| Строка 108: |
Строка 108: |
|
| |
|
| === [[Литература]] === | | === [[Литература]] === |
|
| |
| ==== Русскоязычная ==== | | ==== Русскоязычная ==== |
| * [[Наше всё|А. С. Пушкин]], «[[Белоснежка и семь гномов#Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях|Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях]]». «Серых уток пострелять» — это поступок того же плана, что и «сорочина в поле спешить», «башку у татарина отсечь» или «вытравить пятигорского черкеса».
| | : См. подстатью [[Изменившаяся мораль/Классическая русскоязычная литература]] |
| ** [[Обоснуй]]: первоначально [[Наше Всё]] намеревался написать про разбойников, но [[шрамы от цензуры|цензура не разрешила]]. Во всяком случае, и в официальном варианте богатыри обнаруживают царевну мертвой, возвратившись «с молодецкого '''разбоя'''». Вот и получились такие хреновые богатыри…
| |
| ** Обоснуй номер два: богатыри — суровые жители [[фронтир]]а, где сорочин, татарин и черкес занимались отнюдь не мирной созидательной деятельностью…
| |
| ** В принципе, на момент написания поэмы многие европейские страны всё ещё выдавали своим [[пират]]ам каперские лицензии на совершение «молодецкого разбоя» против торговых кораблей враждебных стран. А для времени действия поэмы «хождение за [[лут|зипунами]]» в соседние страны было вполне нормальным делом. Современному же читателю это может показаться странным.
| |
| * У него же, «[[Руслан и Людмила]]» — история Финна и Наины. Представьте себе, пастушку отказала девушка. Он решает соблазнить её сердце богатством и доблестью… путём десятилетнего [[викинг]]овского рейда. Она опять ему отказывает. Он идёт учить колдовство, накладывает на неё приворотные чары, она является… и он её прогоняет, потому что она ему нафиг не нужна семидесятилетняя (он, правда, тоже семидесятилетний). Вряд ли бы в наши дни такой выродок сошел за положительного персонажа.
| |
| ** Можно, однако, и [[обоснуй]] притянуть: Финн, каким его встречает Руслан, уже совсем другой человек, раскаявшийся в содеянном и жаждущий искупления. Незнакомому человеку помогает вернуть возлюбленную (а потом и жизнь спасает) совершенно бескорыстно. А вот Наина стремится погубить вполне положительного Руслана, который ей ничегошеньки худого не сделал, да и [[Милый врунишка|безобидного хвастуна]] Фарлафа заводит на путь весьма мерзкого преступления. Даже зная о психологической травме, которую она перенесла, сочувствовать как-то не тянет.
| |
| * Нынешнему читателю трудно понять, почему купец Калашников пошёл убивать за публичные домогательства к жене и сдёрнутый платок. Но по описанным в поэме временам оказаться простоволосой без очень веского повода (типа пожар ночью случился) — это для женщины действительно было позором, все равно, что голышом оказаться при всех. А после завоевания Сибири сабжа, сорвавшего с замужней женщины платок, ссылали именно туда! И вообще, «И ласкал он меня, целовал меня…» — Кирибеевич, прямо скажем, к жене Калашникова конкретно домогался, за такие дела и в наше время отхватить можно (по морде, убивать ни один адекватный муж не будет).
| |
| ** Интересно и то, что Калашников предпочитает не объяснять Ивану Грозному свои причины для убийства Кирибеевича, хотя тогда царь наверняка уважил бы его. Купец прямо напрашивается на смерть, лишь бы не светить на публике факт домогательств к своей жене. Потому что для жены в случае огласки вся жизнь была бы загублена капитально. Тонкость и в том, что Кирибеевич — опричник, и по закону земец Калашников не имел права жаловаться на него. Как и вызывать на судебный поединок, где бились без правил (хотя сам дрался именно по законам такого поединка — в «спортивном» кулачном бою запрещалось бить в висок, за что, собственно, Калашникова и казнили).
| |
| ** Правда, не очень понятно, почему Калашников не мог, например, заранее написать объяснение своего поступка и вручить его царю — или как-то иначе объяснить только ему, в чем причина убийства.
| |
| ** Потому что культура Домостроя, во многом Иваном IV и популяризованная. ''Не выносить сор из избы'' — один из её столпов. Если это учесть, становится ясно, почему царь казнит Калашникова (иначе нарушит свои же законы) и при этом максимально помогает его вдове. Лермонтов в данном отрывке явно подразумевает, что Иван Грозный всё правильно понял, и как раз поэтому зауважал Калашникова. Записки не требовалось. Вообще, мнение об Иване IV как о недалёком параноике — черта в лучшем случае второй половины XIX века, а то и нашего времени. Люди эпохи Лермонтова, нередко читавшие его переписку с Курбским, в той или иной мере хранили к самодержцу огромной страны пиетет.
| |
| *** Однако [[Наше Всё|Пушкин]] в «Борисе Годунове» изображает Ивана IV скорее как крайне жестокого, и именно для того времени. «И поделом ему: он правит нами, Как царь Иван (не к ночи будь помянут). Что пользы в том, что явных казней нет, Что на колу кровавом всенародно Мы не поем канонов Иисусу, Что нас не жгут на площади, а царь Своим жезлом не подгребает углей?» Позже сам царь Борис говорит: «Но если ты теперь Со мной хитришь, то головою сына Клянусь — тебя постигнет злая казнь, Такая казнь, что царь Иван Васильич От ужаса во гробе содрогнется.»
| |
| **** А вот тут, братцы, разница в психологии. Пушкин пишет с позиции классического гуманиста, а Лермонтов, человек не просто в погонах, а конкретно [[Война — это кошмар|нюхнувший порох и запомнивший его запах]] — скажем так, стоит с другой стороны гуманизма…<ref>Автор данной правки, в бытность на Северном Кавказе, с некоторым удивлением узнал, что у терских казаков в устных преданиях долгое время хранился [[Военный социопат|''такой'' «нешкольный» образ]] Михал Юрьича… что школьникам лучше не знать. Вспоминают, что характерно, с [[Великолепный зверь|''восхищением'']].</ref> У него и Кирибеевич изображён с определённой долей сочувствия: да, молодой, [[Любовь делает злодеем|гормоны играют]]… Но, заметим: вину свою вполне понимает, у царя просит не что-нибудь, а возможность умереть «смертью храбрых» — и во время поединка, уже понимая, что смотрит в глаза своей смерти, не оглашает вслух: мол, товарищи, он мстить мне пришёл! — и не пытается сам нарушить правила (уж любимчик-то царя мог бы рассчитывать на снисхождение!), а вкладывает все силы в один страшный, но ''честный'' удар… Он хоть и [[Госбезопасность|опричник]], но не [[полное чудовище]], даже не [[великолепный мерзавец]] — он [[Антигерой|трагический, в сущности, персонаж]]…
| |
| ***** Возможно, но выше утверждалось, что, мол, представление об Иване IV как о [[полное чудовище|полном чудовище]] появилось самое раннее лишь с середины XIX века. Нет, явно пораньше, и, опять же, не у какого-то там писаки, а у [[Наше Всё|самого прославленного русского поэта]], пусть даже и у классического гуманиста.
| |
| * Н. В. Гоголь, «[[Ночь перед Рождеством]]». Если современный читатель воспринимает чёрта как условного мифологического персонажа, а не как представителя Зла, его может отчётливо покоробить поступок Вакулы в финале. Решил не отдавать свою душу, обманув ожидания чёрта — ладно, нормально, но зачем бить-то? Всё-таки живое разумное существо и немало ему помог. Если же наш современник понимает, что во времена Гоголя никаких добрых чувств к чёрту как к слуге [[Дьявол|Всеобщего Врага]] добрый христианин не мог испытывать — то зачем вообще с ним связался? Ведь этот <s>нехристь</s> нечистый в любой момент мог обмануть Вакулу. А уж тонкости фольклорных сюжетов об отношениях человека и чёрта мало кому известны, особенно если этот кто-то ещё школьник.
| |
| * М. Е. Салтыков-Щедрин «Господа Головлёвы». Сёстры Аннинька и Любинька играют в театре, за это их дядя (Иудушка), бабушка (Арина Петровна), поп и даже последние крепостные крестьяне считают «белетными» ([[проституция|проститутками]]). Казалось бы, ну играют девушки в театре, почему к ним такое отношение? Внезапно, [[субверсия]]. Дело в том, что сёстры играют не в приличном театре вроде МХАТа или Сатирикона (на момент написания повести уже существовали весьма респектабельные Малый, Александрийский и Михайловский театры), а в пошлейшем [[кабаре]] с непристойными песенками и «оголением» тела (в современном сеттинге можно бы было сравнить со стриптизёршами в каком-нибудь ночном клубе). Неудивительно, что впоследствии идут в прямом смысле по рукам.
