Не читал, но осуждаю/Литература

Это подстатья к статье «Не читал, но осуждаю». Навигационные шаблоны и категории тут не нужны.

«	В США на улицах бастуют негры. К одному протестующему подходит российский журналист: — Пожалуйста, расскажите российским телезрителям, по какому поводу вы бастуете? — Мы требуем запретить книгу Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна»! — А почему? — Потому что Марк Твен там оскорбляет и унижает темнокожих! — Э-э-э, простите, а вы сами-то читали эту книгу? — Нет, сам я эту книгу не читал, но знаю, что Марк Твен там унижает темнокожих!	»
— Вполне реальный случай, показали по какому-то из центральных телеканалов в самом начале нулевых. В 2020-м повторился

В России писать не умеют

Много, ну ОЧЕНЬ МНОГО МТА. Такое количество графоманов отпугивает читателя от единиц не особо популярных, но всё же неплохих, писателей. Само употребление термина «МТА» указывает на троп в девяти случаях из десяти.

• «Домострой». Пособие, как бить жену и детей и быть домашним тираном? Так он известен в обществе, но если почитать… Большая часть текста — это именно что пособие по устройству дома, ведению хозяйства и пр, актуальное для XVI в. и безнадёжно устаревшее сейчас (собственно, «Домострой» — вольный перевод греческого слова «Экономика»). А то место, где упоминается насилие, рекомендует его как раз ограничивать — потому что во времена автора родню били смертным боем и безо всяких книг, так что совет применять насилие умеренно был даже прогрессивным.
  • Вдобавок подобную литературу писали не только у нас: так, аналогичное немецкое руководство примерно того же времени зовётся уже гораздо откровеннее — «Искусство воспитания послушной жены».
  • Советов бить жену в Домострое как раз нет. Наказать — есть (и это можно толковать довольно широко, но в самом предисловии написано: «жену наставляя и домочадцев своих не понужденьем, не битьём, не тяжкою работой, а словно детей, что всегда в покое, одеты и сыты, и в теплом дому, и всегда в порядке»). Правда, автор не возражает против того, чтобы посечь нерадивых слуг. Заблуждение выросло отчасти потому, что есть одна редакция Домостроя с весьма сумбурной компоновкой, и там не сразу поймёшь, кого посечь надо — слуг или жену.
• А И. Тургенева на основании цитат персонажей его произведений, вырванных из контекста и выдаваемых за авторскую позицию, часто обвиняют в смердяковщине или украинофобии (последнее особенно доставляет, поскольку цитируется откровенно карикатурный типаж великорусского шовиниста, прямо в тексте «Рудина» получающий решительный отпор. Так-то под именем Тургенева даже издавался перевод на русский язык рассказов Марка Вовчок, хотя по свидетельству самого автора, он лишь отредактировал присланный ему перевод Пантелеймона Кулиша).
• Раз уж зашла речь о «хохлах» © вообще и Кулише в частности, самое время вспомнить печально известный шовинистический высер неистового В. Белинского на Т. Шевченко и не только, потому что он, пожалуй, тянет на первопример, хоть и не кодификатор, для русской критики: «Я не читал этих пасквилей, но уверен, что пасквиль на императрицу должен быть возмутительно гадок».
• А вот А. И. Солженицын — почти что кодификатор. И во многом остаётся таковым по сей день, поскольку советская история практически для всех — тема крайне болезненная, и почти каждый поднятый по ней вопрос тут же раскалывает общество на различные лагеря. Причём обычно в сраче по этому поводу художественные качества произведений Александра Исаевича не рассматриваются, а объектом спора становятся политические убеждения — уж это-та сторона его творчества для субъективной оценки меньше всего требует серьёзного знакомства с произведениями писателя. Отсюда и такое огромное даже в наши дни количество «не-читантов-но-осуждантов», из принципа не желающих даже заглянуть в книжку писателя и которым достаточно лишь услышанного где-то чужого (будь то Климов или «Научи Хорошему») мнения о нём.
