Изменения

** «Москва 2042» — коммунистическая [[Антиутопия по Оруэллу|антиутопия]], резко переходящая в монархическую. Самое забавное, что многое из предсказанного Войновичем сбылось, по его словам, отнюдь не при советском строе.

** «Москва 2042» — коммунистическая [[Антиутопия по Оруэллу|антиутопия]], резко переходящая в монархическую. Самое забавное, что многое из предсказанного Войновичем сбылось, по его словам, отнюдь не при советском строе.

** Повесть «Шапка» — о писателе, который был обделён при распределении дефицитных шапок, после чего от обиды заделался диссидентом и решил переписать свой роман о корабельном враче, героически вырезавшем сам себе аппендицит. В новой редакции операция происходит не посреди океана, а возле берегов США, потому что капитан отказался отпустить врача в американскую больницу из-за его «неблагонадёжности». В итоге доктор от такого «самолечения» вполне предсказуемо помирает. {{spoiler|В результате своего выступления писатель таки получает пыжиковую шапку, но из-за сильного волнения или радости [[оно того не стоило|помирает от сердечного приступа]].}}

** Повесть «Шапка» — о писателе, который был обделён при распределении дефицитных шапок, после чего от обиды заделался диссидентом и решил переписать свой роман о корабельном враче, героически вырезавшем сам себе аппендицит. В новой редакции операция происходит не посреди океана, а возле берегов США, потому что капитан отказался отпустить врача в американскую больницу из-за его «неблагонадёжности». В итоге доктор от такого «самолечения» вполне предсказуемо помирает. {{spoiler|В результате своего выступления писатель таки получает пыжиковую шапку, но из-за сильного волнения или радости [[оно того не стоило|помирает от сердечного приступа]].}}

* Графоманское сочинение Ларисы Матрос «Презумпция виновности» — пополам с «[[Иваны, родства не помнящие|иванством]]» и [[Смердяковщина|смердяковщиной]].

* Александр Бушков, «Казённый дом» — [[зигзаг]]. Совок там унылый, но пресытившийся бомонд Зачуханска уже не знает, как им бороться со скукой: «И воцарилась скука великая. Первый секретарь Зеленый с превеликими трудами раздобыл черно-белый телевизор и смотрел „Сельский час“, время от времени промахиваясь по супруге надоевшим саксонским фарфором. Предоблисполкома Мазаный, ошалев, ударился в извращения: забрел в рабочую столовую, скушал там „котлету с макаронами“ и чуть не помер с непривычки, но оклемался и даже допил „компот“ (по Зачуханску, не забывшему еще [[Инцидент с кошкой|историю с динозавром]], молнией пронесся слух: „Снова Мазаный чудит!“). Прокурор Дыба в старом ватнике вторгся в котельную, распугав дегустировавших стекломой бичей, отобрал у трудяги Поликратыча лопату и принялся шуровать уголёк, громко объясняя, что он не пьян, что маленькие зелененькие диссиденты вокруг него на сей раз не скачут, а просто подыхает он от тоски. Правда, надолго его порыва не хватило: уголь — вещь тяжёлая, но именно в кочегарке прокурора Дыбу осенило».

* [[Александр Рудазов]], [[Призрак (А. Рудазов)|«Призрак»]] — пространство в Загробье, зарезервированное для атеистов советского и постсоветского разлива выглядит именно так: однотипные хрущёвки, убогие макароны «полкило в одни руки» и т. д. Повезло тем, кто был хотя бы втайне крещён — такие принадлежат Раю; повезло и тем, кто не только атеист, но и убеждённый коммунист — для них существует [[Блестящие башни и тоги|Светлое Завтра]] с интересной работой «от каждого по способностям» и космическими полётами на инопланетные загробные миры. А остальные — кукуйте! [[С прикрученным фитильком]] — облик Загробья формирует коллективное бессознательное, так что со следующим поколением умерших Унылый Совок наверняка осовременится. Ну, или для них сформируется новый тот свет, а этот дюжину-другую тысяч лет спустя опустеет и схлопнется.

** Впрочем, тема сабжа проходит и в более позднем цикле про «[[Пиранья (цикл)|Пиранью]]», пусть и фоном — однако вполне даёт понимание, почему 18 млн членов КПСС не стали впрягаться за партию.

* Наринэ Абгарян, «[[Манюня]]» — [[аверсия]]: иронично описаны добровольно-принудительные массовые мероприятия, уравниловка и дефицит, однако ирония беззлобная, а общий настрой всё-таки [[Светлое советское прошлое|светло-ностальгический]], с тоской по временам, когда люди были добрее и не существовало национальной розни.

* Цю Сяолун, цикл детективных романов об инспекторе Чэне: хотя место действия — социалистический [[Конфуцианцы, кунфуисты и коммунисты|Китай]] 1990-х, но по атмосфере — вылитый наш родной унылый Совок. Все то же самое — бюрократия, вонючие и тесные общежития, многолетние очереди за отдельной квартирой и т. д.

* Кир Булычёв, поздние рассказы о [[Великий Гусляр|Великом Гусляре]].