| |
| ** К сожалению, такова была судьба многих актрис, потому что попасть в питерские и московские театры было, понятное дело, не просто, а в провинции (да часто и в столичных театрах, если нет совершенно выдающегося дарования или везения) актрисы превращались в содержанок, актеры — в циничных алкоголиков. Об этом много писали Островский, Чехов, Куприн, Амфитеатров и т. д. И тот же Салтыков-Щедрин показывает, что девушки пошли на сцену ради «святого искусства», а во что это выльется, знать не знали.
| |
| * Лев Толстой, «Анна Каренина». Современному читателю непонятно, в чём именно драма Карениной: ведь муж даёт ей развод, и это один из редких случаев, когда законы Российской империи развод допускают (доказанное прелюбодеяние). Проблема в том, что выйти за Вронского она не сможет: её просто не обвенчают, как разведённую. Единственный вариант, который мог бы спасти её положение, просто невероятен: старик Каренин должен присягнуть, что это он изменил жене, после чего… его наследник отходит на воспитание к матери, а сам он уже не сможет повторно вступить в брак.
| |
| ** Ну, Каренин даже в то время стариком не считался: он на 20 лет старше жены. а ей примерно 28.
| |
| * Чехов. В юмористических рассказах «Один из многих» и «Канитель» упоминается смерть младенца. Не теперь никто не станет об этом писать в юмористическом рассказе. Впрочем, тут скорее изменившаяся психология, рождаемость сейчас низкая, детская смертность очень низкая, смерть ребенка воспринимается самой большой трагедией.
| |
| ** Это как сказать, черный юмор вроде американского цикла анекдотов про мертвых младенцев никто не отменял. А Антон Павлович черный юмор вполне себе котировал.
| |
| ** Но разве в «Канители» он смеется над смертью младенца? Он смеется над тем, что старушка запуталась в составлении поминальников и то покойника просит записать за здравие, то больного за упокой. А потом и батюшку так заморочила, что он «новопреставленного» (недавно умершего) младенца (что на церковнославянском языке — ребенок до семи лет) записал за здравие, а потом сам же и прочухался.
| |
| * В поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» крестьянка всячески проклинает врача, который вскрыл тело ее ребенка, чему автор правки немало удивлялся, проходя данное произведение в школе (из-за чего сыр-бор поднимать?). Это сейчас медицинское вскрытие, да еще при неестественной смерти, считается вполне нормальной процедурой, а в старину в нем видели страшное надругательство над покойником. Вдобавок суеверные крестьяне полагали, что душа вскрытого погублена навеки и рая ему уже не видать (то есть вскрытие казалось им чем-то вроде дьявольского обряда).
| |
| ** Да только ли в суеверии дело? Если бы какой-нибудь современный псих от медицины додумался производить вскрытие ''на глазах у матери'', только что потерявшей единственного ребенка, — наслушался бы ещё и не таких слов. Даже в наше просвещённое время.
| |
| * А. И. Куприн, «[[Гранатовый браслет]]» — в школьных учебниках учили, что мимо княгини Веры прошла «великая любовь». Но сейчас на Западе такое поведение называется «[[Влюблённый преследователь|сталкинг]]», и за это сажают. А Вера сравнительно легко отделалась. Будь её супруг более ревнивым и менее снисходительным — могла бы отхватить неприятностей безо всякой вины.
| |
| * «Княжна Джаваха» Лидии Чарской. С точки зрения современного читателя Нина Джаваха, гордая грузинская аристократка и урождённая княжна, обращается со своим кузеном Юлико как со слугой.
| |
| ** «Волшебная сказка» той же Чарской [[с прикрученным фитильком]]. Читатель начала прошлого века воспринимал главную героиню, Надю Таирову, как неблагодарную и глупую девчонку, которую отец учит уму-разуму, не слишком, между прочим, жёстко (всего лишь читал ЕЁ личные письма и сжёг ЕЁ, ЕЙ подаренные книги, а дочку даже не высек за непослушание и лень). Для современного читателя всё не так просто. Да, Надя Таирова, конечно глупа и неблагодарна, к тому же она лентяйка, каких свет не видывал, но ИМЕННО ОТЦУ ей, по большому счёту, особенно и не за что быть благодарной. Разве за то, что не выгнал её из дома, когда девочку исключили из института (чем её постоянно попрекал). Стоит ли удивляться тому, что Надя рвётся прочь из родного дома?
| |
| ** В «Записках институтки», когда девочка заказала вкусностей из лавки, реакция классной дамы и начальницы была такой, как будто её поймали не с хлебом и леденцами, а с выпивкой. Еще и подчеркивается, что это не какая-то там безобидная шалость, а ух!.. И непонятно, чем лакомства, принесенные близкими в приём или отправленные посылкой (что можно делать свободно), отличаются от купленных на подаренные деньги.
| |
| ** В "Люде Влассовской" (продолжении "Записок институтки") можно найти пример, когда мораль изменилась сразу в обе стороны, что бывает крайне редко. Маруся Запольская подговорила девочек из мести воткнуть побольше булавок учителю в стул. Для современного читателя это уже не просто слишком далеко зашедшая злая выходка, а самая настоящая уголовщина: из-за укола развилось воспаление, и учитель оказался в больнице. Причинение средней тяжести вреда здоровью, это пахнет уже не исключением из института, а судом! В то же время поступок Норы, выдавшей виновницу этого несчастья, чтобы не наказали весь класс, выглядит в наши дни крайне неоднозначно. Времена [[гулаги и рабы|рабов и гулагов]] оставили в сознании народа неизгладимый рубец. Стукачество вызывает у многих людей бОльшее осуждение, чем само преступление. В сухом остатке ситуация для нас намного [[темнее и острее]], чем для первых читателей повести.
| |
| * Михаил Зощенко, рассказы для детей. Драть маленького ребенка за уши из-за шутки с фальшивой коробкой конфет? Заставлять дочь, пытавшуюся привлечь к себе внимание родителей, сосредоточившихся на младшем ребенке, год ходить в старом и ненавистном ей платье? Вряд ли сегодня такую семью можно считать здоровой.
| |
| ** Рассказчик и тогда не считал свою семью здоровой: об этом ясно сказано в рассказе «Через 30 лет», и подобные методы осуждаются. Собственно, Зощенко — язвительнейший сатирик, а резонёрство отца — злая пародия на классических героев-резонёров (вроде Стародума или Клеанта), вроде «сегодня мы многое поняли» из «[[Южный парк|Южного парка]]».
| |
| * Александр Беляев, «Звезда КЭЦ» — с каким наслаждением протагонист смотрит кинохронику об уничтожении джунглей! Вот выкорчуем эти проклятые джунгли, засеем всё пшеничкой — лепота! Не жизнь — малина!
| |
| * В позднем СССР считалось, что иметь слуг — роскошь, недостойная ТруЪ советского человека. Иметь домработницу было позволительно лишь академикам, народным артистам, высшим чиновникам — словом, очень занятым и богатым людям. Поэтому, читая в «[[Двенадцать стульев|Двенадцати стульях]]» о том, что у четы агрономов, соседей Ипполита Матвеича и его тёщи, была прислуга, а инженер Щукин отказался от неё из-за транжирства жены, испытываешь когнитивный диссонанс. Обоснуй: вплоть до середины ХХ века, при отсутствии современных коммунальных услуг и бытовой техники, когда приготовить обед/постирать/сделать уборку требовало в разы больше времени и сил, чем сейчас, услуги домработницы в городе для мало-мальски обеспеченного человека были не роскошью, а практически необходимостью. Тем более, что зарплаты домработниц были совсем невелики на фоне зарплат инженера.
| |
| ** Наверно, в первую очередь рвёт шаблон, что инженер или агроном — очень обеспеченный человек. А так да, автора строк самого коробило, что у советской учёной из кинофильма «Весна» во вполне советские 1950-е, не 1920-е какие-то, есть домработница.