  • Не менее интересна и «расстановка сил» в споре вокруг его творчества. Не-читающие-но-осуждающие часто воображают себе Солженицына как прозападного «либераста» в вакууме. На самом деле теми, кого вна России называют жыдолибералами, эта фигура воспринимается крайне неоднозначно и критически — именно потому, что они-то его читали. Дело в том что в годы издыхания Империи Зла Исаич воспринимался на её территории прежде всего как диссидент и жертва системы, его политические взгляды русского националиста и имперца, на Западе давно успевшие всех не только шокировать, но и убедить, что это ничуть не лучше (что блестяще продемонстрировал В. Войнович в «Москве 2042» едкой, но в целом справедливой карикатурой Сим Симыча Карнавалова и его фанатов симитов), не осознавались не особенно кого-то интересовали. Перелом отношения начался в 1990 с публикацией обскурантистко-шовинистического «Как нам обустроить Россию?» и продолжился в постсоветские годы с последующим его расчехлением, демонстрирующим и открытое имперство, и антисемитизм, и чрезвычайное сходство по психотипу с типичным гуру какой-нибудь тоталитарной секты (описанию этих психологических черт Александра Исаевича посвящена целая книга того же Войновича «Портрет на фоне мифа»), и много других неприемлемых для адекватных людей черт. Справедливости ради, вернувшись в «новую Россию», он так и не принял этого государства, строившегося со всем своим людоедством вполне под созвучную ему риторику, оставаясь в нём внутренним эмигрантом и брезгуя (в отличие, внезапно, от того же Войновича) принимать государственные награды из рук его Создателя и назначенного им Бессменного Преемника (в последние годы жизни отметился парой сдержанно лоялистских режиму высказываний, но всё же не испортил себе некролог).
  • Собственно историческая часть произведений Солженицына достаточно добросовестна в отношении фактов и крайне, мягко говоря, сомнительна в плане интерпретаций и вводов (особенно что касается бывшей Российской Империи). В явных и существенных передёргиваниях его, в отличие от Виктора Суворова, серьёзные критики никогда не уличали, ну а пропагандистам и их хомячкам оно до лампочки, в полном соответствии с тропом.
  • Вообще, самый главный авторский вывод «Архипелага ГуЛАГ» настолько неудобен, что вызывает ненависть у всех доктринёров вне зависимости от политической окраски. Пройдя через фанатичный коммунизм в юности, войну, лагерь, шарашку, смертельную болезнь, исцеление и обращение к традиционной религии, Солженицын сделал вывод, что и заключённые, и те, кто их сажал и сторожил, были по своей природе самыми обыкновенными людьми, не героями и не злодеями. И что окажись он среди лагерной охраны и администрации, то относился бы к подопечным точно так же, а может, и ещё хуже. Выводы, которые сделал, например, Варлам Шаламов, во многом противоположны солженицынским и полемичны по отношению к ним, но это совсем другая история.
• Б. Пастернак — второй кандидат на звание кодификатора. Сегодня уже, правда, мало кто сохраняет ту «не-читантско-но-осуждантскую» позицию в отношении его творчества, ибо те обвинения, которые ему предъявляли, сегодня не триггерят, в отличие от Первого кодификатора, ни красных, ни коричневых трёхцветных, хотя не читают они его по-прежнему.
• «Мастер и Маргарита» — внутримировой пример. Мастер: «Ужасно не нравятся… Да никаких я [ваших стихов] не читал!… Как будто я других не читал!» Он знал, что говорил об официальной советской «поэзии» 1930-х годов — да и Бездомный Понырев с ним вполне согласился, заодно дав клятву завязать с этим делом и сдержав её.
  • Ну и не только внутримировой: саму эту книгу тоже в своё время осуждали, не читая. Педаль в пол: по свидетельству Татьяны Вирта, на редколлегии журнала «Знамя» в 1960 году разгромно критиковали книгу «Мастер и Маргарита» и её автора… Пастернака. То есть критикующие настолько не читали, что даже не знали, кто на самом деле автор.
• В. Набоков, «Лолита» — повесть взбудоражила уже противоположную сторону океана, где внутренние «триггеры» у населения другие, в том числе безопасность их драгоценных детишек, зарющиеся на которых похотливые извращенцы вечно мерещатся переживающим родителям, а само общество такой темы в литературе ни за что не потерпело бы. Что особенно интересно, сам автор смотрел на поднятый им «переполох в курятнике» (Докатившийся аж до самого английского парламента, Карл!!!) довольно расслабленно и даже с лёгкой усмешкой:

