Изменения

* [[Эдуард Успенский]], «Истории про мальчика Яшу» — Яша, испугавшись наказания за то, что залезал, куда не надо, принимает решение навсегда остаться жить на шкафу. «Потом ему мама на шкаф горшок принесла. Яша на горшке сидел. А чтобы ему попку вытереть, маме пришлось самой на стол вставать».

* [[Эдуард Успенский]], «Истории про мальчика Яшу» — Яша, испугавшись наказания за то, что залезал, куда не надо, принимает решение навсегда остаться жить на шкафу. «Потом ему мама на шкаф горшок принесла. Яша на горшке сидел. А чтобы ему попку вытереть, маме пришлось самой на стол вставать».

* Венедикт Ерофеев, «[[Москва — Петушки]]» — подъезжая к станции Чухлинка, главный герой вспоминает эпизод своей жизни, когда сожители-собутыльники попрекали его в отрыве от коллектива: мол, пьёшь наравне со всеми, а до ветру не ходишь, как какой-нибудь Манфред и Каин. И даже в воспитательных целях устроили ему принудительное посещение сортира.

* Венедикт Ерофеев, «[[Москва — Петушки]]» — подъезжая к станции Чухлинка, главный герой вспоминает эпизод своей жизни, когда сожители-собутыльники попрекали его в отрыве от коллектива: мол, пьёшь наравне со всеми, а до ветру не ходишь, как какой-нибудь Манфред и Каин. И даже в воспитательных целях устроили ему принудительное посещение сортира.

* Виктор Астафьев:

* Виктор Астафьев:

** «Людочка» — «Людочка никогда не интересовалась удавленниками и не знала, что у них некрасиво выпяливается язык, непременно происходит мочеиспускание. Она успела лишь услышать кожей струйку, начавшую течь и тут же иссякшую».

** «Людочка» — «Людочка никогда не интересовалась удавленниками и не знала, что у них некрасиво выпяливается язык, непременно происходит мочеиспускание. Она успела лишь услышать кожей струйку, начавшую течь и тут же иссякшую».