| |
| *** Нужно учитывать, что требования к знаниям, их востребованность и круг обязанностей инженера существенно изменились от концовки к XIX к концу XX-века. 100 лет назад приходилось организовывать работу людей совершенно безграмотных буквально через посредство единиц кое-как образованных техников и десятка-другого более-менее квалифицированных рабочих и лично контролировать едва ли не каждое изменение процесса — примерно его круг обязанностей был равен нынешним начальника цеха вкупе с главным технологом — это и сейчас не бедствующие люди. Ими и сейчас может быть очень далеко не каждый инженер и тогда приходилось вводить высокую планку требования к будущим инженерам уже на вступительных экзаменах, чтобы эти обязанности мог выполнять даже неопытный инженер. Нынешний инженер примерно соответствует по своим практическим знаниям тогдашнему младшему технику или даже рядовому чертежнику — эти и сейчас не слишком высокооплачиваемы. Российская действительность дополнительно сгущала краски — нормативных документов для технических процессов на русском до середины 1930-х годов просто не было и нормой было пользоваться зарубежными и очень долгое время основным источником была Германия, так что инженер должен был в совершенстве владеть хотя бы немецким техническим языком, куда реже требовался французский или английский (он в основном в кораблестроении).
| |
|
| |
|
| * Близкая тема затронута у Сергея Михалкова в «А что у вас?». «Мама — лётчик? Что ж такого?» Почему же такая профессия не должна вызывать никакого удивления наряду с милиционером, поваром, инженером, водителем трамвая, портнихой, учительницей и врачом? Видимо, перед нами стишок, пропагандирующий идею «ТруЪ советская женщина должна заниматься общественно полезным трудом, а не замыкаться в семейном кругу». Да, во времена Михалкова было очень много домохозяек. А вот в наше время все названные в стихотворении профессии, даже <s>милиционер</s> полицейская, воспринимаются обыденно. Только лётчица всё ещё остаётся экзотикой. Впрочем, как и летчик, справедливости ради. Профессия экзотична не применительно к гендеру, а сама по себе.
| |
| * Внутримировой пример: [[старик Хоттабыч]] постоянно попадает в ловушку изменившейся морали, делая подарки своему спасителю Вольке. Владеть роскошными дворцами — аморально, надо отдать государству под полезные учреждения. Иметь рабов — аморально, тем более если они «негры, угнетённая раса» © Женя Богорад. Подыгрывать любимой команде — аморально, спорт должен быть честным…
| |
| ** Причём с тех пор мораль снова поменялась! Современный подросток при виде Волькиных метаний покрутит пальцем у виска — он бы без вопросов взял дворец (и не учитывает, что Вольке это пришлось бы объяснять ОБХСС), а Женю Богорада [[Шовинизм|назвал «толерастом»]]. При этом настоящий [[Храмовник|«толераст»]], наоборот, прикопается к безобидному русскому слову «негр» (от лат. negro — «чёрный»), [[Эффект Телепорно|потому что привык к английскому ругательству «ниггер»]].
| |
| ** А насчёт подыгрывания чужой команде: сия аморальная идея появилась совсем не у Хоттабыча, а у Вольки, истинного и принципиального пионера! Хоттабыч лишь стал подыгрывать не тем, кому хотел Волька, только тогда тот и ужаснулся.
| |
| * Размышления о современных учебниках, в которых описывается быт и мораль не ранее 1960-х без соответствующих пояснений. Согласно этим размышлениям авторы учебников так и остались в прошлом веке. https://zen.yandex.ru/media/moskvichmag/moskovskaia-mat-kak-uchebniki-priuchaiut-shkolnikov-k-niscete-5e3841e3b21da028c5557654 | | * Размышления о современных учебниках, в которых описывается быт и мораль не ранее 1960-х без соответствующих пояснений. Согласно этим размышлениям авторы учебников так и остались в прошлом веке. https://zen.yandex.ru/media/moskvichmag/moskovskaia-mat-kak-uchebniki-priuchaiut-shkolnikov-k-niscete-5e3841e3b21da028c5557654 |
| * Сергей Лукьяненко «Фальшивые зеркала» — это же насколько зажравшимся новым русским был Ченгиз что звонил по мобильному телефону из дома и в многопользоваиельской игре купил виртуальное оружие за реальные деньги? | | * Сергей Лукьяненко «Фальшивые зеркала» — это же насколько зажравшимся новым русским был Ченгиз что звонил по мобильному телефону из дома и в многопользоваиельской игре купил виртуальное оружие за реальные деньги? |
|
| |
|
| ==== На других языках ==== | | ==== На других языках ==== |
| * Основной конфликт множества произведений позднего средневековья, от трагедий до комедий: мужчина и женщина не могут быть вместе, потому что принадлежат к разным сословиям или, еще хуже, вероисповеданиям.
| | : См. подстатью [[Изменившаяся мораль/Классическая зарубежная литература]] |
| * [[Гомер]], «Одиссея» — [[субверсия]]. На первый взгляд, непонятно, почему многочисленные женихи Пенелопы хотят стать царями Итаки? На что они рассчитывают, когда у этой [[соломенная вдова|царицы]] есть сын, рождённый от законного царя? Допустим, муж пропал без вести. Тогда новым царём станет юный Телемах, а Пенелопа будет [[регент]]ом до его совершеннолетия. Но если прочитать текст внимательно… Прямо сказано, что Телемаха женихи пытались почикать, и спасся он исключительно благодаря помощи свыше (конкретно — Афины). Скорее всего, именно поэтому Одиссей перебил всех женихов (хотя по тогдашним понятиям должен был их только «поставить на бабло»).
| |
| * Стихи [[воин и поэт|рыцаря и трубадура]] Бертрана де Борна насквозь пропитаны духом сословной морали, вплоть до того что он откровенно говорит: {{Q|Мужики, что злы и грубы,<br>На дворянство точат зубы,<br>Только нищими мне любы!<br>Любо видеть мне народ<br>Голодающим, раздетым,<br>Страждущим, не обогретым!|Бертран де Борн<ref>И это, кстати, не самое хардкорное, что у него есть. В другом стихе он призывает "благородных" убивать и истязать простолюдинов, просто так, [[Идёшь и думаешь обо мне всякую гадость!|чтоб не наглели]].</ref>}}
| |
| * Анонимный рыцарский роман XII века «Флуар и Бланшефлор» заканчивается счастливо. Языческий принц Флуар соединяется со своей возлюбленной — христианкой Бланшефлор, вступает на отцовский престол и вместе со всем своим народом обращается в христианскую веру:
| |
| ''«...кто искал предлога
| |
| ''Крещенья избежать, и в бога''
| |
| ''Не верил, тех Флуар рассечь''
| |
| ''Велел, снять кожу с них иль сжечь».''
| |
| * [[Гэндзи-моногатари]] — принц Гэндзи. Современному человеку очень трудно понять, почему автор считает этого бесхребетного и беспринципного типа положительным героем.
| |
| ** В принципе то же можно сказать о любом центральном мужском персонаже хэйянской женской прозы. Особенно противен Сагоромо из «Сагоромо-моногатари». И тем не менее, [[Я хороший, мне всё можно|в другой статье]] сказано, что хоть это относится к ним ко всем, но не является примером изменившейся морали.
| |
| * «[[Путешествия Гулливера]]» — в Бробдингнеге Гулливера приносит посмотреть на казнь его восьмилетняя нянечка. Тогда детей спокойно водили на правосудие и почище простого обезглавливания. Исключительно в воспитательных целях, конечно же.
| |
| ** А в четвёртой части описано такое происшествие. «За мной все время наблюдала молодая самка еху (деградировавшие от инцеста дикари). Воспламененная похотью, она стремительно подбежала и прыгнула в воду, где я купался, обняла меня самым непристойным образом… На вид ей было не более одиннадцати лет». В современной книге западного писателя вряд ли так просто написали бы о попытке одиннадцатилетней девчонки развести на секс пятидесятилетнего джентльмена.
| |
| *** Ну и педагогика Лилипутии. Детям ни в коем случае нельзя рассказывать глупых, страшных или смешных историй. Если няни, которые их воспитывают, уличены в подобном, они будут наказаны. При рецидиве — публичная порка кнутом и ссылка. Это отсылка на передовую на тот момент педагогику Джона Локка, который, как мы бы сказали сегодня, разрабатывал методики для развития интеллекта детей, но считал крайне вредным увлечение фантазиями. В карикатурном и гипертрофированном виде воплощено еще и в «Тяжёлых временах» Диккенса.
