Изменения

== Минутка объективности ==

== Минутка объективности ==

Вполне очевидно, что любовь — это не что-то «божественное» и «веземное», а вполне обычное психическое явление, имеющее вполне себе материальные нейрофизиологические основы и механизмы, уже неплохо изученные современной наукой. Очевидно также, что культ любви имеет огромное коммерческое значение и в значительной степени раздувается искусственно; как показано в исторической справке выше, он отнюдь не был присущ человечеству изначально и существует не во всех культурах. Статистика также показывает, что любовь почти никогда не бывает «вечной» (распадается до 80 % браков, заключенных по любви, да и в тех, что сохраняются, чувства со временем притупляются — что опять же имеет свое нейрофизиологическое объяснение). Именно поэтому во всех традиционных культурах браки осуществлялись не по любви, а по договору между семьями или кланами, и оказывались прочнее: всем пофиг, что ты там чувствуешь<ref>Все-таки даже в Средние века браки между совсем уж ненавистными друг другу людьми обычно кончались, в лучшем случае, адюльтером с вероятным появлением бастардов, а в худшем — убийством, поэтому не желавшие таких последствий семьи подобных браков старались избегать (но политические и коммерческие соображения и тут могли брать верх — плевать, что там у мужа с женой будет через несколько лет, если богатое приданое или союз с могущественным родом нужны прямо сейчас). Впрочем, подобная ненавистность чаще имела место в романтической литературе, чем в жизни, где принято было руководствоваться принципом «стерпится — слюбится» (если только один из супругов не был совсем уж маньяком типа Синей Бороды). Следует учесть также неравноправие полов в эту эпоху. У жениха было больше шансов отказаться от брака с неприятной ему невестой, чем наоборот (хотя формально при церемонии венчания добровольное согласие должны были подтвердить оба).</ref>, а клан уважать надо всегда. С другой стороны, не существует никакого объективного критерия (типа «превышение концентрации опиоидных нейропептидов в крови выше такого-то строго определенного значения»), позволяющего отличить «настоящую любовь» от «ненастоящей»; все это очень индивидуально и зависит от того, во что человек верит (и хочет верить) сам.

Вполне очевидно, что любовь — это не что-то «божественное» и «внеземное», а вполне обычное психическое явление, имеющее вполне себе материальные нейрофизиологические основы и механизмы, уже неплохо изученные современной наукой. Очевидно также, что культ любви имеет огромное коммерческое значение и в значительной степени раздувается искусственно; как показано в исторической справке выше, он отнюдь не был присущ человечеству изначально и существует не во всех культурах. Статистика также показывает, что любовь почти никогда не бывает «вечной» (распадается до 80 % браков, заключенных по любви, да и в тех, что сохраняются, чувства со временем притупляются — что опять же имеет свое нейрофизиологическое объяснение). Именно поэтому во всех традиционных культурах браки осуществлялись не по любви, а по договору между семьями или кланами, и оказывались прочнее: всем пофиг, что ты там чувствуешь<ref>Все-таки даже в Средние века браки между совсем уж ненавистными друг другу людьми обычно кончались, в лучшем случае, адюльтером с вероятным появлением бастардов, а в худшем — убийством, поэтому не желавшие таких последствий семьи подобных браков старались избегать (но политические и коммерческие соображения и тут могли брать верх — плевать, что там у мужа с женой будет через несколько лет, если богатое приданое или союз с могущественным родом нужны прямо сейчас). Впрочем, подобная ненавистность чаще имела место в романтической литературе, чем в жизни, где принято было руководствоваться принципом «стерпится — слюбится» (если только один из супругов не был совсем уж маньяком типа Синей Бороды). Следует учесть также неравноправие полов в эту эпоху. У жениха было больше шансов отказаться от брака с неприятной ему невестой, чем наоборот (хотя формально при церемонии венчания добровольное согласие должны были подтвердить оба).</ref>, а клан уважать надо всегда. С другой стороны, не существует никакого объективного критерия (типа «превышение концентрации опиоидных нейропептидов в крови выше такого-то строго определенного значения»), позволяющего отличить «настоящую любовь» от «ненастоящей»; все это очень индивидуально и зависит от того, во что человек верит (и хочет верить) сам.

Также не надо путать влюблённость и неполовые формы привязанности (см. греческую классификацию выше — к сожалению, и в русском, и во многих европейских языках такого деления нет, и все эти совершенно разные вещи именуют одним словом «любовь»). Последние не имеют срока давности и обеспечиваются совершенно другими механизмами. Не стоит и забывать, что в большинстве культур влюблённость стоит ниже долгосрочной неполовой привязанности («предать друга ради бабы» — эта формулировка, по сути, означает одно из страшнейших преступлений<ref>Подначка, приобрёвшая с некоторых пор дурной привкус в литературе, возможно, благодаря проромантическому настроению у значительной части литераторов. В реальной жизни ситуации прямого бескомпромиссного выбора «меж другом и бабой» встречаются не так часто, в художественных же произведениях они зачастую изображаются так, что либо друг оказывается немного «с душком» (например, сам претендует на ту же девушку или ставит героя перед жёстким ультиматумом «она или я!» — хотя, если мой друг нашёл миллион долларов, кем надо быть, чтобы предлагать ему «Выбирай, миллион или я»?), либо вся ситуация оказывается искусственной и неоднозначной («выкинь бабу за борт, чтобы возглавляемая тобой шайка дружков-разбойников не выкинула за борт тебя»).</ref>). Причины вполне объективные — любовь, в сущности, коалиция во имя размножения, а дружба — коалиция ради выживания, причём зачастую во вполне «боевых» условиях. Второе важнее, потому что пару раз не размножиться — от этого ещё никто не умирал, а «не-выжить» достаточно всего один раз. Короче, как ни крути, а сортов чувств огромное множество и взаимосвязи между ними безумно сложны.

Также не надо путать влюблённость и неполовые формы привязанности (см. греческую классификацию выше — к сожалению, и в русском, и во многих европейских языках такого деления нет, и все эти совершенно разные вещи именуют одним словом «любовь»). Последние не имеют срока давности и обеспечиваются совершенно другими механизмами. Не стоит и забывать, что в большинстве культур влюблённость стоит ниже долгосрочной неполовой привязанности («предать друга ради бабы» — эта формулировка, по сути, означает одно из страшнейших преступлений<ref>Подначка, приобрёвшая с некоторых пор дурной привкус в литературе, возможно, благодаря проромантическому настроению у значительной части литераторов. В реальной жизни ситуации прямого бескомпромиссного выбора «меж другом и бабой» встречаются не так часто, в художественных же произведениях они зачастую изображаются так, что либо друг оказывается немного «с душком» (например, сам претендует на ту же девушку или ставит героя перед жёстким ультиматумом «она или я!» — хотя, если мой друг нашёл миллион долларов, кем надо быть, чтобы предлагать ему «Выбирай, миллион или я»?), либо вся ситуация оказывается искусственной и неоднозначной («выкинь бабу за борт, чтобы возглавляемая тобой шайка дружков-разбойников не выкинула за борт тебя»).</ref>). Причины вполне объективные — любовь, в сущности, коалиция во имя размножения, а дружба — коалиция ради выживания, причём зачастую во вполне «боевых» условиях. Второе важнее, потому что пару раз не размножиться — от этого ещё никто не умирал, а «не-выжить» достаточно всего один раз. Короче, как ни крути, а сортов чувств огромное множество и взаимосвязи между ними безумно сложны.