Изменения

*** А если уж копать источники дальше, то «душ человечьих искусный слесарь, каменотёс сердец булыжников» говорил о себе в первой редакции «Мистерии-буфф» Маяковского (1918) Человек — одновременно «бунта вечного дух непреклонный» и своеобразная самовставка поэта (который его и сыграл).

*** А если уж копать источники дальше, то «душ человечьих искусный слесарь, каменотёс сердец булыжников» говорил о себе в первой редакции «Мистерии-буфф» Маяковского (1918) Человек — одновременно «бунта вечного дух непреклонный» и своеобразная самовставка поэта (который его и сыграл).

** «Критикуешь — предлагай». Эту цитату тоже очень любят приписывать товарищу Сталину. На самом деле фраза принадлежит советскому инженеру-конструктору Сергею Павловичу Королёву и звучит так: «Критикуя чужое, предлагай своё. А уж если предлагаешь — делай».

** «Критикуешь — предлагай». Эту цитату тоже очень любят приписывать товарищу Сталину. На самом деле фраза принадлежит советскому инженеру-конструктору Сергею Павловичу Королёву и звучит так: «Критикуя чужое, предлагай своё. А уж если предлагаешь — делай».

** И кстати, «строгий, но справедливый» — это не про Сталина и не про Берию. «Царь был строг, но справедлив» — это из непристойной сказки Пушкина «Царь Никита и сорок его дочерей», характеристика заглавного героя.

** И кстати, «строгий, но справедливый» — это не про Сталина и не про Берию. «Царь был строг, но справедлив» — это из непристойной сказки Пушкина «Царь Никита и сорок его дочерей», характеристика заглавного героя.

* «Признание — царица доказательств» — приписывается первому прокурору СССР А. Я. Вышинскому. Цитата мало того что вырвана из контекста, так в результате вырывания получилась стилистическая коряга: сопоставлены слова среднего и женского родов. Ну и на самом деле Вышинский утверждал совершенно обратное: «В достаточно уже отдалённые времена, в эпоху господства в процессе теории так называемых законных (формальных) доказательств, переоценка значения признаний подсудимого или обвиняемого доходила до такой степени, что признание обвиняемым себя виновным считалось за непреложную, не подлежащую сомнению истину, хотя бы это признание было вырвано у него ''пыткой'', являвшейся в те времена чуть ли не единственным процессуальным доказательством, во всяком случае считавшейся наиболее серьёзным доказательством, „''царицей доказательств''“ (regina probationum). …Этот принцип совершенно неприемлем для советского права и судебной практики».

* «Признание — царица доказательств» — приписывается первому прокурору СССР А. Я. Вышинскому. Цитата мало того что вырвана из контекста, так в результате вырывания получилась стилистическая коряга: сопоставлены слова среднего и женского родов. Ну и на самом деле Вышинский утверждал совершенно обратное: «В достаточно уже отдалённые времена, в эпоху господства в процессе теории так называемых законных (формальных) доказательств, переоценка значения признаний подсудимого или обвиняемого доходила до такой степени, что признание обвиняемым себя виновным считалось за непреложную, не подлежащую сомнению истину, хотя бы это признание было вырвано у него ''пыткой'', являвшейся в те времена чуть ли не единственным процессуальным доказательством, во всяком случае считавшейся наиболее серьёзным доказательством, „''царицей доказательств''“ (regina probationum). …Этот принцип совершенно неприемлем для советского права и судебной практики».