Изменения

* Очень редко и очень робко вспоминаются в кинематографе немцы времен Первой и Второй мировой войн. Потому что есть вещи, которые для [[пропаганда|пропаганды]] очень неудобны. Например, такая вещь, как братание, очень сильно подрывает милитаристские настроения, и тем не менее, в Первую мировую довольно часто встречалось — солдаты с обеих сторон вместо того, чтобы палить друг в друга, начинали вдруг брататься, потому что им эта война нафиг не нужна, а когда ты три месяца сидишь в окопе через дорогу от Ганса, и он делится с тобой историями из своей обычной жизни, а ты из своей, и за неимением гранат приходится кидаться друг в друга галетами — поневоле появятся мысли — а может, ну их, этих генералов? Второй вариант ещё хуже: он, конечно, может быть хорошим семьянином, благородным человеком, храбрым командиром и вообще со всех стороны образцом. Но. Он — фашист. Пришедший захватывать и убивать на заселённых [[одним миром мазаны|такими же]] людьми территориях. Даже если он это делает далеко не по своей воле, порой на просторах ''твоей собственной'' Родины. Поэтому любая попытка показать, что среди военнослужащих Оси были достойные люди, сразу встречается в штыки. Тем не менее, изредка некоторые произведения всё же умудряются протащить, в основном про кригсмарине, как наименее затронутые нацизмом. Всё же такие люди были, и мы все жалеем, что им не было дано служить Родине в стране, чьё правительство не желало бы испепелить половину мира ради себя любимого. Жалеем, но стреляем.

* Очень редко и очень робко вспоминаются в кинематографе немцы времен Первой и Второй мировой войн. Потому что есть вещи, которые для [[пропаганда|пропаганды]] очень неудобны. Например, такая вещь, как братание, очень сильно подрывает милитаристские настроения, и тем не менее, в Первую мировую довольно часто встречалось — солдаты с обеих сторон вместо того, чтобы палить друг в друга, начинали вдруг брататься, потому что им эта война нафиг не нужна, а когда ты три месяца сидишь в окопе через дорогу от Ганса, и он делится с тобой историями из своей обычной жизни, а ты из своей, и за неимением гранат приходится кидаться друг в друга галетами — поневоле появятся мысли — а может, ну их, этих генералов? Второй вариант ещё хуже: он, конечно, может быть хорошим семьянином, благородным человеком, храбрым командиром и вообще со всех стороны образцом. Но. Он — фашист. Пришедший захватывать и убивать на заселённых [[одним миром мазаны|такими же]] людьми территориях. Даже если он это делает далеко не по своей воле, порой на просторах ''твоей собственной'' Родины. Поэтому любая попытка показать, что среди военнослужащих Оси были достойные люди, сразу встречается в штыки. Тем не менее, изредка некоторые произведения всё же умудряются протащить, в основном про кригсмарине, как наименее затронутые нацизмом. Всё же такие люди были, и мы все жалеем, что им не было дано служить Родине в стране, чьё правительство не желало бы испепелить половину мира ради себя любимого. Жалеем, но стреляем.

* Нормальная ситуация для рынка антивирусного ПО. Конкуренты охотно делятся друг с другом наработками и даже совместно работают над обезвреживанием особо стойких штаммов компьютерного сифилиса.

* Нормальная ситуация для рынка антивирусного ПО. Конкуренты охотно делятся друг с другом наработками и даже совместно работают над обезвреживанием особо стойких штаммов компьютерного сифилиса.

* Английский офицер-радист Эрик Ломакс попал в плен к японцам в феврале 1942, после сдачи Сингапура. Предприимчивый молодой человек не стал сидеть сложа руки (точнее, японцы, видимо, недостаточно нагрузили его работой), а соорудил вместе с товарищами радио для прослушивания новостей о войне, а также начертил карту строящейся Тайско-Бирманской железной дороги. Во время общего обыска японские охранники нашли и то, и другое, и Ломакса вместе с товарищами взяли в оборот. Из-за карты Ломакс отлично подходил на роль главы антияпонского заговора, поэтому его начали допрашивать с помощью форсированных методов (проще говоря, пыток), но ничего особенного не добились и просто посадили в военную тюрьму в Сингапуре, откуда он вышел после конца войны (в тюрьме были такие условия, что мало кто выдерживал больше двух-двух с половиной лет). Понятно, что после войны Ломакс возненавидел и японцев, и Японию, и несколько десятков лет тюрьма возвращалась к нему в кошмарах. Особенно он ненавидел японца-переводчика, участвовавшего в допросах и пытках, потому что в кошмарных снах постоянно слышал его голос. Через сорок лет он узнает, что переводчик вполне жив и даже написал книгу (переводчика звали Такаси Ногасе). После общения письмами (Ногасе прекрасно помнил этого заключенного и удивился тому, что тот жив), Ломакс едет в Таиланд (встречаются они возле знаменитого моста через реку Квай). Искренне и очень бурно раскаивающийся в своей службе в военной полиции и причастности к ее деятельности Ногасе просит у Ломакса прощения, в конце концов они примиряются. Ломакс и Ногасе продолжают переписываться и постепенно становятся друзьями (Ногасе тоже ездил к Ломаксу в Шотландию). Глядя на совместные фотографии этих двух смеющихся стариков, никогда не догадаешься, где и как они познакомились...

* Английский офицер-радист Эрик Ломакс попал в плен к японцам в феврале 1942, после сдачи Сингапура. Предприимчивый молодой человек не стал сидеть сложа руки (точнее, японцы, видимо, недостаточно нагрузили его работой), а соорудил вместе с товарищами радио для прослушивания новостей о войне, а также начертил карту строящейся Тайско-Бирманской железной дороги. Во время общего обыска японские охранники нашли и то, и другое, и Ломакса вместе с товарищами взяли в оборот. Из-за карты Ломакс отлично подходил на роль главы антияпонского заговора, поэтому его начали допрашивать с помощью форсированных методов (проще говоря, пыток), но ничего особенного не добились и просто посадили в военную тюрьму в Сингапуре, откуда он вышел после конца войны (в тюрьме были такие условия, что мало кто выдерживал больше двух-двух с половиной лет). Понятно, что после войны Ломакс возненавидел и японцев, и Японию, и несколько десятков лет тюрьма возвращалась к нему в кошмарах. Особенно он ненавидел японца-переводчика, участвовавшего в допросах и пытках, потому что в кошмарных снах постоянно слышал его голос. Через сорок лет он узнает, что переводчик вполне жив и даже написал книгу (переводчика звали Такаси Ногасе). После общения письмами (Ногасе прекрасно помнил этого заключенного и удивился тому, что тот жив), Ломакс едет в Таиланд (встречаются они возле знаменитого моста через реку Квай). Искренне и очень бурно раскаивающийся в своей службе в военной полиции и причастности к ее деятельности Ногасе просит у Ломакса прощения, в конце концов они примиряются. Ломакс и Ногасе продолжают переписываться и постепенно становятся друзьями (Ногасе тоже ездил к Ломаксу в Шотландию). Глядя на совместные фотографии этих двух смеющихся стариков, никогда не догадаешься, где и как они познакомились…

* Хасимото Мотицура (командир подлодки I-58) и Чарльз Маквэй (командир крейсера «Индианаполис»). Хасимото потопил крейсер, а потом защищал Маквэя, обвинённого в преступной халатности. Даже после того, как сам Маквэй застрелился.

== Примечания ==

== Примечания ==