| |
| * Д. Дефо, «[[Robinson Crusoe|Дальнейшие приключения Робинзона Крузо]]» — путешествуя по Сибири, Крузо остановился в одном городе и наткнулся на тунгусов, отправляющих свои языческие обряды. Религиозные чувства [[Протестанты плохие|истового пуританина]] были оскорблены, и он разогнал тунгусов, а их [[Идолы и истуканы|идолы]] порубил саблей. На следующий день тунгусы явились к голове города и («in a most outrageous manner», то есть «в полной ярости») потребовали объяснений такого безобразия. Градоначальник их выслушал, успокоил и потребовал от заграничного гостя удалиться из города от греха подальше. Крузо, не стесняясь в выражениях в адрес местных язычников, в адрес [[Эти злобные русские…|русских со сдержанным укором]] заметил, что при них обращение аборигенов в христианство не ускорилось и что царю это явно не нужно (что, по морали книги, есть показатель чёрствости и/или духовного убожества).
| |
| ** Сейчас [[фанатик|диким варваром]] предстаёт именно сам Крузо, который посягает на культурное самоопределение тунгусов (сравните с популярной ныне в Европе политикой мультикультурализма и политкорректной моралью). По меркам тогдашнего русского общества он — дурак и нахал, который со своим уставом ввалился в чужой «монастырь» и начал устанавливать свои правила. А тупым [[храмовник]]ом Крузо оказывается. Своим поступком он гарантированно разжигал недовольство коренных жителей, которое, если бы губернатор не разрядил обстановку, они могли бы выместить на немногочисленных и непричастных русских поселенцах, а потом и сами бы огребли от русской армии.
| |
| ** Обыкновенные «Приключения» — тот еще образчик эксплуатации человека человеком. Ведь начинал-то Крузо как… РАБОТОРГОВЕЦ (просто не выгорело, и пришлось закупиться неживым товаром), а из Пятницы он после спасения с острова сделал… слугу. Читайте ПОЛНУЮ, а не ШКОЛЬНУЮ версию романа.
| |
| *** Кхм… Начинал Робинзон скорее как РАБ — в плену у турок. Да и на бразильской плантации поначалу работал лишь своими руками: «Кроме моего соседа-плантатора, с которым я изредка виделся, мне не с кем было перекинуться словом; все работы мне приходилось исполнять собственными руками, и я, бывало, постоянно твердил, что живу точно на необитаемом острове, и жаловался, что кругом нет ни одной души человеческой.» (Ну и накаркал же он с островом…) А Пятницу много позже спас от участи быть СЪЕДЕННЫМ, причём уже после того, как тот бросился бежать со всех ног от своих очень благородных соотечественников, т. е. ничуть не против его воли. Да, читайте полную версию, но именно РОМАНА, а не политкорректно-мультикультурных агиток.
| |
| * В. Скотт:
| |
| ** «[[Айвенго]]» — Ульрика не [[самоубийство|покончила]] с собой после изнасилования, и Седрик [[Что ж ты в танке не сгорел?|упрекнул её]], что дочь его боевого товарища не сделала это.
| |
| ** «Эдинбургская темница» — 18 век, горожане обсуждают отмену публичной казни командира городской стражи, виновного в том, что на прошлой публичной казни велел стрелять в толпу. Людям обидно, что лишились зрелища («А я-то тащилась в такую даль! … Только зря за окно заплатила, да какое окно-то отличное, рукой подать до виселицы, каждое слово было бы слышно»), да к тому же из-за этого стражника в прошлый раз могли бы погибнуть даже дети: "Взять хоть мою внучку, Эппи Дейдл, — ведь нарочно в школу не пошла… Известное дело, дети… " Собеседники не видят ничего неправильного в том, что дети смотрят на казни, лишь один реагирует на слова «нарочно в школу не пошла» советом пороть детей за такое, «если желаете им добра». Любящая бабушка, скорее всего, и сама верит в пользу порки, но желание посмотреть на казнь кажется ей уважительной причиной для прогула, так что она игнорирует совет и добавляет: «Она у меня к самой виселице пробралась, поглядеть на казнь, — известно, ребенок!»
| |
| * «[[Собор Парижской Богоматери]]» — при описании вкусов посетителей публичных домов упоминается, что для них девушка 20 лет считалась «слишком старой» (не то чтобы на 20-летнюю совсем не находилось охотников, просто она считалась «слишком старой» для публичного дома, и дальше отправлялась жить и зарабатывать уже на улицу).
| |
| * Шарлотта Бронте, «[[Джейн Эйр]]» — изменившаяся мораль работает в обе стороны. Джейн не испытывает симпатии к родственникам, которые вырастили её и дали отличное образование, но были суровы и не любили? Для нас вполне естественно, для того времени — повод обвинить во всех грехах Джейн, а заодно и автора романа. Джейн сбегает от мистера Рочестера, чтобы уберечь свое целомудрие и гордость, хотя догадывается, что одиночество может толкнуть его на любые безумства, вплоть до суицида? Для того времени чуть ли не подвиг, а на читательских форумах наши современницы гневно осуждают Джейн.
| |
| ** Конечно, в XXI веке, в котором с недееспособным (да и просто нелюбимым) супругом очень легко развестись, [[Вам хорошо осуждать|легко осуждать]]. Впрочем, в наши время многие люди (причём обоих полов) не гнушаются жить на содержании и состоящих в браке — такие тоже мотивов мисс Эйр не понимают.
| |
| ** Хелен из «Незнакомки из Уайлдфелл-холла» (роман, между прочим, написан Энн Бронте, сестрой Шарлотты) тоже была замужем, и не за больным сумасшедшим, а за повесой, алкоголиком и домашним тираном, от которого бежала с маленьким сыном. Полюбив достойного человека, взаимно причем, она дает понять, что они больше не имеют права видеться, но позволяет через год начать переписку. И что мешало Джен поступить аналогично? Надо полагать, рано или поздно Рочестер внял бы голосу рассудка.
| |
| * А. Дюма, «[[Le Comte de Monte-Cristo|Граф Монте-Кристо]]» — поведение графа по отношению к Али: «мне всегда хотелось иметь немого раба, поэтому я подождал, когда ему отрежут язык, и только после этого выкупил». Что это? Байки графа для эпатажа парижской публики? Отношение к рабу как к имуществу, принятое на мусульманском Востоке, где граф жил немало? Или банальный расизм (даром, что сам Дюма — мулат<ref>Дедушка Дюма, Антуан Делиль маркиз де ля Пайетри, был очень странным человеком: одного из сыновей рабыни он признал своим официальным наследником, а остальных детей… продал (отец Дюма, соответственно, до революции был Тома Александр Дави маркиз де ля Пайетри).</ref>).
| |
| ** Здесь, впрочем, скорее иной случай — самим автором намекается, а в конце второго тома прямо [[Подсветка|подсвечивается]], что граф из-за своей жажды мести изрядно потерял берега и, по сути, '''не''' положительный герой.
| |
| * Весьма разнузданное поведение [[Три мушкетёра|мушкетёров у Дюма]]. «Небрежно одетые, подвыпившие, исцарапанные, мушкетёры шатались по кабакам, по увеселительным местам и гульбищам, орали, покручивая усы, бряцая шпагами и с наслаждением задирая телохранителей кардинала, когда те встречались им на дороге. Случалось, их убивали, и они падали, убеждённые, что будут оплаканы и отомщены; чаще же случалось, что убивали они, уверенные, что им не дадут сгнить в тюрьме».
| |
| ** Однако это ерунда на фоне того, что по современным понятиям вообще-то они государственные изменники, а Ришельё старается на благо родины. Получается, что любовь д’Артаньяна и Констанции и верность Констанции королеве вместе с дружбой д’Артаньяна и трех мушкетёров превыше блага Франции. Но для дворян начала XVII в. никакой Франции и её интересов не существовало! Они служили королю Франции — и только! — и были в полном праве сменить место службы и начать служить австрийскому императору, английскому королю или русскому царю. Никто бы их за это не осудил. Для французских мушкетёров англичанин лорд Винтер намного ближе и роднее, чем какой-то галантерейщик Бонасье, не говоря уже о простом французском крестьянине.
| |
| ** У тех, кто читал книжку в школьные годы, наверняка вызвало фрустрацию то, как Атос обошёлся со своей женой. Ну, обманула, но повесить… Мало того, её обман Атос считает куда большим несчастьем, чем возможная гибель Констанции для д’Артаньяна, и его молодой друг с этим соглашается! И, мало того, в конце книги ясно даётся понять: то, что миледи скрыла от супруга клеймо, все герои считают не меньшим злом, чем убийство Бэкингема и той же Констанции. Да, в наше время сложно понять, насколько сильным ударом было обесчещивание фамилии представителя высшей аристократии. Не говоря о том, что и людей клеймить не принято.