* Александр Бушков, «Казённый дом» — [[зигзаг]]. Совок там унылый, но пресытившийся бомонд Зачуханска уже не знает, как им бороться со скукой: «И воцарилась скука великая. Первый секретарь Зеленый с превеликими трудами раздобыл черно-белый телевизор и смотрел „Сельский час“, время от времени промахиваясь по супруге надоевшим саксонским фарфором. Предоблисполкома Мазаный, ошалев, ударился в извращения: забрел в рабочую столовую, скушал там „котлету с макаронами“ и чуть не помер с непривычки, но оклемался и даже допил „компот“ (по Зачуханску, не забывшему еще [[Инцидент с кошкой|историю с динозавром]], молнией пронесся слух: „Снова Мазаный чудит!“). Прокурор Дыба в старом ватнике вторгся в котельную, распугав дегустировавших стекломой бичей, отобрал у трудяги Поликратыча лопату и принялся шуровать уголёк, громко объясняя, что он не пьян, что маленькие зелененькие диссиденты вокруг него на сей раз не скачут, а просто подыхает он от тоски. Правда, надолго его порыва не хватило: уголь — вещь тяжёлая, но именно в кочегарке прокурора Дыбу осенило».

* Сергей Довлатов — все его рассказы про жизнь в СССР действительность не лакируют, но и сильно не очерняют, поэтому не весь сеттинг у него такой, а отдельные моменты: люди много пьют, а если пишешь, не придерживаясь партийных установок, то шансов легально опубликоваться нет. Или эпизод с фарцовщиком: нелегальный бизнесмен сколачивает капитал, торгуя… носками. (Правда, потом советская промышленность его подвела, начав производить эти носки миллионами).

** Впрочем, тема сабжа проходит и в более позднем цикле про Пиранью, пусть и фоном — однако вполне даёт понимание, почему 18 миллионов членов КПСС не стали впрягаться за партию.

* [[Александр Рудазов]], [[Призрак (А. Рудазов)|«Призрак»]] — пространство в Загробье, зарезервированное для атеистов советского и постсоветского разлива выглядит именно так: однотипные хрущёвки, убогие макароны «полкило в одни руки» и т. д. Повезло тем, кто был хотя бы втайне крещён — такие принадлежат Раю; повезло и тем, кто не только атеист, но и убеждённый коммунист — для них существует [[Блестящие башни и тоги|Светлое Завтра]] с интересной работой «от каждого по способностям» и космическими полётами на инопланетные загробные миры. А остальные — кукуйте! [[С прикрученным фитильком]] — облик Загробья формирует коллективное бессознательное, так что со следующим поколением умерших Унылый Совок наверняка осовременится. Ну, или для них сформируется новый тот свет, а этот дюжину-другую тысяч лет спустя опустеет и схлопнется.

* Наринэ Абгарян, «[[Манюня]]» — [[аверсия]]: иронично описаны добровольно-принудительные массовые мероприятия, уравниловка и дефицит, однако ирония беззлобная, а общий настрой всё-таки [[Светлое советское прошлое|светло-ностальгический]], с тоской по временам, когда люди были добрее и не существовало национальной розни.

* Цю Сяолун, цикл детективных романов об инспекторе Чэне: хотя место действия — социалистический [[Конфуцианцы, кунфуисты и коммунисты|Китай]] 1990-х, но по атмосфере — вылитый наш родной унылый Совок. Все то же самое — бюрократия, вонючие и тесные общежития, многолетние очереди за отдельной квартирой и т. д.

* Игорь Ефимов, «Без буржуев» — читается как какая-то черная комедия про советский быт, а на самом деле это компиляция официальной советской прессы.

* Станислав Курилов, автобиография «Один в океане» — 1972 год, круиз «Из зимы в лето» стартует из Владивостока. Заходов ни в какие порты нет, палубы огорожены. ГГ, чтобы сбежать из унылого совка, прыгает с двенадцати метров и три дня без еды и питья плывёт в Тихом океане.

* Том Клэнси балансировал где-то на границе сабжа и «рабских гулагов»: то двадцать семь расстрелянных за мятеж на «Стерегущем», то история о подводнике, который решил свалить на Запад потому, что жене [[доктор Поц|пьяный хирург]] делал аппендэктомию и довёл до разлитого перитонита, а вместо антибиотиков в больнице оказалась вода, которую на заводе залили в ампулы ради перевыполнения плана.

* Том Клэнси балансировал где-то на границе сабжа и «рабских гулагов»: то двадцать семь расстрелянных за мятеж на «Стерегущем», то история о подводнике, который решил свалить на Запад потому, что жене [[доктор Поц|пьяный хирург]] делал аппендэктомию и довёл до разлитого перитонита, а вместо антибиотиков в больнице оказалась вода, которую на заводе залили в ампулы ради перевыполнения плана.

* Кир Булычёв, поздние рассказы о [[Великий Гусляр|Великом Гусляре]].

* Графоманское сочинение Ларисы Матрос «Презумпция виновности» — пополам с «[[Иваны, родства не помнящие|иванством]]» и [[Смердяковщина|смердяковщиной]].

* «Без буржуев» Игоря Ефимова — читается как какая-то черная комедия про советский быт, а на самом деле это компиляция официальной советской прессы.

=== [[Кино]] ===

=== [[Кино]] ===