Изменения
Материал из Посмотре.ли
→IV
-- Очень мне грустно покидать ваш восхитительный вечер, -- сказал он Анне Павловне.
-- Очень мне грустно покидать ваш восхитительный вечер, -- сказал он Анне Павловне.
Дочь его, княжна Элен, слегка придерживая складки платья, пошла между стульев, и улыбка просияла еще светлее на ее прекрасном лице.
Дочь его, княжна Элен, слегка придерживая складки платья, пошла между стульев, и улыбка просияла еще светлее на ее прекрасном лице.
==== V ====
Анна Павловна попросила виконта подождать ее и пошла проводить князя Василия с дочерью до другой комнаты. Пожилая дама, сидевшая прежде с тетушкой и потом изъявившая такой бестолковый интерес к истории виконта, торопливо встала и догнала князя Василия в передней.
С лица ее исчезла вся прежняя притворность интереса. Доброе, исплаканное лицо ее выражало только беспокойство и страх.
-- Что же вы мне скажете, князь, о моем Борисе? -- сказала она, догоняя его в передней (она выговаривала имя Борис с особенным ударением на о). -- Я не могу оставаться дольше в Петербурге. Скажите, какие известия я могу привезти моему бедному мальчику?
Несмотря на то, что князь Василий неохотно и почти неучтиво слушал пожилую даму и даже выказывал нетерпение, она ласково и трогательно улыбалась ему и, чтоб он не ушел, взяла его за руку.
-- Что вам стоит сказать слово государю, и он прямо будет переведен в гвардию, -- просила она.
-- Поверьте, что я сделаю все, что могу, княгиня, -- отвечал князь Василий, -- но мне трудно просить государя; я бы советовал вам обратиться к Разумовскому, через князя Голицына, это было бы умнее.
Пожилая дама носила имя княгини Друбецкой, одной из лучших фамилий России, но она была бедна, давно вышла из света и утратила прежние связи. Она приехала теперь, чтобы выхлопотать определение в гвардию своему единственному сыну. Только затем, чтоб увидеть князя Василия, она назвалась и приехала на вечер к Анне Павловне, только затем она слушала историю виконта. Она испугалась слов князя Василия; когда-то красивое лицо ее выразило почти презрение, но это продолжалось только минуту. Она опять улыбнулась и крепче схватилась за руку князя Василия.
-- Послушайте, князь, -- сказала она, -- я никогда не просила вас, никогда не буду просить, никогда не напоминала вам о дружбе моего отца к вам. Но теперь я Богом заклинаю вас, сделайте это для моего сына, и я буду считать вас благодетелем, -- торопливо прибавила она. -- Нет, вы не сердитесь, а вы обещайте мне. Я просила Голицына, он отказал. Будьте добрым человеком, каким вы всегда были, -- говорила она, стараясь улыбаться, тогда как в ее глазах были слезы.
-- Пап<, мы опоздаем, -- сказала, поворачивая свою красивую голову на античных плечах, княжна Элен, ожидавшая у двери.
Но влияние в свете есть капитал, который надо беречь, чтоб он не исчез. Князь Василий знал это, и раз рассудив, что ежели бы он стал просить за всех, кто его просит, то вскоре ему нельзя было бы просить ни за кого, он редко употреблял свое влияние. В деле княгини Друбецкой он почувствовал, однако, после ее нового призыва, что-то вроде укора совести. Она напомнила ему правду: первыми шагами своими в службе он был обязан ее отцу. Кроме того, он видел по ее приемам, что она одна из тех женщин, особенно матерей, которые, однажды взяв себе что-нибудь в голову, не отстанут до тех пор, пока не исполнят их желания, а в противном случае готовы на ежедневные, ежеминутные приставания и даже на сцены. Это последнее соображение поколебало его.
-- Дорогая Анна Михайловна, -- сказал он с своею всегдашней фамильярностью и скукой в голосе, -- для меня почти невозможно сделать то, что вы хотите, но, чтобы доказать вам, как я люблю вас и чту память покойного графа, отца вашего, я сделаю невозможное. Сын ваш будет переведен в гвардию, вот вам моя рука. Довольны вы?
И он пожал ее руку, дергая ее вниз.
-- Милый мой, вы благодетель! Я иного и не ждала от вас, -- так лгала и унижалась мать, -- я знала, как вы добры.
Он хотел уйти.
-- Постойте, два слова. Раз он перейдет в гвардию... -- она замялась. -- Вы хороши с Михаилом Илларионовичем Кутузовым, рекомендуйте ему Бориса в адъютанты. Тогда бы я была покойна, и тогда бы уж...
Анна Михайловна, будто цыганка, выпрашивала для сына тем больше, чем больше ей давали. Князь Василий улыбнулся.
-- Этого не обещаю. Вы не знаете, как осаждают Кутузова с тех пор, как он назначен главнокомандующим. Он мне сам говорил, что все московские барыни сговорились отдать ему всех своих детей в адъютанты.
-- Нет, обещайте, я не пущу вас, милый, благодетель мой...
-- Пап<, -- опять тем же тоном повторила красавица, -- мы опоздаем.
-- Ну, прощайте. Видите?
-- Так завтра вы доложите государю?
-- Непременно, а Кутузову не обещаю.
-- Нет, обещайте, обещайте, Василий, -- сказала вслед ему Анна Михайловна, с улыбкой молодой кокетки, которая когда-то, должно быть, была ей свойственна, а теперь так не шла к ее истощенному, доброму лицу. Она, видимо, забыла свои годы и пускала в ход, по привычке, все старинные женские средства. Но как только он вышел, лицо ее опять приняло то же холодное, притворное выражение, которое было на нем прежде. Она вернулась к кружку, в котором виконт продолжал рассказывать, и опять сделала вид, что слушает, дожидаясь времени уехать, так как дело ее было сделано.