«	Я уверен, что советское правительство будет счастливо поставить свой служебный штемпель на романе, который, по широко распространённому мнению, очень остро судит об американской системе мотелей.	»
— В. Набоков, в данном случае в ответ на заданный ему когда-то вопрос о хотя бы теоретической возможности публикации «Лолиты» в Советском Союзе

• Борис Штерн, «Шестая глава Дон Кихота» — внутримировой пример. Один из персонажей очень критикует фантастику, из которой он читал только «Аэлиту». Впрочем, чуть позже выяснилось, что то всё же была… «Лолита».

• Книги Лидии Чарской, особенно после разноса Чуковского. Впрочем, во времена написания той статьи Чуковского и так считалось хорошим тоном снобски воротить от творчества Чарской носик как от «быдлолитературы» назло широким читательским массам, которые его, наоборот, обожали. Даже самый ленивый не преминул тогда возможностью очень даже заслуженно попенять и на нездоровую тягу к слезовыжималке, и на чрезмерную, доходящую порой до истеричности, экзальтированность персонажей, и на слащавость общего тона повествования, а местами (например, в повести с говорящим названием «Особенная») — на мерисьюизим главгероев в таких масштабах, что заставили бы многие школоло-фанфики удавиться от зависти.
  • У многих отношение к Чарской в корне переломилось после революции — белые в эмиграции цеплялись за неё прежде всего как за один из последних осколков старого мира.
  • Какие суждения о творчестве Чарской уж точно не имеют под собой никаких оснований, так это причисление её к лику крупнейших ЛГБТ-икон русской дореволюционной литературы и занесение в один ряд с Софьей Парнок и Зиновьевой-Аннибал. Те случаи, когда девичья дружба в произведениях Чарской опасно граничит с лесбийской романтикой — суть не более чем нечаянное следствие той самой пресловутой экзальтированности персонажей. Из-за неё же у Чарской вообще полно всяких неловких и двусмысленных фраз — таких, как:

«	Я злодейка пред тобою, а ты… ты — святая. Я поклоняюсь тебе!	»
— «Записки маленькой гимназистки»

«	Ты понимаешь ли, милая Лялечка, что такое, когда крохотный ребёнок вдруг до бешенства возненавидит себя, и захочет себя оплевать, и, в жажде самоунижения, всосётся в твои ноги губами: «Бей меня, топчи, унижай: я — злодейка, а ты — святая!»	»
— Та самая статья-разнос Чуковского

«	О, прогоните же меня, прогоните! Я не стою вашей ласки!	»
— «Счастливчик»

«	Исхлещи меня кнутом до полусмерти!	»
— «Щелчок»

И ведь нельзя всерьёз сказать, что отпускающие подобные фразы дети — мазохисты.

• Пожалуй, тут нужен небольшой комментарий. «Злодейка» неоднократно подставляла свою собеседницу, а та, в свою очередь, взяла на себя её вину (точнее, не оправдывалась, когда её обвинили) и была серьёзно наказана. Во второй цитате мальчик говорит с матерью своего друга, который чуть не умер от простуды. Простудился он, проведя много часов в сарае, где его запер и забыл тот самый друг. В третьем случае — цыганский барон хочет бросить на произвол судьбы больную девочку. Её брат просит делать что угодно, хоть исхлестать его кнутом, только не обижать его сестру. Так что все сцены, конечно, выписаны с экзальтацией, но более или менее оправданы сюжетом и контекстом. А Чуковский в своей статье неоднократно вырывал из контекста фразы.

