Изменения

** Правда, не очень понятно, почему Калашников не мог, например, заранее написать объяснение своего поступка и вручить его царю — или как-то иначе объяснить только ему, в чем причина убийства.

** Правда, не очень понятно, почему Калашников не мог, например, заранее написать объяснение своего поступка и вручить его царю — или как-то иначе объяснить только ему, в чем причина убийства.

** Потому что культура Домостроя, во многом Иваном IV и популяризованная. ''Не выносить сор из избы'' — один из её столпов. Если это учесть, становится ясно, почему царь казнит Калашникова (иначе нарушит свои же законы) и при этом максимально помогает его вдове. Лермонтов в данном отрывке явно подразумевает, что Иван Грозный всё правильно понял, и как раз поэтому зауважал Калашникова. Записки не требовалось. Вообще, мнение об Иване IV как о недалёком параноике — черта в лучшем случае второй половины XIX века, а то и нашего времени. Люди эпохи Лермонтова, нередко читавшие его переписку с Курбским, в той или иной мере хранили к самодержцу огромной страны пиетет.

** Потому что культура Домостроя, во многом Иваном IV и популяризованная. ''Не выносить сор из избы'' — один из её столпов. Если это учесть, становится ясно, почему царь казнит Калашникова (иначе нарушит свои же законы) и при этом максимально помогает его вдове. Лермонтов в данном отрывке явно подразумевает, что Иван Грозный всё правильно понял, и как раз поэтому зауважал Калашникова. Записки не требовалось. Вообще, мнение об Иване IV как о недалёком параноике — черта в лучшем случае второй половины XIX века, а то и нашего времени. Люди эпохи Лермонтова, нередко читавшие его переписку с Курбским, в той или иной мере хранили к самодержцу огромной страны пиетет.

* Н. В. Гоголь, «[[Ночь перед Рождеством]]». Если современный читатель воспринимает чёрта как условного мифологического персонажа, а не как представителя Зла, его может отчётливо покоробить поступок Вакулы в финале. Решил не отдавать свою душу, обманув ожидания чёрта — ладно, нормально, но зачем бить-то? Всё-таки живое разумное существо и немало ему помог. Если же наш современник понимает, что во времена Гоголя никаких добрых чувств к чёрту как к слуге [[Дьявол|Всеобщего Врага]] добрый христианин не мог испытывать — то зачем вообще с ним связался? Ведь этот <s>нехристь</s> нечистый в любой момент мог обмануть Вакулу. А уж тонкости фольклорных сюжетов об отношениях человека и чёрта мало кому известны, особенно если этот кто-то ещё школьник.

* Н. В. Гоголь, «[[Ночь перед Рождеством]]». Если современный читатель воспринимает чёрта как условного мифологического персонажа, а не как представителя Зла, его может отчётливо покоробить поступок Вакулы в финале. Решил не отдавать свою душу, обманув ожидания чёрта — ладно, нормально, но зачем бить-то? Всё-таки живое разумное существо и немало ему помог. Если же наш современник понимает, что во времена Гоголя никаких добрых чувств к чёрту как к слуге [[Дьявол|Всеобщего Врага]] добрый христианин не мог испытывать — то зачем вообще с ним связался? Ведь этот <s>нехристь</s> нечистый в любой момент мог обмануть Вакулу. А уж тонкости фольклорных сюжетов об отношениях человека и чёрта мало кому известны, особенно если этот кто-то ещё школьник.

* М. Е. Салтыков-Щедрин «Господа Головлёвы». Сёстры Аннинька и Любинька играют в театре, за это их дядя (Иудушка), бабушка (Арина Петровна), поп и даже последние крепостные крестьяне считают «белетными» ([[проституция|проститутками]]). Казалось бы, ну играют девушки в театре, почему к ним такое отношение? Внезапно, [[субверсия]]. Дело в том, что сёстры играют не в приличном театре вроде МХАТа или Сатирикона (на момент написания повести уже существовали весьма респектабельные Малый, Александрийский и Михайловский театры), а в пошлейшем [[кабаре]] с непристойными песенками и «оголением» тела (в современном сеттинге можно бы было сравнить со стриптизёршами в каком-нибудь ночном клубе). Неудивительно, что впоследствии идут в прямом смысле по рукам.

* М. Е. Салтыков-Щедрин «Господа Головлёвы». Сёстры Аннинька и Любинька играют в театре, за это их дядя (Иудушка), бабушка (Арина Петровна), поп и даже последние крепостные крестьяне считают «белетными» ([[проституция|проститутками]]). Казалось бы, ну играют девушки в театре, почему к ним такое отношение? Внезапно, [[субверсия]]. Дело в том, что сёстры играют не в приличном театре вроде МХАТа или Сатирикона (на момент написания повести уже существовали весьма респектабельные Малый, Александрийский и Михайловский театры), а в пошлейшем [[кабаре]] с непристойными песенками и «оголением» тела (в современном сеттинге можно бы было сравнить со стриптизёршами в каком-нибудь ночном клубе). Неудивительно, что впоследствии идут в прямом смысле по рукам.