| |
| ** Да, собственно говоря, зачем так далеко ходить? Самое начало романа. Выразимся абстрактнее и переведём на современный язык. Молодой человек из горных южных окраинных регионов направляется в столицу, чтобы сделать карьеру в силовых структурах. Он рассчитывает на блат, и его расчёты оправдываются. Он горяч и задирист, реагировать максимально агрессивно на любые проявления неуважения к себе считает святым долгом. При этом он не слишком обременён почтением к законам государства, горд, пренебрежительно относится как к долговым обязательствам, так и к семейным узам столичных обитателей, с лёгкостью ввязывается в противостояние спецслужбам.
| |
| ** Когда же автор правки ознакомился с «20 лет спустя», неприязнь к помянутому персонажу подкрепилась ещё и следующим: он свято уверен, что Мазарини-таки должен исполнить свои обязательства насчёт капитанского патента и баронского титула. Пардон, шевалье, а за что? '''Что''' вы со своей стороны для него сделали? Он дал вам ровно три поручения. Первое вы выполнили на треть, второе провалили с треском, третье извратили полностью. Мазарини, гад такой, вас без суда и следствия заточил в тюрьму? Безобразие. Я бы вас отправил прямо под меч палача на Гревскую площадь.
| |
| ** Автор правки, кажется, где-то на просторах этого сайта встречала мнение, что это не столько изменившаяся мораль, сколько роман изначально предназначался не для юношества; персонажи были и есть по меньшей мере козлы, просто подростки склонны романтизировать ситуацию, а потом очень удивляться, анализируя роман во взрослом возрасте.
| |
| * Натаниэль Готорн, «Алая буква» — главная героиня изменила мужу со священником и родила от него ребёнка — это ладно, поступок и сегодня малость скандальный. Однако в середине XIX века критики неистовствовали в первую очередь из-за того, что ни он, ни она не продемонстрировали ни грамма христианского покаяния за прелюбодеяние и не восстановили таким образом пост-фактум святость брака в глазах читателей. По тем временам это позволяло налепить на роман ярлык ''порнографии'' и полностью запретить к публикации в ряде стран, включая Россию. И ни слова о каких-то там любви и праве на личное счастье.
| |
| * Флобер, «Модам Бовари» — современному читателю непонятно, какой стороной оскорблена здесь общественная мораль. Ведь история с адюлтером вообще типична для французской литературы. Но цензоров возмутило именно нарушение негласной традиции: адюлтер должен быть или наказан, или послужить разоблачению злодея-мужа/злодея-любовника. Но у Флобера не [[чёрно-белая мораль]], а [[все оттенки серого]]: он описывает подчёркнуто обычных людей с их обычными страстями и пороками и даже не пытается всё это высмеивать. Суд, кстати, закончился полным оправданием автора и послужил хорошей рекламой для книги.
| |
| * [[Jules Verne|Жюль Верн]]:
| |
| ** В романе «500 миллионов бегумы» изображены и противопоставлены друг другу [[Полис|полис]]-[[утопия]] Франсевилль, построенный французским [[Доктор Красного Креста|врачом-гуманистом]] Саразеном и [[Плацкартный вагон|город]]-[[Ржавое будущее|оружейный завод]] Штальштадт, отгроханный на отжатые через паутину судебной бюрократии у Саразена деньги [[Герр Доктор|профессором]] Шульце, оружейным бароном и [[нацист]]ом (да, уже в то время). В эпизоде, где разъясняется, как именно строили Франсевилль, мельком и вскользь упоминается, что строили его руками работавших за гроши китайцев<ref>В XIX веке китайцы аналогичным образом работали на железнодорожных стройках в США.</ref>, которым самим селиться в городе гуманизма и равенства было строжайше запрещено<ref>А это камень в огород сегрегации, которая и в XX в. немало крови правозащитникам попортила.</ref>. Видимо, по мнению автора, расиста от нерасиста отличало только отношение к французам, но никак не ко всем остальным народам, и уж точно не к каким-то азиатским ''«оркам»''. С другой стороны, про китайцев читатель узнает не из уст автора или непосредственно персонажей, а из заметки в немецкой газете. А автор той заметки мог многое воспринимать и трактовать по-своему, нежели Саразен — основоположник Франсевилля.
| |
| *** Да и вообще заметка могла быть если не полной «уткой», так в стиле [[Harry Potter|Риты Скитер]]
| |
| ** В «[[Vingt mille lieues sous les mers|Двадцать тысяч льё под водой]]» Немо мочит «Наутилусом» стадо кашалотов, что герои радостно одобряют, называя кашалотов вредными животными, подлежащими истреблению.
| |
| *** Вредными потому, что уничтожают китов, за которых Немо как раз горячо вступается, причём всего парой абзацев выше: «Хищнически истребляя южного кита, простодушное, безвредное, доброе животное, ваши товарищи по ремеслу, Нед Ленд, творят дело, достойное порицания. Выбив китов в Баффиновом заливе, они скоро совершенно истребят весь класс этих полезных животных. Оставьте-ка в покое несчастных китов! И без вас у них много своих врагов: кашалоты, меч-рыба, пила-рыба!» И как минимум профессор Аронакс, от лица которого ведётся повествование, соглашается с ним.
| |
| **** На момент написания романа, а тем паче его времени действия, экологии (науки о взаимоотношении видов и популяций животных, а не того, что означает это слово в разговорной речи) не было как таковой, и считалось совершенно нормальным истреблять хищников за то, что они «вредные». Тот факт, что на самом деле хищники не только не вредят популяции, но и жизненно необходимы для её поддержания, допёр до людей далеко не сразу(см.ниже про советскую фантастику). Как результат — множество экологических катастроф и вымерших видов, сумчатый волк и кролики в Австралии вам подтвердят.
| |
| * Г. Сенкевич, «Огнём и мечом». Богун полностью [[Моральный горизонт событий|лишился даже намёка на сочувствие]] со стороны автора правки, когда объяснял Хелене Курцевич, ''как'' сильно он её любит. «Взяли мы однажды в Чёрном море корабль, что красавиц вёз в Стамбул, на невольничий рынок, в гаремы продавать. Одна другой краше — но ни одна не тронула моего сердца! Всё о тебе думал! Отдал я их братьям казакам потешиться [читай, на групповое изнасилование], а потом велел им всем камень на шею, да и в воду!» [[влюблённый злодей|Любовь она такая любовь]], псякрев!
| |
| ** Но Богуну сочувствие читателей и не полагается — он персонаж строго отрицательный, в отличие от неоднозначного Хмельницкого.
| |
| ** Пример ходящей кругами морали — автор делал акцент на женщинах потому, что женщин топить нехорошо, а басурман убивать хорошо. Сейчас на них акцент потому, что слишком уж вопиюще. А ведь если посмотреть, что перед этим нужно было [[пират|захватить гражданское судно и перебить его команду]], то удивление быстро пройдёт.
| |
| ** Однако корабль-то, очевидно, принадлежал работорговцам…
| |
| *** [[Я хороший, мне всё можно|Это оправдывает убийство женщин?]]
| |
| * В романе «Спартак» главный герой на глазах у всей армии демонстративно убивает коня по принципу «не доставайся ты больше никому! а в случае победы я ещё себе найду». Любители животных, конезаводчики и жокеи выдают тонны гневных комментариев.
| |
| ** Точнее, убивает, чтобы подчинённые видели: он не бросит их в случае поражения, чтобы самому спастись бегством.
| |
| * Книги [[Лавкрафт|Говарда Лавкрафта]] по современным меркам кишат расизмом! Даже негр-боксёр, ставший невинной, в общем-то, жертвой Герберта Уэста, назван «омерзительным и гориллоподобным». О врагах рода человеческого и речи нет: культы тёмных богов базируются в Африке, Индии, Китае, среди индейских племён. Современные их участники — мультирасовые обитатели дна, описанные с зоологическим натурализмом, либо, как сказали бы носители правых взглядов, «толерасты» из числа белых. Даже в Мире Снов присутствует осада города благородных арийцев ордами монголоидных полузверей. Собственно, изменение морали заметно в экранизации «Тени над Иннсмутом» aka «Дагон»: вместо смуглых злодеев здесь — [[White trash|белый мусор]]. Вывернули в другую сторону, так сказать, just as planned.
| |
| ** Лавкрафт был расистом не только по современным, но и по тогдашним меркам, просто в основном корпусе текстов это не очень заметно. Но вот если заглянуть в его переписку…
| |
| ** Справедливости ради: Лавкрафт был воспитан в глубоко расистской и столь же глубоко дисфункциональной семье. Вырвавшись из этого окружения и ознакомившись с современными ему научными взглядами на расовый вопрос, он от своего расизма отказался. Но это было ближе к концу его недолгой жизни.