• Фантастический цикл Александра Зорича «Завтра война» — многие ненавистники цикла уверены, что это некий гимн русскому шовинизму и милитаризму с «горжусь Россией!!!» через каждую строчку. Что, там нет однозначно правых? Нет тотально непобедимых героев? Нет низведения врага до космической саранчи или жалких фашистов, достойных только вразумления хорошим дрыном? Ненавистная фраза встречается четыре раза на три книги, из них три — с иронией? По факту, главная вина авторов, кажется, лишь в том, что они посмели поставить Россию на то место, которое в космоопере намертво забито за США.
  • Отдельные осилившие цикл личности находят всё же идеалы героев не слишком радужными: в последней книге выясняется, что вся система мироустройства держится на консерватизме, который вызывают… космические лучи. И это не просто одобряется — один из героев даже ценой жизни спасает источник этого излучения, чтобы, не дай бог, не случилась ломка сознания у целых цивилизаций. Но чтобы узнать это, нужно прочитать до конца основную трилогию, и это уже к тропу не относится. Хотя идеологический душок становится ясен по первой книге, и дальше только хуже.
• Виктор Суворов. Даже среди писателей-критиков «Ледокола» встретилось несколько индивидуумов, незнакомых с оригинальным текстом. «Некогда читать, договор с издательством, сроки горят!»
  • Впрочем Суворов-Резун был несколько раз уличён прямой дезинформации читателя (ссылки на несуществующие документы, искажённые цитаты и т. д.), но и тут троп отыгрывается по полной: повторяют это с чужих голосов те, кто понятия не имеет о количестве и реальном масштабе подобных неточностей и передёргов.
• Дарья Донцова. Больше всего её книжки ругают те, кто и так их не будет читать. Хотя ан-масс — нормальные детективчики на «убить время», начавшиеся писаться в те времена, когда не было смартфонов, в которые можно было закачать книгу «Война и мир», аудиокнигу «Война и мир», все экранизации «Войны и мира» и ещё место на вальсы Шубертов, чтобы послушать в ходе чтения книги, останется, и продолжающие штамповаться сейчас, чтобы читаться со смартфонов вместо всего перечисленного.
• Ник Перумов. Всё началось ещё с «Кольца Тьмы», из-за которого автора даже пытались побить в 1994 (о нём и прочих апокрифах см. в соседнем разделе — их особенно часто осуждают, не читая, что видно по самим претензиям). Самостоятельные произведения ругали уже по инерции… но очень долго, аж до конца 2000-х, пока старая форумная культура окончательно не приказала долго жить. По претензиям часто было заметно, что книги не читали вообще или ограничились кратким содержанием. Например, когда «Хроники Хьёрварда» обвиняли в огрехах эпопеи про Фесса (затянутости, длинных нудных рефлексиях, нагромождении сюжетных линий — ничего этого в «Хрониках» как раз и нет).
  • К слову, что касается «Кольца Тьмы»: ходят слухи, что после выхода сериала «Кольца власти» «олдовые» толкинисты (да, те самые, что когда-то бегали по лесам с мечом из лыжи и в плаще из занавески) собрались и решили официально принести извинения Николаю Даниловичу за прошлую травлю. Мол, он, в отличие от сценаристов, Толкина хотя бы читал.
• Юлия Латынина. Злобные пасквили на Россию, представляющие её сплошным чекистско-бандитским Мордором, о чём там читать? Ни твёрдая фантастика (цикл про Вейскую империю), ни проработанная экономическая составляющая ахтарского цикла не котируются.
  • В настоящее время не читать её стало модно в другом лагере.
• Лже-Никас Зервас, «Дети против волшебников».
  • Впрочем, большинство прочитавших эту книгу осуждают её так же, как и не читавшие.
• Ковальчук Ирина, автор «Ваня Жуков против Гарри Поттера и Ко», безбожно искажает в своей книге всё то (серия про Гарри Поттера и многие другие популярные произведения), что ругает. И даже призналась, что с их содержанием почти не знакома, но для обличения ЕВРОПЕЙСКОГО САТАНИНСКОГО ГАДОЗЛА это и не обязательно.

