требование. На излёте же эпохи он плавно переходит в [[Чернуха|чернуху]].