| |
| * Р. [[Киплинг]], «Мэ-э, Паршивая овца». Протагонист испытывает неописуемые душевные муки от того, что вынужден учиться в одном классе с негром и — о ужас! — [[Пейсы, кашрут и день субботний|евреем]].
| |
| ** К слову, рассказ 100%-но '''автобиографический'''. Впрочем, что еще можно было ожидать от автора проевропейско-шовинистического стихотворения «Бремя белого человека», чье название стало нарицательным для убеждений белых шовинистов о неполноценности и примитивности неевропейских культур, а равно и отсталости и беспомощности их носителей в отсутствие белых «помощи» и «цивилизаторства».<ref>Автор правки в своё время крайне разочаровался в Киплинге, узнав, что это стихотворение [[Закон По|было написано на полном серьёзе, а не является сатирическим]].</ref>
| |
| ** Протагонист «по крайней мере час возмущался», а не ''испытывал невыносимые муки''. «Он стал приглядываться к одноклассникам. Одни ходили чумазые, другие умели объясняться лишь на местном наречии, многие коверкали слова, и были в его классе два еврея и один негр, или, во всяком случае, чернокожий» — почему вы считаете, что протагонист испытывает антипатию именно к «два еврея и один негр», а не ко всему чумазому классу? Следующий абзац указывает, что относиться к ''хубши'' пренебрежительно его научил Мита (нянь? гувернёр?) — индус, между прочим. Так что «Панч ненавидит негров и евреев, белый шовинист эдакий» — классическая подгонка решения под ответ.
| |
| ** Предыдущий абзац не выдерживает никакой критики. То, что негры и евреи перечислены в одном ряду с чумазыми и необразованными говорит о том, что лирический герой таки испытывал к ним такую же антипатию. То, что индиец Мита свысока относился к неграм, никак не доказывает, что именно он передал мальчику свои предрассудки. Он не мог быть ни гувернёром (в них шли представители как минимум столь же цивилизованных народов, а желательно более цивилизованных), ни «нянем» (на эту вакансию живущие в Индии англичане брали женщин). А позже сказано, что «В школе его высекли на глазах у евреев и хубши за то, что он посмел приносить домой ложные сведения о своих успехах». Он явно страдал именно от этого, а не от того, что «на глазах чумазых и коверкающих слова»
| |
| * А. Конан Дойл, [[Sherlock Holmes|«Скандал в Богемии»]]. Современный человек искренне недоумевает: что ужасного в том, что холостяк крутил роман с незамужней дамой до своего обручения?
| |
| ** Надо сказать, создатели [[Sherlock|современной адаптации]] попали прямо в точку, посчитав соразмерным для современного общества участие в гомосексуальных садо-мазо отношениях.
| |
| ** То же самое — с письмами, которые использовал для шантажа Милвертон.
| |
| ** Отчётливо показано в рассказе «Убийство в Эбби-Грейндж»: на исходе XIX века в Австралии уже совсем не викторианские порядки, для женщины оттуда мысль о нерушимости брака с агрессивным алкашом просто чудовищна. Вот как сильно может измениться мораль даже не со временем, а лишь в другой части того же самого государства, пусть хоть и отдалённой.
| |
| * Р. Сабатини, «[[Одиссея капитана Блада|Удачи капитана Блада]]», глава «Святотатство». Блад [[антигерой]]<ref>С точки зрения окружающих, кои судят на основании того, что он беглый каторжник и пират, то есть, человек, который профессионально присваивает чужое имущество насильственным способом, он вообще никакой не герой, а, в лучшем случае, [[Антизлодей|негодяй]] [[Даже у зла есть стандарты|со стандартами]]. Читателю же он известен исключительно с хорошей стороны — и почти что святой, а главное противоречие ''романа'' о Бладе (проработанного намного лучше, чем многие сделанные на скорую руку новеллы) как раз то, что благородный человек вынужден жить среди негодяев и заниматься негодяйским делом.</ref> и [[Благородный разбойник|благородный пират]], встречает английского работорговца, которого испанские жулики обидели-обокрали. И помогает ему отомстить испанцам и вернуть деньги — это при том, что сам Блад натерпелся бед в рабстве у англичан и еле-еле сбежал оттуда! Мысль о том, что негры как бы тоже люди и что то, что плохо по отношению к Бладу, плохо и по отношению к ним, не приходит в голову ни герою, джентльмену XVII в., ни автору, который вообще творил в веке XX. Впрочем, ещё в «Одиссее» говорится, что пираты считали негров-рабов законной добычей.
| |
| ** Автору правки всегда казалось, что это все-таки позиция персонажей, а не автора. А для XVII века, таки да, неспособность осознать, что представители других рас — вообще люди, была в порядке вещей. Блад хоть признавал таковыми представителей других народов — даже на это не все персонажи оказались способны. Ну и да, это сеттинг плаща и шпаги, персонажи таких произведений вообще приятны только по принципу подавления недоверия. Так то из реально положительных персонажей там одна Арабелла, и то не факт.
| |
| * Практически любое произведение американца Эдгара Райса Берроуза, творившего в первой половине XX века, дико с сегодняшней точки зрения. Так, безусловно положительный герой Тарзан в его личной иерархии человеческих рас и видов животных ставил негров… Нет, не наравне с обезьянами, а ''ниже'' обезьян — глупее, трусливей, подлей.
| |
| ** Неправда ваша: вовсе не негров вообще, а конкретно людоедов (aka Неблагородных Дикарей). Следует напомнить, что Тарзан начиная с 3-й или 4-й книги и до упора делил стол и кров с воинами племени Вазири, которых считал своими друзьями и чуть ли не равными себе (во всяком случае частенько ставил их выше изнеженных белых). Эти Вазири, разумеется, были суть самые натуральные африканские негры; характерно, что они и сами враждовали с людоедами да и вообще полностью соответствовали штампу «Благородный дикарь».
| |
| ** Менее заметный пример. В хэппи-энде «Владыки Марса» положительные герои истребляют всех шестилапых хищников — за опасность. Сейчас сознательное истребление биологического вида считается злом. Исключение делают только для возбудителей заболеваний человека: вирус натуральной оспы уже истребили и гордятся этим, об истреблении вируса СПИДа мечтает весь мир. Нюанс: в нескольких особо секретных лабораториях образцы вируса оспы хранится на всякий случай — чтобы знать, как его лечить, если вдруг снова объявится.
| |
| * Памела Трэверс, «[[Mary Poppins|Мэри Поппинс]]», первая книга (1934 год). Бэнксы, заделав первенца, всерьёз кумекали, не отдать ли ребёнка кому-то, а папаше пришлось даже отказаться от рабочего обеда. Но впоследствии настругали аж пятерых! У Бэнксов проблемы с деньгами, жена не работает, есть прислуга — и они ещё нанимают няньку! Неужели нельзя сэкономить на этом? На самом деле «планирование семьи», как мы сейчас его понимаем, в Англии 1920-х ещё не стало общим правилом, и массового «среднего класса» тоже не существовало. Доходов служащего банка более чем достаточно, чтобы платить гроши прислуге, а замужние женщины работали редко, занимаясь в основном домашним хозяйством — на которое, кстати, тогда уходила бездна усилий.
| |
| ** Пара обоснуйчиков. Во-первых, по книгам точно можно заметить, что семья на месте не стояла: благосостояние росло по мере того, как продвигался по служебной лестнице глава семейства. Да и отдавать детей, если не смогут прокормить, они думали не в приют, а «кому-нибудь» — более богатым родственникам и на время, к примеру (да, тогда это было нормально, вот тоже пример тропа). Во-вторых, Бэнкс-старший, исходя из текста, человек вполне положительный, и с чувством юмора у него всё в порядке<ref>В самой первой главе пример. Стоило супруге предложить текст объявления в газету «Нужна самая лучшая нянька с самым низким жалованьем», мистер Бэнкс сразу врубает [[сарказм]]: «Представляю, как к нашему дому выстроится очередь из желающих, и мне придётся платить шиллинг полисмену за остановку движения». Человек без чувства юмора так бы не среагировал. А вот детишки-то на полном серьёзе подумали, что папа рад приходу всего одной няни — шиллинг уцелеет. </ref> (хотя юмор свой, банковский, но это же не криминально), а история про то, как он планировал (не)оставление детей в семье, явно написана не с точки зрения автора, а с точки зрения детей, которые тут выступают в качестве [[POV]]. [[НД|Не исключено]], что папаша просто троллил детишек в воспитательных целях: «А вот знаете, как нам было непросто? Мы вот думали-думали, как бы вас оставить!». Обычная ситуация и для сегодняшнего дня, не находите?