На загнивающем Западе

• «Если в этих книгах говорится то, что есть в Коране, то они бесполезны. Если же в них говорится что-нибудь другое, то они вредны. Поэтому и в том, и в другом случае их надо сжечь» (Умар ибн аль-Хаттаб при сожжении Александрийской библиотеки). Возможно, первопример, хотя и не доказано, что халиф это сказал. Опции «Они дополняют Коран» не было.
  • Мета-пример: попытка упоротых исламофобов «доказать», что это и есть мейнстрим, что опция «они дополняют Коран» для мусульманина невозможна по определению — ибо сказано: «Мы ничего не упустили в писании», следовательно (по логике авторов «аргумента», для нормальных людей, включая нормальных мусульман, ни фига non sequitur), всё остальное бесполезно (жечь) или еретично (жечь с наслаждением). Сунна («Коран — источник сунны, в сунне — путь к познанию мудрости Корана»)? Хадисы с надёжным иснадом («Тот, кто требует хадис без иснада, подобен тому, кто собирает дрова ночью: он сам не заметит, как в его вязанке окажется змея»)? Адат? Прочий фикх? Тафсиры? Таурат (Тора, она же Моисеево Пятикниие), к которому в Коране куча отсылок? Забур (Псалтирь) и Инджиль (Евангелие) туда же? Не-а, не слышали! Мусульмане плохие! Ну ё-моё, Коран давно доступен на русском, откройте вы тот самый жопой процитированный аят 38 суры 6 «Аль-Анам» («Скот»), гляньте, что там на самом деле написано — и в каком контексте!
• «Государь» Макиавелли — отнюдь не апология беспринципности. Выкинутый в отставку дипломат, насмотревшийся на горе-объединителей Италии, вовсе не советует государю устраивать террор против подданных или потакать своим желаниям. Совсем напротив, государь должен избегать даже интрижек с чужими жёнами (рогатый супруг едва ли будет верно служить) и всячески заботиться, чтобы верные ему подданные жили благополучно. Реальное возмущение у современников вызвали не советы, а главный вывод книги: рассуждая о том, что заставляет подданных подчиняться государю, даже если он не может их к этому принудить, Макиавелли приходит к выводу, что причин может быть только две: государя либо любят, либо боятся. Гуго Гроций, Томмазо Кампанелла и прочие политические мыслители того времени на этом моменте и останавливались. А Макиавелли пошёл дальше и, после множества исторических примеров, делает вывод: надо, чтобы боялись.
• Сочинения де Сада — это, как известно всем нечитавшим, сплошная порнография. Читавшие обычно разочарованы: по больше части это пародия на беллетристику XVIII в., и никакого эротизма нет даже близко. Секс и насилия описаны именно механически, нарочито дурашливым тоном, в духе вольтеровского «Кандида», и не возбуждают, а вроде как шокируют.
• Юкио Мисима, «Мой друг Гитлер» — название пьесы очень радовала советских критиков: вот, посмотрите, товарищи, кого японские декаденты считают за друзей. При том, что сама пьеса как раз про гибель дружбы, раздавленной политическими амбициями, и Гитлер в ней показан как расчётливый лицемер. В самой известной русскоязычной постановке она вообще похожа скорее на антифашистскую чёрную комедию. А другом Гитлера, если кто не понял, называет не Мисима, а герой пьесы, командир нацистских боевиков Эрнст Рём.
• Творчество и идеи Айн Рэнд как таковые. К писательнице предъявляют много разных претензий, но есть спросить кого-нибудь из искренне объективизм ненавидящих «в чём суть её философии, и за что такое негодование?», — то, скорее всего, вы услышите что-то наподобие: «Ну, там, короче, восхваляется звериный капитализм, социальный дарвинизм, человеконенавистничество, она учит, что самое главное в жизни — это деньги, и смысл в том, что надо ходить по головам и пожирать друг друга ради своего обогащения». А на вопрос «А читал ли кто-нибудь того же „Атланта“, „Источник“ или, хотя бы, какое-нибудь из её многочисленных эссе, где она даёт развёрнутые пояснения по своим позициям?» в 99 % случаев будет ответ в стиле «Да вот ещё, кирпичи эти водяные читать!». Что характерно, среди многих восхваляющих писательницу уровень знаний о её философии примерно такой же.
• Научную фантастику от Айзека Азимова читают только задроты… потому что Азимов был самый известный и высокооплачиваемый научный фантаст своего поколения, у него были узнаваемые бакенбарды и его часто показывали по телевизору. Про Гамильтона, Ван Вогта или Хайнлайна такого не говорили, потому что простые пацаны с раёна просто ничего не знали про этих людей.
