Изменения

*** Именно поэтому и сам Иван не удостаивается рая, а вынужден вечно смотреть, как мучается его убийца.

*** Именно поэтому и сам Иван не удостаивается рая, а вынужден вечно смотреть, как мучается его убийца.

** «[[Тарас Бульба]]». «Тарас выжег восемнадцать местечек, близ сорока костелов и уже доходил до Кракова. … Не уважали козаки чернобровых панянок, белогрудых, светлоликих девиц; у самых алтарей не могли спастись они: зажигал их Тарас вместе с алтарями. Не одни белоснежные руки подымались из огнистого пламени к небесам, сопровождаемые жалкими криками, от которых подвигнулась бы самая сырая земля и степовая трава поникла бы от жалости долу. Но не внимали ничему жестокие козаки и, поднимая копьями с улиц младенцев их, кидали к ним же в пламя. „Это вам, вражьи ляхи, поминки по Остапе!“ — приговаривал только Тарас».

** «[[Тарас Бульба]]». «Тарас выжег восемнадцать местечек, близ сорока костелов и уже доходил до Кракова. … Не уважали козаки чернобровых панянок, белогрудых, светлоликих девиц; у самых алтарей не могли спастись они: зажигал их Тарас вместе с алтарями. Не одни белоснежные руки подымались из огнистого пламени к небесам, сопровождаемые жалкими криками, от которых подвигнулась бы самая сырая земля и степовая трава поникла бы от жалости долу. Но не внимали ничему жестокие козаки и, поднимая копьями с улиц младенцев их, кидали к ним же в пламя. „Это вам, вражьи ляхи, поминки по Остапе!“ — приговаривал только Тарас».

* Н. С. Лесков, «Житие одной бабы» — в самом конце этой грустной истории о загубленной жизни Насти («одной бабы») повествователь описывает разные жестокости, которые он наблюдал после смерти героини, в том числе, то, как беременную женщину на ярмарке заставляли есть мыло за то, что она попыталась украсть кусочек «на пелёночки». По мнению ее истязателей и окружающих, это было гуманно: ведь могли бы избить<ref>Повествователь убедил полицейского вмешаться.</ref>.

* Н. С. Лесков, «Житие одной бабы» — в самом конце этой грустной истории о загубленной жизни Насти («одной бабы») повествователь описывает разные жестокости, которые он наблюдал после смерти героини, в том числе, то, как беременную женщину на ярмарке заставляли есть мыло за то, что она попыталась украсть кусочек «на пелёночки». По мнению ее истязателей и окружающих, это было гуманно: ведь могли бы избить<ref>Повествователь убедил полицейского вмешаться.</ref>.

* Глеб Успенский, «Выпрямила». «Попали мы в версальские военные суды, где в то время „разделывались с [[франко-прусская война|коммунарами]]“. Разделывались с ними без всякого милосердия. В [[Неправый суд|полтора часа разбиралось по пятнадцати дел]], причем, что бы ни лепетал в свое оправдание подсудимый, большею частью несчастнейшего вида портной, сапожник, подмастерье, господа судьи „именем французского народа“ упекали его в Кайену, Нумею…»

* Глеб Успенский, «Выпрямила». «Попали мы в версальские военные суды, где в то время „разделывались с [[франко-прусская война|коммунарами]]“. Разделывались с ними без всякого милосердия. В [[Неправый суд|полтора часа разбиралось по пятнадцати дел]], причем, что бы ни лепетал в свое оправдание подсудимый, большею частью несчастнейшего вида портной, сапожник, подмастерье, господа судьи „именем французского народа“ упекали его в Кайену, Нумею…»