| |
| *** Своеобразная подсветка в «[[Семейка Аддамс|Семейных ценностях семейки Аддамс]]» — после многочисленных покушений на третьего ребёнка-младенца: «Дети, вы правда думаете, что когда в семье появляется новый ребёнок, один из старых должен уйти?!» «Да». «Но это давно не так!».
| |
| *** Дополнительная хохма про «отдать ребёнка кому-то»: '''сама же автор книги''' была отдана на воспитание богатой бабушке из-за того, что родители были не при деньгах. Кстати, Мэри Поппинс она списала отчасти с бабули (отсюда сплав строгости и доброты), отчасти с бабулиной горничной (та любила развлекать детишек сказками и вела себя аки сказочный персонаж).
| |
| * Энид Блайтон, трилогия «Вредная девчонка» (написано в 1940-ые). Даже перевод названия уже подстраивается под изменившиеся понятия (в оригинале там The Naughtiest Girl, то есть буквально «самая несносная девчонка», «хулиганка»). И в чем же состоит злостное хулиганство Элизабет — она курит и выпивает? ругается негодными словами и пишет их на стенах? ворует из магазинов? воткнула однокласснице перьевую ручку в щеку? Нет, она подкинула уховерток в кровать гувернантке, поставила 11 предметов на свою тумбочку вместо разрешенных шести, не хотела подниматься с постели и тому подобное. А разгадка проста — речь идет о респектабельном интернате для детей из приличных семей, для которых все вышеперечисленное действительно жуткий разгул. Малолетние гопники из Глазго с самокрутками в зубах и бритвами в рукавах для респектабельного общества просто не существуют.
| |
| ** [[С фитильком]], поскольку сама Блайтон своей героине явно симпатизирует, считая её мыслящей и свободолюбивой личностью, а не вредной и несносной девчонкой. Автор описывает, как в новой школе, где царит дух демократии и уважения к учащимся, Элизабет становится очень популярна, её даже выбирают старостой.
| |
| * Описание внешности [[орк]]ов в черновиках профессора Толкина — явная карикатура на монголоидов<ref>Это вообще недобрая британская традиция: Конан Дойл и настоящих монголоидов не гнушался описать почти так же; Оруэлл описывал жителей Евразии (Россия+Центральная Азия+континентальная Европа!) как монголоидов; а Уэллс в «Войне в воздухе» предпочёл и вовсе вытравить Россию газами в самом начале — видимо, чтобы не мучиться с описанием.</ref>, если бы те мутировали, чудовищно исказившись в физическом плане.
| |
| ** Тем не менее, вражда с востоканами-людьми у Толкина — скорее геополитический факт на текущий исторический момент (Третья эпоха). Бор Верный и его сыновья в Первую эпоху тоже были востоканами (истерлингами). [[Подсветка]]: герой известен по квенийскому имени, данному в знак благодарности.
| |
| ** Сюда же телега об изначальной порочности, искаженности орков. Ничего хорошего из них не будет, как не воспитывай. Судя по всему, Толкиен (как и положено доброму католику) хотел изобразить именно биороботов, у которых есть инстинкты, но нет души, а значит и свободы воли. Орк не может одуматься чисто физически, его поведение полностью обусловлено животными инстинктами и ситуацией.
| |
| * Внутрисюжетный элемент в «[[Тёмная Башня|Тёмной Башне]]» [[Стивен Кинг|Кинга]]: Эдди и Сюзанна, призванные из разных временных периодов XX века, расходятся в восприятии названий негроидной расы. Для Сюзанны, выросшей в 1950-60-е, слово «ниггер» мягче, чем «чёрный», для Эдди (как и для нас) — наоборот.<ref>Этим мы обязаны Мартину Лютеру Кингу, который своими выступлениями сделал даже слово «negro» (вполне политкорректный термин до этих пор) ругательством. Да и слово «цветной» раньше было вполне нормальным (организация National Association for the Advancement of Colored People всё ещё в деле), а сейчас не очень (термин «person of color» всё ещё используется, хотя под ним подразумеваются не только афроамериканцы, но и латиносы, индусы и арабы).</ref>
| |
| * Горацио Хорнблауэр, что сильно подчеркнуто автором, очень не любит телесных наказаний, и даже нерадивым матросам вынужден прописывать живительные звездюли только потому, что без этого совсем никак. Но когда его возлюбленная угрожает выпороть свою горничную-негритянку до невозможности лежать на спине, никакого дискомфорта не испытывает.
| |
| ** Ему же очень некомфортно видеть свою уже жену раздетой при посторонних, даже при условии, что «посторонним» является та самая горничная, '''пусть даже и негритянка''' ©.
| |
| * Ф. С. Фицжеральд, «Великий Гетсби». Современному читателю непонятно ни то, почему Гетсби вообще вынужден устраивать вечеринки, а не может просто сходить и объясниться с Дейзи, ни то, почему та готова сбежать с ним, но не готова признать при людях роман, ни тем более, почему они оба принципиально игнорируют в своих матримональных планах детей Дейзи от Тома Бьюкенена.
| |
| * Т. Драйзер, «Американская трагедия». Не знающему реалии той эпохи в Америке трудно понять, почему главный герой не может просто бросить беременную Роберту, раз уж она ему настолько неудобна, что ему приходится убить её. Собственно, многим не понятно, почему вообще автор ждёт сочувствия к дважды убийце и в чём неправы ополчившиеся против него власти.
| |
| * Б. Сандрар, «Женомор» — почти до абсурда. [[Получился мерзавец|Положительный персонаж]] — маньяк-убийца-женоненавистник, заставлявший племя дикарей приносить ему в жертву младенцев. Причём даже автор называет его абсолютно аморальным, но в эпоху буйных 1920-х, после ПМВ и посреди десятка фашистских диктатур в сердце Европы, это никого не смущало.
| |
| * Юкио Мисима, «Весенний снег». Мацугаэ-старший селит любовницу в коттедже по соседству с собственным особняком. И то верно: не гонять же к ней через весь город занятому государственному человеку?
| |
| * Маргарет Митчелл, «Унесённые ветром» — удивительно, что эту книгу ещё вообще не запретили в ныне политкорректной Европе. В ней Эшли Уилкс и все остальные симпатичные Митчелл персонажи-южане — члены Ку-Клукс-Клана. Когда на Скарлетт напали негры, они надели белые балахоны и поехали разбираться с ними безо всяких разговоров. И разобрались — как завещал [[Суд Линча|судья Линч]]. А Ретт Батлер потом их всех спасал от преследования оккупантов-северян, за что заслужил сдержанное одобрение со стороны женщин-южанок.
| |
| ** Стоит понимать, что это НЕ только пример изменившейся морали. Чернокожие в те времена и сами были далеко не няшками, так что первые выступления ККК были выступлениями уровня «якудза против беспредела самураев» или «комитета бдительности на фоне бездействия властей». Однако, когда ты создаёшь организацию вигилантов, ты должен быть готов, что она окончательно провалится в бездну беспредела и злодеев. Мафия, якудза, триады и ККК — это именно свалившиеся в бездну беспредела вигиланты, потерявшие свои корни. Пожалуй, только комитет бдительности и шерифы Дикого Запада (да-да, изначально шериф в тех местах был не столько представителем закона, сколько нанятым местными жителями ганфайтером-вигилантом) смогли удержаться и, в итоге, легализировались. Так что, изменившаяся мораль идёт рука об руку с самодискредетацией организации.
| |
| ** Июнь 2020 — свершилось: стриминговый сервис «HBO» убрал фильм из своего репертуара.
| |
| *** Июль того же 2020 года — фильм вернулся на сервис, правда с сопроводительными комментариями о расистском содержании.