==== VI ====
Конец истории виконта был следующий:
"Герцог Энгиенский достал из кармана флакон горного хрусталя, обделанный в золото, в котором были жизненные капли, подаренные его отцу графом Сен-Жерменом. Капли эти, как известно, имели свойство оживлять мертвого или почти мертвого, но их не надо было давать никому, кроме членов дома Конде. Посторонние лица, отведавшие капель, исцелялись так же, как и Конде, но делались непримиримыми врагами герцогского дома. Доказательством тому служит то, что отец герцога, желая исцелить умирающего коня, дал ему этих капель. Конь ожил, но покушался потом несколько раз погубить седока и раз понес его во время битвы в лагерь республиканцев. Отец герцога убил любимую лошадь. Несмотря на то, молодой и рыцарский герцог Энгиенский влил несколько капель в рот своего врага Буонапарте, и изверг ожил.
-- Кто вы? -- спросил Буонапарте.
-- Родственник служанки, -- отвечал герцог.
-- Ложь! -- закричал Буонапарте.
-- Генерал, я без оружия, -- отвечал герцог.
-- Ваше имя?
-- Я спас вам жизнь, -- отвечал герцог.
Герцог уехал, а капли подействовали, и Буонапарте почувствовал ненависть к герцогу и с того дня поклялся уничтожить несчастного и великодушного юношу. Через своих клевретов, узнав по забытому герцогом платку, на котором был вышит герб дома Конде, кто был его соперник, Буонапарте велел изобрести предлог заговора Пишегрю и Жоржа Кадудаля, схватил в Баденском герцогстве мученика-героя и убил его.
-- Ангел и демон. И вот каким образом было совершено самое ужасное преступление в истории.
Этим заключил виконт свою историю и от избытка волнения перевернулся на стуле. Все молчали.
-- Убийство герцога было более чем преступление, виконт, -- сказал князь Андрей, слегка улыбаясь, как будто он подсмеивался над виконтом, -- это была ошибка.
Виконт приподнял брови и развел руками. Жест его мог означать многое.
-- Но как вы находите всю эту последнюю комедию Миланского помазания? -- сказала Анна Павловна. -- И вот новая комедия: народы Генуи и Лукки изъявляют свои желания господину Буонапарте. И господин Буонапарте сидит на троне и исполняет желания народов. О, это восхитительно! Нет, от этого можно с ума сойти. Подумаешь, что весь свет потерял голову.
Князь Андрей отвернулся от Анны Павловны, как будто в той мысли, что эти разговоры ни к чему не ведут.
-- "Бог мне дал корону. Беда тому, кто ее тронет", -- произнес князь Андрей с гордостью, как будто то были его слова (слова Наполеона, сказанные при возложении короны). -- Говорят, он был очень хорош, произнеся эти слова, -- прибавил он.
Анна Павловна строго взглянула на князя Андрея.
-- Надеюсь, -- продолжала она, -- что это была, наконец, та капля, которая переполнит стакан. Государи не могут долее терпеть этого человека, который угрожает всему.
-- Государи? Я не говорию о России, -- сказал виконт учтиво и безнадежно: -- государи! Но что они сделали для Людовика XVI, для королевы, для Елизаветы? Ничего! -- продолжал он, одушевляясь. -- И поверьте мне, они несут наказание за свою измену делу Бурбонов. Государи? Они шлют послов приветствовать похитителя престола.
И он, презрительно вздохнув, опять переменил положение. Князь Ипполит, долго смотревший в лорнет на виконта, вдруг при этих словах повернулся всем телом к маленькой княгине и, попросив у нее иголку, стал показывать ей, рисуя иголкой на столе, герб Конде. Он растолковывал ей этот герб с таким значительным видом, как будто княгиня просила его об этом.
-- Герб Конде представляет щит с красными и синими узкими зазубренными полосками, -- говорил он. Княгиня, улыбаясь, слушала.
-- Ежели еще год Буонапарте останется на престоле Франции, -- продолжал виконт начатый разговор с видом человека, не слушающего других, но в деле, лучше всех ему известном, следящего только за ходом своих мыслей, -- то дела пойдут слишком далеко интригой, насилием, изгнаниями, казнями. Общество, я разумею хорошее общество, французское, навсегда будет уничтожено, и тогда?
Он пожал плечами и развел руками.
-- Император Александр, -- сказала Анна Павловна с грустью, сопутствовавшей всегда ее речам об императорской фамилии, -- объявил, что он предоставит самим французам выбрать образ правления. И я думаю, нет сомнения, что вся нация, освободившись от узурпатора, бросится в руки законного короля, -- сказала Анна Павловна, стараясь быть любезнее с эмигрантом и роялистом.
-- О, если бы эта счастливая минута могла прийти! -- сказал виконт, с благодарностью за внимание наклоняя голову.
-- А вы как думаете, мсье Пьер? -- ласково спросила Анна Павловна у толстого молодого человека, которого неловкое молчание тяготило ее как любезную хозяйку. -- Как вы думаете? Вы недавно из Парижа.
Анна Павловна, ожидая ответа, улыбнулась виконту и другим, как будто говоря: я и с ним должна быть любезна; видите, я обращаюсь и к нему, хотя и знаю, что он ничего не может сказать.
== Примечания ==
== Примечания ==