• «Гарри Поттер» подвергся нападкам неадекватных борцов за нравственность как книга, в которой в положительном ключе показано «общество избранных интеллектуалов, умеющих властвовать над тёмными силами», и проповедует «вседозволенность для представителей этого общества». В принципе, ряд неадекватных фанатов (фанатеющих с чистокровной магической аристократии, «тёмной» слизеринской эстетики и персонально Снейпа и Малфоя) разделяет трактовку ярых борцов, хотя и относится к ней как раз одобрительно. Но вообще-то книга, напротив, резко высмеивает помешанных на чистокровности полусумасшедших магов-аристократов, возомнивших себя офигеть какой элитой.
  • Прекрасный пример сознательной аверсии тропа явил Андрей Кураев, который с подозрением относился к «Поттеру», но прежде чем осуждать, прочитал… и оказалось, что осуждать особо и нечего, сказка как сказка.
• «50 оттенков серого» — надо сказать, действительно эпический трэш, которому совершенно заслуженно прилетает и от феминисток (автор показывает абьюзивные отношения как великую любовь), и от БДСМ-щиков (автор ни черта не понимает в теме), и просто от любителей изящной словесности (написано действительно очень плохо).
  • Но… Тут сложнее. Автор, как окончательно выяснилось в третьем томе, старалась вложить мораль «При помощи любви и понимания есть шанс из самого отбитого психа сделать человека». Однако делала это настолько неумело, что многие читатели увидели совершенно противоположное: «Придурь богатого садиста надо терпеть, если любишь». Вдобавок в качестве примера нездоровых отношений там подается игровой БДСМ (и то откровенно ванильный), который отчего-то демонизируется. В общем, как ни крути, не удалась басня.
  • Зато автор(ка) прекрасно разбирается в чае из пакетиков. Если миллионер поведёт вас в ресторан, вы точно сумеете аристократично выдать официанту распоряжения, как следует «заварить чай».
• Мнение, что убивать фэнтези как жанр Сальваторе, Маргарет Уэйс и Трейси Хикмену помогали «бездарные графоманы» Эддингс, Брукс и Фэйст. Как правило, на поверку оказывается, что никого из этой «проклятой троицы» критик не читал, но где-то слышал, что их книги очень плохие. Как вариант — прочитал парочку незрелых ранних произведений, возможно, к тому же, не в самом удачном переводе.
  • Троица авторов TSR тоже подпадает под троп: их списывали в «тупые боевики по играм», едва узнав, что в основе книги — одна из вселенных D&D. То ли дело «настоящее» фэнтези, где сплошная философия и рассуждения об этике! Вот только, во-первых, не по играм, а по вселенным, по которым проводятся настольные игры (они и по Средиземью проводятся, если что). А во-вторых, книги по мирам D&D не особо отличались от прочего фэнтези: были и плохие, и хорошие, и не состояли из одного рубилова. Особенно яркий пример — серия Сальваторе про Дриззта: вот уж где на самом деле морализаторства прямым текстом и рассуждений о добре и зле чуть ли не больше, чем во «Властелине колец»!
  • Уэйс и Хикмен как бы тоже далеко не однозначные вопросы в той же Трилогии Близнецов поднимали… Один Рейст с «мнимым всемогуществом божественности» чего стоит.
• Кстати, о Раймонде Фэйсте. По мнению одного из критиков, разгромивших «Чародея», его первую книгу о Мидкемии, он написал «стандартный фэнтезийный роман, в котором мальчик-сирота из отдаленной деревни становится могущественным магом, женится на принцессе и спасает королевство от армии троллей и темных эльфов». Судя по этому пересказу в духе «Ковбой Бибоп за своим компьютером», критик прочитал максимум первые несколько глав, где мы действительно узнаем, что протагонист — сирота, он учится у придворного мага, влюблен в дочь герцога и в сеттинге существуют тролли и темные эльфы, которые в последнее время подозрительно зашевелились. После этого он гневно отбросил книгу и пошел писать разгромную рецензию. То, что весь дальнейший сюжет как раз построен на аверсиях, уже прошло мимо его внимания.
• Цикл «Инквизитор Эйзенхорн», за авторством Дэна Абнетта. Внутримировой пример. Одна из глав посвящена как раз этой теме — Грегора Эйзенхорна судят, в том числе за уничтожения еретической книги Некротек, которую он спалил даже не читая. Большинство инквизиторов согласны с подобным решением, ибо так и нужно поступать с трудами еретиков. Обоснуй — в мире Warhammer, такой подход вполне обоснован, ибо нарваться на вещи, которые лучше не знать там, как два пальца. А конкретно Некротек был книгой абсолютного Зла, которая с легкостью подчинила себе суперсолдата-космодесантника, который просто взял её в руки.
• Наверное, на каждом сайте, где можно читать HPMOR и есть комментарии, найдутся два-три отзыва типа «Дети не бывают такими умными». Дочитать до главы 113 могут не только лишь все.
  • Педаль в пол: «А в каноне не так!». Ну блин, предисловие-то можно прочитать.

