Изменения

* Михаил Харитонов. В Словаре: «МАНАЛУ́ЛА. В Стране Дураков — высшая форма соборного осуждения. Обычно заканчивается смертью наказуемого, и это далеко не самое худшее, что с ним при этом происходит.» Однако в тексте есть и более подробные описания…

* Михаил Харитонов. В Словаре: «МАНАЛУ́ЛА. В Стране Дураков — высшая форма соборного осуждения. Обычно заканчивается смертью наказуемого, и это далеко не самое худшее, что с ним при этом происходит.» Однако в тексте есть и более подробные описания…

* Вера Камша, «[[Отблески Этерны]]» — с прикрученным фитильком: с одной стороны, давка в Доре описана в POV Ричарда Окделла, с другой — для Робера Эпинэ, не видевшего этого момента, первым показателем исключительного кошмара ситуации была реакция очевидца последствий: славившийся своей абсолютной невозмутимостью Валентин Придд явился в кадр совершенно зеленым и изрядно растерявшим фамильную сдержанность, чего за ним прежде не водилось в принципе. Надо ли говорить, что на месте событий в самом деле обнаружилась лютая жесть?

* Вера Камша, «[[Отблески Этерны]]» — с прикрученным фитильком: с одной стороны, давка в Доре описана в POV Ричарда Окделла, с другой — для Робера Эпинэ, не видевшего этого момента, первым показателем исключительного кошмара ситуации была реакция очевидца последствий: славившийся своей абсолютной невозмутимостью Валентин Придд явился в кадр совершенно зеленым и изрядно растерявшим фамильную сдержанность, чего за ним прежде не водилось в принципе. Надо ли говорить, что на месте событий в самом деле обнаружилась лютая жесть?

* Терри Гудкайнд, «Храм ветров» — местный вариант [[Джек Потрошитель|Джека Потрошителя]], пытающий свои жертвы по несколько часов. Доложивший Ричарду о первой жертве генерал сказал «трупов я повидал немало, но такого, от вида которого меня вырвало, не припомню давно».

* Терри Гудкайнд, «Храм ветров» — местный вариант [[Джек Потрошитель|Джека Потрошителя]], пытающий свои жертвы по несколько часов. Доложивший Ричарду о первой жертве генерал сказал «трупов я повидал немало, но такого, от вида которого меня вырвало, не припомню давно».

* Юрий Никитин, «Трое из леса»: автор вообще-то не боится кровавых подробностей (в первых томах так и вовсе перебарщивает). Но когда в первой части степняки зверски добили остатки полян, он не стал подробно описывать издевательства над парой девочек. Просто один из героев после боя влетел в землянку и поразился, «как же так можно с детьми».

* Юрий Никитин, «Трое из леса»: автор вообще-то не боится кровавых подробностей (в первых томах так и вовсе перебарщивает). Но когда в первой части степняки зверски добили остатки полян, он не стал подробно описывать издевательства над парой девочек. Просто один из героев после боя влетел в землянку и поразился, «как же так можно с детьми».