| |
| * Сельма Лагерлёф, «Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции» — заглавного героя, мальчика четырнадцати лет, до его превращения в крошку-домового все, даже собственные родители, считают донельзя испорченным, почти безнадежным. Но позвольте, по сравнению с [[Маленькие гадёныши|иными современными детьми]] Нильс ничего такого криминального не делал! Не хотел ни учиться, ни помогать родителям — не очень хорошо, но не критично. Хулиганил, дразнил других детей и животных — но в меру, не показано, чтобы кто-то от его действий страдал всерьёз. Сам бы [[Вырастут — поумнеют|вырос и поумнел]], скорее всего, кажется даже, что был наказан слишком жестоко. Но надо иметь в виду, что на рубеже XIX—XX веков, когда происходит действие романа, с четырнадцатилетнего мальчика спрос был уже как со взрослого, тем более в сельской местности и в бедной семье, и если он ещё был единственным ребёнком, как Нильс. В этом возрасте уже полагалось работать, как взрослому, и отвечать за свои поступки соответственно — понятно, что лень и хулиганство выглядели недопустимыми пороками.
| |
| ** Посмотрите как на пример на его земляка и современника Эмиля (который из Лённеберги). Хоть озорник и тот ещё, но в шесть лет умеет и лошадь запрячь, и со стадом коров управиться, и денег заработать, и из дерева ножиком выстрогать… А потом уже пошёл в школу учиться сколько будет семь плюс семь. Поэтому родители и готовы признать, что хоть и озорник, но дельный парень растёт. С другой стороны, запирать шестилетнего мальчика в столярку… ну, в свою комнату ещё и в наши дни приемлимо, но в столярке острые предметы, и родители знают что он ими там активно орудует. В наши дни могли бы счесть неосмотрительным. А ведь Эмиль способен и тайком от родителей отвезти тяжелобольного батрака к доктору через буран.
| |
| * Михаил Старицкий, «Осада/Оборона Буши» (автор правки так и не поняла, кто из них повесть, кто пьеса, но сюжет один и тот-же). Идея главных героев взорвать павшую крепость подается, как героическое самопожертвование, но для современного читателя выглядит по меньшей мере неоднозначно. Все усугубляется тем, что они даже не спросили согласия остальных защитников крепости — только пары человек, которые помогали им спуститься в подвал с порохом. Да и выглядит все больше как двойное самоубийство (что само по себе сабж, да еще и в сочетании с вышеупомянутой любовью между представителями разных кланов). Впрочем, возможно, что причины, по которым [[получился мерзавец]], другие, все-таки, книга не настолько старая.
| |
| * Ольга Кобылянская, «Земля». Роман Михаила и Анны показан, как воплощение истинной — хоть и обреченной — любви, а роман Савы и Рахиры — как воплощение всего плохого, что могут принести отношения. Но по нынешним меркам все не так однозначно. Цыган, конечно, и сейчас любят не все, но [[роман шербета с молоком]] злом по умолчанию уже не кажется. Тот факт, что Сава и Рахира предохраняются, а Михаил и Анна — нет (прямо об этом не говорилось, но Анна забеременела, а Рахира — нет, хотя Сава и Рахира сожительствовали намного дольше), в наше время говорит как раз в пользу первых (в описываемые времена все было наоборот). Меж тем Михаил, который боится рассказать родителям о своих отношениях с бедной сиротой и тянет до «удачного момента» ([[Смерть навсегда|дотянул в итоге]], что кончилось для Анны и их детей очень плохо) выглядит размазнёй, не готовым отвечать за свои решения, а не хорошим сыном. Хотя, конечно, что [[Инцест|кузинат]], что манипуляторство в отношениях и в наше время очков Саве и Рахире не добавляют.
| |
| * Автор книги «Король Матиуш Первый» Януш Корчак проявляет типичный для того времени расизм, описывая чернокожих дикарей и их детей.
| |
| ** [[С фитильком]], поскольку он также наделяет Клю-Клю большими способностями. Как вам, например, успешное преподавание крестьянским детям грамоты, причем неродного для себя языка?
| |
| *** В чём расизм, если автор описывал так не всех чернокожих, а только людей из реально диких племён Центральной Африки, где не знали колеса и практиковали [[каннибализм]]?
| |
| **** Так это как раз пример ещё одной перемены морали: в наши дни расизм — это никакое не преследование или даже снисходительное отношение за другой цвет кожи, а всего-то навсего употребление слова «негры» или приписывание оным хоть чего-то предосудительного, не говоря уже о таких вещах как каннибализм.
| |
| * Марио Пьюзо в романе «Крёстный отец» не обошёл вниманием и такой вопрос, как отношение нью-йоркских гангстеров к женщинам. Для 1940-х всё вполне натурально, но уже в киновоплощении 1970-х этот момент стыдливо обошли стороной. Дон Корлеоне, например, отчитывает Джонни Фонтейна за то, что тот оставил своей первой жене и детям больше денег, чем положено по суду, а вторую не решился ударить по лицу, наставив синяки только на теле, чтобы не помешать её кинокарьере. Что за фигня, дон Вито?!
| |
| ** Теряется под горами трупов и адом натурализма, да и вообще спорно. Карло Рицци, к примеру, огрёб живительных от шурина, когда тот узнал, что Карло избивает Конни (собственную жену). Марио Пьюзо говорит прямо: Санни не убил его только потому, что Карло не оказал сопротивления (зато оказался крысой и предателем, что стоило жизней обоим, но это уже «совсем другая история»).
| |
| ** Санни избивает Карло, пока дон Вито прикован к постели после покушения. В тексте книги прямо говорится, что когда Конни вскоре после свадьбы впервые пожаловалась на мужа-драчуна, Санни собирался ехать бить зятя смертным боем — но отец ТАК на него прикрикнул, что даже Санни пришлось подчиниться. Автор таким образом показывает разницу между рождённым на Сицилии доном Вито, чтущим патриархальное правило «да убоится жена мужа своего», и Санни, американцем по рождению, который имеет на эту проблему более современную точку зрения.
| |
| ** Без расовых предрассудков тоже не обошлось. Пит Клеменца, выбирая нового «гарпуна» своей команды, отвергает кандидатуру надёжного человека только из-за того, что тот слишком дружелюбно относится к афроамериканцам. В ходе бандитской войны неграм (от лица персонажей, не автора) дается уничижительная характеристика — как людям, позволившим обществу обращаться с собой недостойно, и потому действительно недостойным <ref>Предполагается, что достойные люди образуют бандитские группировки, завоюют богатство и влияние и станут таким образом респектабельными членами общества.</ref>. В фильме предвзятость сицилийцев к «черномазым» тоже показана, но не столь явно.
| |
| * Микки Спиллейн, цикл про Тайгера Манна. Чем дальше, тем больше выясняется, что организация, в которой состоит главный герой, крутой и беспощадный суперагент — даже не секретное подразделение спецслужб, а [[эскадроны смерти|эскадрон смерти]] ультра-правого толка, для которого федеральные чиновники с их требованием соблюдать элементарную законность просто досадная помеха. И главный герой не выполняет преступных приказов только потому, что их ему пока ещё не отдавали.
| |
| * Роберт ван Гулик, книги о судье Ди. Многие моменты для современного читателя кажутся полным сюром.
| |
| ** Как наградить молодого талантливого чиновника за успешное расследование, оказавшееся важным для имперского двора? Подарить ему копию изречения, которое написал сам император.
| |
| ** У судьи Ди уже есть две супруги. Старшая жена САМА предлагает ему взять в жёны ещё одну: молодую красивую женщину, которую Ди оправдал в одном из предыдущих слушаний. Никакой особой страсти со стороны Ди не показано, хотя мужеством и достоинством её он и восхищался. И да, на третью жену не взвалили никакой особо трудно или грязной работы — она обычно занимается музыкой или живописью.
| |
| ** Внутримировой пример: ту самую женщину, на которой Ди впоследствии женился, бросает муж. На суде, перед всем народом — за то, что она не покончила с собой после изнасилования. Ди хотя и признаёт его право на развод, но демонстративно не одобряет подобного поведения и предлагает бедняжке своё гостеприимство.
| |
| * Дженнифер Уорт, «Вызовите акушерку» — история Лена и Кончиты. Молодой, но вполне совершеннолетний парень привозит из Испании девочку максимум двенадцати лет, селит у себя дома и берёт в жёны, когда ей исполняется примерно шестнадцать, причём у пары к этому моменту уже есть несколько детей. На современные деньги — дикость, но в сороковые никто особенно не возмущается — он он ней заботится, он на ней женился, какие могут быть претензии?
| |
| * «Тысяча и одна ночь». Регулярная ситуация, когда поверженным антагонистам предлагают принять ислам или погибнуть. Согласившийся сразу становится хорошим и кандидатом в рай. Ну а отказавшийся сменить веру настолько конченый злодей, что и перед смертью упорствует во зле, так что его и казнить не жалко.
| |
|
| |
|
| == Современные примеры == | | == Современные примеры == |