Нон-фикшн

• «Капитал» Маркса — нет числа людям, желающим его критиковать, явно ни разу не открыв. Особенно забавно получается, когда доводы главного теоретика социализма пытаются опровергнуть аргументами, на которые сам Маркс отвечает в первой же главе.
• Герберт Уэллс, «Россия во мгле». «Сам ты во мгле, англичанка гадящая», — ворчат ура-патриоты и горе-коммунисты и не желают читать книгу. В которой беспристрастный очевидец с большим сочувствием к русским описывает ПЦ, царивший в стране в те годы. Причём симпатии Уэллса как раз на стороне большевиков: он их, конечно, подкалывает шутками про бороду Маркса, но уверен, что только они способны вытащить страну из этой самой мглы. Между прочим, в советское время из критических статей все нечитавшие знали, что Уэллс хвалил Ленина!
  • Но ГОЭЛРО Уэллс назвал волюнтаризмом и фантазиями и был весьма озадачен тем, что выполнили и даже перевыполнили.
• Фрейдистская психология.
• Идеолог фошшыстов Ницше. Он писал «Падающего толкни». В его произведениях продвигается идея, что сверхлюди арийской расы должны всех убить и поработить. Не надо его читать.
  • При том, что Ницше в книгах выступал скорее за «разумный эгоизм», враждебный фашистской идеологии в принципе.
• Збигнев Бжезинский и его книга «Великая шахматная доска». Вопреки мнению ура-патриотов, в этой книге нет ни одного русофобского штампа про «генетическое рабство», «многовековую отсталость» и тому подобное; основная идея Бжезинского, которую он многократно повторял вплоть до своей смерти — «Россия должна отказаться от имперских амбиций и стать одной из стран Запада».
  • Определенный фитилёк заключается в том, что большая часть прогнозов, данных Бжезинским в этой книге, не сбылись. Это хорошо известно политологическому сообществу, так что авторитет «Великой шахматной доски» невелик.
  • Не в тему, но говорят, в каком-то магазине эту книгу выставили на полке, посвящённой шахматам. Вот уж воистину сбылась старая шутка: почему «Белый Клык» стоит среди справочников по стоматологии?
• А злой Роберт Чалдини учит манипулировать людьми. Ну, по большей части распознавать и защищаться, но и влиять тоже. Получилась реальность. Да и во многих примерах выше тоже.